Гоша стоял у окна, смотрел на дождь и молчал. Я не выдержала первой.
— Ты хоть понимаешь, что натворил?
Он обернулся. Лицо спокойное, почти безразличное.
— Лена, я люблю её. Просто люблю.
— Её?! Алису?! Ты что, совсем...
— Всегда любил.
Я замерла. Это было хуже, чем просто измена. Хуже предательства.
Мы поженились восемь лет назад. Я — Анна, переводчик, серьёзная, ответственная. Гоша — программист, тихий, надёжный. Моя мама сразу его полюбила, сказала: 'Вот это муж!' Через год родилась Катюша. Мама подарила нам двушку на Войковской — сдержала обещание, которое дала мне ещё в школе. 'Выучишься — будет своё жильё', — говорила она. И сдержала.
Алиса тогда училась в колледже, жила с мамой. Младшая сестрёнка, моя радость. Разница между нами семь лет — я её, можно сказать, вырастила. В садик водила, уроки проверяла, косички заплетала. Мама работала на двух работах, времени не хватало. Я не жаловалась. Алиса была светлая девочка, улыбчивая. Я её обожала.
Когда Алисе исполнилось 22, мама взяла для неё квартиру в ипотеку. Однушка в Митино, панельная девятиэтажка, 38 квадратов. Оформила на себя, два платежа осталось — по 43 тысячи каждый. 'Скоро закроем, и будет твоя', — сказала мама Алисе. Та прыгала от счастья, обнимала нас обеих.
— Спасибо, мамуль! Спасибо, Анька!
Мы с мамой скинулись на ремонт. Я дала 180 тысяч, мама — 220. Алиса с Гошей вызвались делать всё своими руками. Гоша умел обращаться с инструментами, а Алиса — та вообще энергии через край. Они там каждые выходные торчали, стены красили, ламинат укладывали. Я приезжала с Катюшей, приносила пирожки, чай.
— Как дела, ремонтники?
Алиса смеялась, вытирала пот со лба.
— Да нормально! Гоша золотой, всё сам делает!
Гоша кивал, улыбался.
— Для семьи стараемся.
Я тогда не поняла этой фразы. Для семьи. Для какой семьи, Гоша?
Всё рухнуло однажды вечером. Мама позвонила мне в 23:47, голос дрожал.
— Аня, приезжай. Срочно.
— Что случилось?
— Приезжай.
Я примчалась к маме через полчаса. Она сидела на кухне, лицо серое, глаза красные.
— Мам, ты чего?
Она молчала, потом достала телефон, показала переписку. Чужой номер, скриншоты из Telegram. Фотографии. Алиса и Гоша. Обнимаются. Целуются. На фоне той самой квартиры в Митино, которую мы им ремонтировали.
— Это... это что?
— То, что ты видишь, — мама всхлипнула. — Мне соседка Алисы написала. Говорит, они там уже месяц вдвоём живут, пока ты на работе.
Я не помню, как доехала домой. Помню только, как ворвалась в квартиру. Гоша сидел перед компьютером, Катюша спала.
— Это правда?
Он поднял голову. Не отрицал. Просто смотрел.
— Да.
— Как долго?
— Полгода.
Полгода. Шесть месяцев он приходил ко мне в постель, целовал меня, говорил 'люблю', а потом ехал к моей сестре.
— Почему?
Он встал, подошёл к окну.
— Аня, я не хотел так. Но я её люблю. Давно.
— Давно?! Она на девять лет младше тебя!
— Мне было 23, ей — 14. Я уже тогда понимал.
Меня затошнило. Буквально.
— Ты что, больной?!
— Я ждал. Ждал, пока она вырастет. А пока женился на тебе.
Вот тут я его ударила. Впервые в жизни. По лицу, со всей силы. Он даже не увернулся.
— Убирайся.
— Аня...
— Вон.
На следующий день я поехала к Алисе. Мама была уже там. Сидела на полу, на коленях, держала Алису за руки.
— Алисочка, ну что ты делаешь? У Анечки девочка! У тебя сестра родная!
Алиса стояла, смотрела в сторону. Лицо холодное.
— Мам, ну хватит.
— Как хватит?! Ты семью разрушила!
— Я ничего не разрушала, — Алиса отстранилась. — Гоша меня любит. С 14 лет любит. Он сам сказал: 'Подрастёшь, будем вместе, а пока я на твоей сестре женюсь.'
Я замерла в дверях.
— Что?
Алиса повернулась ко мне.
— Аня, ну прости. Но это правда. Он тебя не любил. Никогда.
— Врёшь!
— Не вру. И ещё — ты за собой не следишь. Мужчинам нужна ласка, забота. А ты всё на работе, всё с Катюшкой. Он устал.
Мама застонала.
— Господи, что ты несёшь?!
— Правду несу, — Алиса скрестила руки на груди. — Я его люблю. Он меня любит. Всё.
Я не стала орать. Просто развернулась и ушла. На следующий день подала на развод.
Через неделю Гоша собрал вещи и переехал к Алисе. В ту самую квартиру, которую мы с мамой оплачивали, которую они с ним ремонтировали 'для семьи'. Для их семьи, как выяснилось.
Мама плакала каждый день. Я тоже. Но потом что-то во мне сломалось. Или, наоборот, встало на место.
— Мам, подай в суд.
— На кого?
— На Алису. Выгони их.
Мама смотрела на меня долго.
— Это жестоко, Аня.
— Это справедливо.
Она подала иск через две недели. Требование простое: выселить Алису и Гошу, снять с регистрации. Квартира в собственности у мамы, ипотеку она брала и платила. Алисе уже 24, совершеннолетняя, никаких обязательств.
Судебное заседание назначили на 14 октября. Я пришла свидетелем.
Алиса сидела рядом с адвокатом, Гоша — чуть поодаль. Она была в джинсах и белой рубашке, волосы забраны в хвост. Выглядела спокойной. Гоша нервничал, теребил телефон.
Судья зачитала иск. Алиса встала.
— Ваша позиция?
— Считаю иск необоснованным, — Алиса говорила чётко, без эмоций. — Мать обещала мне эту квартиру. Я в неё вложила деньги, силы. Ремонт сделали мы с Гошей сами, мебель купили на 340 тысяч. У меня есть чеки. Это моя квартира по факту.
Мама вздрогнула.
— Обещала, — сказала она тихо. — Но ты должна быть человеком.
Алиса не ответила.
Судья посмотрела на меня.
— Свидетель, встаньте. Что можете сообщить суду?
Я встала. Горло сжалось.
— Я с ней нянчилась. Водила в садик, в школу, в колледж. Я её любила. Больше, чем... — голос сорвался. — Больше, чем себя. А она переспала с моим мужем. И не просто переспала — увела. Забрала.
Алиса смотрела в пол.
— Совести нет вообще, — я не сдержала слёз. — Ни капли.
Судья кивнула.
— Садитесь.
Потом выступал адвокат Алисы, что-то говорил про вложения, про добросовестность. Мамин адвокат парировал: собственность, прекращение семейных отношений, совершеннолетие.
Алиса встала в последнее слово.
— Что же это получается? — она посмотрела на маму. — У Ани квартира будет, а я на Казанский вокзал поеду?
— Не надо было чужих мужей уводить, — мама сказала это твёрдо.
Алиса села.
Судья удалилась на совещание. Мы ждали 40 минут.
Решение огласили коротко: иск удовлетворить полностью. Выселить обоих из квартиры, снять Алису с регистрационного учёта. Срок — 30 дней.
Алиса побледнела. Гоша выдохнул.
— Неожиданное решение, — пробормотал он. — Думал, будет помягче.
Мама вышла из зала, остановилась в коридоре. Я подошла.
— Жестоко поступила, — сказала она. — Но вынуждена была.
— Правильно сделала.
Мама посмотрела на меня.
— Надеюсь, она выводы сделает. Вернётся в семью. Мы её примем. Простим.
Я промолчала. Прощать не хотела. Совсем.
Прошло три месяца. Алиса и Гоша съехали — сняли комнату на окраине. Мама закрыла последние два платежа по ипотеке, квартира стала полностью её. Она хотела продать, но передумала.
— Пусть пока стоит пустая.
Я развелась окончательно, получила алименты — 18 тысяч на Катюшу. Гоша платил исправно, но видеться с дочерью приезжал редко. Катюша спрашивала:
— Мама, а почему папа теперь у тёти Алисы живёт?
Я не знала, что ответить.
— Потому что так получилось, солнце.
— Это нехорошо?
— Нехорошо.
Однажды в январе мне позвонила Алиса. Я не брала трубку пять раз. На шестой взяла.
— Что тебе?
— Аня, давай встретимся.
— Зачем?
— Поговорить надо.
Я согласилась. Не знаю почему. Встретились в кафе на Тверской, нейтральная территория.
Алиса похудела, под глазами тени. Она заказала капучино, не пила.
— Спасибо, что пришла.
— Говори.
Она молчала минуту.
— Я беременна.
Я застыла.
— От Гоши?
— Да.
В голове всё поплыло.
— И что?
— Он хочет, чтобы я сделала аборт.
— Что?
— Говорит, не готов. Что квартиры нет, денег нет, перспектив нет. Что я его жизнь разрушила.
Я засмеялась. Зло, истерично.
— Ты это серьёзно? Он тебе так и сказал?
— Да.
— И ты что?
Алиса подняла глаза. Они были мокрыми.
— Я не знаю.
Я допила свой кофе, встала.
— Алис, ты получила ровно то, что заслужила. Гоша не любил меня — ладно. Но и тебя он не любит. Он вообще видимо никого не любит, кроме себя. Ты просто была моложе, доступнее. Удобнее. А теперь ты ему неудобна.
Она не ответила.
Я ушла. Больше мы не виделись.
Прошёл год. Мама продала ту квартиру за 6 миллионов, вложила деньги в ремонт своей. Остаток положила в банк. Я устроилась на новую работу, начала ходить на йогу, познакомилась с мужчиной — Олег, архитектор, разведён, детей нет. Мы не торопимся, просто встречаемся. Катюша его любит.
Об Алисе я ничего не знаю. Мама тоже молчит. Иногда ночью я думаю: родила она или нет? Осталась ли с Гошей? Счастлива ли?
Потом гоню эти мысли прочь. Какая разница.
Вчера Катюша спросила:
— Мам, а где тётя Алиса?
— Была где-то.
— А теперь?
— Теперь нет.
— Почему?
— Потому что она сделала плохой выбор.
— А она может исправиться?
Я не знала, что ответить. Поэтому просто обняла дочь.
— Не знаю, солнышко. Не знаю.
И это правда. Я не знаю. Может, Алиса поняла что-то. Может, всё так же винит меня, маму, весь мир. Может, Гоша её бросил. Может, они счастливы вместе.
Я больше не хочу это знать. Я просто живу дальше.
