Инна стояла у окна, сжимая в руках кружку с чаем, и смотрела на то, как ярким пятном у мусорного бака выделялся ядовито-зеленым пятном пуховик.
Спустя пару минут из подъезда вышла свекровь и, подойдя к баку, скомкала находку и сунула в пакет.
Инна вздохнула, понимая, что теперь Маргарита Петровна вряд ли когда-то сюда придет. На то была своя веская причина.
Все началось две недели назад. Это был обычный визит к свекрови. Разговор за чаем с лимонным пирогом, который та всегда пекла специально для сына, плавно перетек на предстоящую зиму.
— Ирочка, а ты не присмотрела себе пуховик? — спросила Маргарита Петровна, поправляя на плечах вязаный палантин. — Зима, говорят, будет лютой. Тебе же на работу ездить, в метро дует. Твой-то прошлогодний уже выглядит потрепанным.
Инна нахмурилась. Ее пуховик был темно-синим, практичным и вполне себе современным.
Женщине было тридцать два года, и свой стиль — сдержанный, элегантный, с преобладанием спокойных тонов — она давно определила.
— Смотрела, но пока мне ничего не понравилось. Присмотрю что-нибудь нейтральное, бежевое или графитовое, — уклончиво ответила она.
Маргарита Петровна фыркнула. Она, бывший инженер, находила в пенсии неиссякаемый источник энергии и считала себя непререкаемым авторитетом в вопросах кулинарии, воспитания детей (хотя внуков пока не было) и, как ни странно, моды.
— Бежевое? Графитовое? Скукота! Зимой и так все вокруг серое, надо яркие цвета носить, настроение поднимать! Я в молодости носила платья таких цветов, что все оборачивались.
Инна промолчала. Она уже слышала истории про алое пальто и изумрудную шляпку, которая якобы сводила с ума ее покойного свекра.
Вся надежда была на мужа, Алексея. Но он, как всегда, уткнулся в телефон, предпочитая не ввязываться в женские разговоры.
— Ну, я подумаю, — сказала Инна, надеясь на этом закрыть тему.
Но Маргарита Петровна не закрыла. Она загорелась идеей купить невестке пуховик, который будет одновременно и практичным, и, по ее мнению, невероятно стильным.
Через неделю раздался звонок.
— Ирочка, готовься! Я к тебе с сюрпризом еду! — звенел в трубке голос свекрови.
Ирина похолодела. "Сюрприз" от Маргариты Петровны редко оказывался приятным.
То это были шторы с огромными подсолнухами "чтобы в комнате веселее", то набор кастрюль радужного цвета.
Когда дверь открылась, Инна не поверила своим глазам. В прихожей, с гордым и сияющим видом, Маргарита Петровна держала на вытянутых руках ядовито-зеленый пуховик.
Он был невероятно пухлый и делал бы изящную Инну похожей на оживший стог сена.
Молния была украшена гигантской пластиковой фурнитурой под "золото", а на рукаве красовалась нашивка с блестками в виде тигра.
Инна онемела. Она смотрела на эту вещь и чувствовала, как у нее подкашиваются ноги.
— Ну? — сияла Маргарита Петровна. — Красота же? Это же последний писк моды! Я полдня по магазинам бегала, пока не нашла! Везде эти скучные цвета, как ты носишь, а вот этот — сразу глаз цепляет! Носи на здоровье!
Алексей, вышедший из комнаты, застыл на пороге. Его лицо выражало целую гамму чувств: от ужаса до попытки сдержать смех.
— Мам, он… очень яркий, — выдавил он наконец.
— Я тебе говорила, Леш, зимой надо яркое! Инночка, примерь-ка, давай!
Женщина, находясь в состоянии ступора, механически надела пуховик. Он был на размер больше, скрывал все ее изгибы и, действительно, делал ее похожей на огромный, незрелый лимон.
— Сидит прекрасно! — уверенно заявила Маргарита Петровна. — И цвет тебя освежает! Сразу живее выглядишь.
— Спасибо, — прошептала Инна, чувствуя, как все ее лицо залило краской. — Очень… неожиданно.
Она поспешно сняла пуховик, свернула его в бесформенный ком и отнесла в шкаф, как будто пряча улику.
Вечером, когда Маргарита Петровна уехала, в квартире повисло тяжелое молчание.
— Ну и пуховик, — первым нарушил тишину Алексей. — В лесу не потеряешься зато. Медведи будут в ужасе.
— Леша, это не смешно! — взорвалась Инна. — Я не могу это носить, буду выглядеть как сумасшедшая!
— Дорогая, успокойся. Просто положишь его в самый дальний угол и забудешь. Скажешь маме, что бережешь. Она же не будет проверять.
Но Инна не могла успокоиться. Сам факт существования этого пуховика в ее доме, в ее шкафу, где висели любимые вещи, вызывал у нее приступ паники.
Каждый раз, открывая шкаф, она натыкалась на этот кислотный ком и чувствовала себя униженной.
Мысль созрела сама собой: тайно избавиться так, чтобы никто ничего не узнал. И вот, в ту самую морозную субботу, когда Маргарита Петровна обычно ходила на рынок за свежими продуктами, Инна, словно вор, вынула ненавистный пуховик из шкафа.
Она сунула его в большой пакет из-под старого одеяла и, крадучись, вышла из квартиры.
Сердце бешено колотилось. Она чувствовала себя преступницей. У мусорных контейнеров во дворе женщина замерла.
Выбросить в бак рука не поднималась — вещь-то новая. Она аккуратно, почти с почтением, повесила пуховик на специальную перекладину, предназначенную для вещей, которые еще могут послужить.
"Кому-нибудь пригодится, — убеждала себя Инна. — Бездомные обрадуются. Главное — он исчезнет из моей жизни".
Она ушла быстро, не оглядываясь, с чувством огромного облегчения. День прошел спокойно.
Инна даже забыла о своем утреннем походе. Но к вечеру зазвонил телефон. Алексей взял трубку.
— Алло, мам? — его лицо стало серьезным. — Что? Как? Ты уверена?
Инна замерла у плиты, с половником в руке.
— Да, хорошо. Сейчас, — он положил трубку и обернулся к жене. Его взгляд был непроницаемым. — Инна. Это про пуховик.
— Какой пуховик? — женщина попыталась сыграть в непонимание.
— Мама говорит, что видит сейчас, как он висит на нашей мусорке...
— Не может быть! — выдохнула Инна. — Он… он должен был уже кем-то быть забран!
— Ты его выбросила? Его никто не взял, Инна. Он провисел там весь день. А мама, возвращаясь с рынка, решила пройти через наш двор и увидела его, — проговорил побледневший мужчина.
Инна опустилась на стул. Земля ушла из-под ног. Телефонный звонок свекрови прозвучал как похоронный марш.
Через сорок минут раздался резкий звонок в дверь. На пороге стояла Маргарита Петровна.
Ее лицо было бледным от обиды и гнева. Она вошла, не говоря ни слова, и уставилась на невестку.
— Объяснись, — холодно произнесла Маргарита Петровна.
Приказное слово повисло в воздухе. Алексей попытался вмешаться и разрядить атмосферу.
— Мам, давай успокоимся. Все можно обсудить.
— Молчи, Алексей! — отрезала она, не отводя взгляда от Инны. — Я обращаюсь к твоей жене. Я хочу услышать от нее. Почему подарок, купленный с любовью, с заботой, оказывается на помойке?
Инна отлично понимала, что отступать некуда. Ложь была бы только хуже.
— Маргарита Петровна, — начала она, и голос ее дрогнул. — Я… я очень ценю вашу заботу, но я не могу носить эту вещь. Она совершенно не моего цвета и не моего стиля. Я говорила вам, что предпочитаю спокойные тона...
— Так что, я, по-твоему, слепая и ничего не понимаю в моде? — голос свекрови дрожал от обиды. — Я потратила полдня, выбирая его, искала что-то особенное, чтобы ты не замерзла и выглядела ярко! А ты… ты выбросила его, как какую-то ветошь! Это же прямое оскорбление!
— Я не хотела вас оскорбить! — взмолилась Инна, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Я не знала, что еще сделать! Я не могла заставить себя его носить, а сказать вам прямо, что он мне не нравится… я не посмела. Боялась вас обидеть.
— Боялась обидеть? — Маргарита Петровна горько рассмеялась. — А выбросить за спиной — это не обидно? Я до последнего надеялась, что это не мой подарок, что кто-то купил такой же и выбросил.
— Мама, посмотри на все объективно, — сказал спокойно Алексей. — Ты, действительно, считаешь, что он подходит Ире? Ты же видишь, как она одевается.
Маргарита Петровна на секунду смутилась, но тут же снова нахмурила брови.
— Она одевается слишком скучно! Я хотела ее расцветить! А она… она не оценила.
— Я оценила ваши усилия, честно, — тихо сказала Инна. — Но вкусы у нас разные. И мне жаль, что я поступила так трусливо. Мне следовало быть честной с вами сразу.
В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием свекрови и мужа.
— Я не для того старалась, чтобы вот так, — наконец выдохнула она, и в ее голосе появились нотки усталости. — Я хотела как лучше.
— Я знаю, — прошептала Инна. — Я знаю.
Маргарита Петровна медленно направилась к выходу и по пути с надрывом бросила:
— Ладно, раз он такой ужасный, я его тогда себе заберу, чтобы вам глаза не мозолил и не расстраивал.
Дверь за ней закрылась с противным скрипом. Инна прикрыла глаза и подошла к окну, чтобы увидеть, как свекровь выйдет из подъезда.
Спустя пару минут Маргарита Петровна выпорхнула и уверенными шагами направилась к мусорному контейнеру, где все еще, как бельмо в глазу, висел купленный ею пуховик.
Заграбастав его, женщина сунула находку в пакет и быстрыми шагами скрылась за домом.
Инна вздохнула, понимая, что теперь Маргарита Петровна вряд ли когда-то к ним придет.
Отказ носить ее подарок и выбрасывание в мусорный контейнер было для свекрови сродни плевку в лицо.