Шампанское в бокале нагрелось, выдохлось и превратилось в кислую, приторно-теплую жижу, которая только усиливала головную боль. Я крутила ножку фужера, оставляя липкие отпечатки на стекле, и смотрела, как мой благоверный, Андрей, распушает хвост перед генеральным.
Корпоратив. Ненавижу. Душно, воняет смесью дешевых духов и дорогих салатов, а тетки из бухгалтерии уже пляшут под Сердючку, пытаясь впихнуть невпихуемое в платья с выпускного.
— Ленка, ты чего кислая такая? — подлетел ко мне Андрей. Весь потный, возбужденный, глаза горят. — Улыбайся давай! Мне кресло зама светит, забыла?
— Помню, — буркнула я, пытаясь отодрать прилипшую к небу улыбку. — Просто музыка долбит.
Андрей поправил галстук. Он был в ударе. Хозяин жизни.
— Смотри, кого привел, — он дернул за рукав какую-то девицу, стоявшую за его спиной. — Знакомься. Ника. Моя правая рука. Толковая девка, хватка бульдожья, хоть и молодая. Ника, это моя жена, Елена Викторовна.
Я лениво повернула голову.
Передо мной стояла Барби. Натуральная. Платье-комбинация, ноги от ушей, ресницы, которыми можно ветер гонять. Лет двадцать два, не больше.
— Ой, здравствуйте! — прощебетала она. Голосок тонкий, противный. — Андрей Сергеевич столько про вас говорил! Вы такая... мудрая женщина!
«Мудрая». Ага. Читай — старая.
Я хотела дежурно кивнуть и отвернуться, но тут взгляд зацепился за её декольте. Точнее, за то, что висело на тонкой, куриной шейке.
Мир вокруг меня дернулся и замер. Звук выключили. Остался только стук крови в висках.
На шее у этой «правой руки» висело мое колье.
Не похожее. Не «такое же». А именно мое.
Тяжелое, старинное серебро, гранаты темные, как запекшаяся кровь. Прабабушкино наследство. Там, на третьем камне слева, был скол — я его в детстве уронила. И застежка хитрая, с секретом, фиг расстегнешь, если не знаешь, куда нажать.
Три месяца назад мы переезжали. Хаос, коробки, грузчики-таджики. Я тогда шкатулку с ювелиркой Андрею в руки сунула: «Вези сам, в машине, чтоб не разбили».
А потом колье исчезло.
— Лен, ну я не знаю! — ныл тогда муж, делая глаза кота из «Шрека». — Может, выпало? Может, спер кто? Я ж не сейф! Ну прости, куплю тебе новое, современное!
Я ревела неделю. Это была единственная вещь от бабули. А Андрей меня валерьянкой отпаивал.
И вот. «Новое и современное» висит на шее его секретарши.
— Елена Викторовна? — Ника захлопала ресницами. — Вам душно?
Я подняла глаза на мужа. Он улыбался. Он реально стоял и лыбился. Он настолько отупел от своей безнаказанности, что даже не подумал? Или считал меня слепой идиоткой?
— Нет, — сказала я. Голос был хриплый, как будто я песка наелась. — Мне отлично. Просто... украшение у вас интересное, Ника.
Андрей перестал улыбаться. У него дернулся кадык. Он скосил глаза на грудь девицы, и я увидела, как с него слетает весь лоск. Лицо стало серым.
— Ой, спасибо! — Ника зарделась, погладив камни пальчиком с жутким длинным когтем. — Это подарок! Тайный поклонник прислал. Курьер принес, без записки. Старинное, говорят! Графское!
«Графское». Ну-ну. Сейчас графиня тебе устроить Варфоломеевскую ночь.
Я впилась взглядом в мужа.
— Андрей, воды принеси. В горле пересохло.
— Лен, давай домой... — зашептал он, хватая меня за локоть. Пальцы мокрые, дрожат. — Ты перегрелась. Поехали, а?
— Воды. Быстро.
Он метнулся к бару. Ника стояла, хлопала глазами, не понимая, почему атмосфера вдруг стала плотной, как кисель.
— А вы давно у Андрея Сергеевича работаете? — спросила я ласково.
— Второй месяц! Он такой руководитель... строгий, но справедливый!
— Щедрый, я бы сказала, — кивнула я.
Вернулся Андрей с водой. Стакан в руке ходуном ходил.
— Пей и поехали, — прошипел он мне на ухо. — Лен, не устраивай сцену. Я тебе клянусь, это копия! Реплика! Я просто...
— Реплика? — я усмехнулась. — Со сколом на третьем камне? Ты меня совсем за дуру держишь?
Он побледнел так, что стал похож на поганку.
— Лен, умоляю. Тут генеральный. Мне конец. Мы решим дома. Я все верну. Денег дам. Только молчи.
Я посмотрела на него. Пять лет брака. Пять лет я ему рубашки гладила, борщи варила, слушала его нытье про карьеру. А он у меня украл память о бабушке, чтобы подарить её вот этой кукле? Крыса. Обычная офисная крыса.
В этот момент ведущий, бодрый парень в блестках, заорал в микрофон:
— А теперь слово нашему без пяти минут заместителю директора! Андрей Волков, прошу на сцену! И супругу берите!
Андрей замер. Он врос в пол.
— Не пойду, — одними губами прошептал он.
— Пойдешь, — я взяла его под руку. Железной хваткой. — Иначе я прямо тут начну орать.
Мы поднялись на сцену. Свет прожекторов ударил в лицо, ослепил. Внизу — море голов, жующих, пьющих. Генеральный сидел в первом ряду, благосклонно кивал.
Ведущий сунул мне микрофон.
— Пару слов о муже! В чем секрет его успеха?
Я вдохнула. В зале повисла тишина.
— Секрет успеха моего мужа, — сказала я громко, и голос мой эхом разлетелся по залу, — в его щедрости. Он настолько щедрый человек, что готов отдать последнее. Даже то, что ему не принадлежит.
Андрей рядом со мной начал мелко трястись. Я чувствовала, как его колотит.
— А еще, — продолжила я, — у него отличный вкус. Ника! Вероника, где вы? Встаньте, пожалуйста!
Зал зашумел. Люди начали вертеть головами. Ника, ничего не понимая, сияя глупой улыбкой, поднялась со своего места.
— Посмотрите на эту девушку! — я ткнула в неё пальцем. — А особенно — на её колье. Правда, шикарная вещь?
Андрей попытался вырвать у меня микрофон, но я увернулась.
— Это колье, — мой голос стал жестким, стальным, — принадлежало моей прабабушке. Оно пропало три месяца назад при переезде. Мой муж, Андрей, сказал мне, что оно потерялось. Что грузчики украли. Я плакала ночами. А сегодня... сегодня я вижу его на шее его «толковой помощницы».
В зале повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер.
Улыбка Ники сползла, превратившись в гримасу ужаса. Она схватилась за шею, будто колье начало её душить.
Генеральный директор нахмурился, переглядываясь с замом.
— Андрюша, — я повернулась к мужу. Он был серым. — Ты сказал, что это подарок «тайного поклонника»? Так может, расскажешь всем, кто этот щедрый поклонник, который дарит чужие фамильные драгоценности своим секретаршам?
Андрей молчал. Пот тек по его виску.
— Ленка, ты стерва, — просипел он без микрофона.
— Вероника, — я снова обратилась к залу. — Я не виню вас. Скорее всего, этот... джентльмен навешал вам лапши на уши про «графский род». Но это колье краденое. И я хочу его назад. Прямо сейчас. Или через десять минут здесь будет полиция. У меня есть фото этого украшения во всех ракурсах, с датами, за пять лет до вашего появления. Заявление о краже в базе тоже есть.
Вероника разрыдалась. Громко, по-детски всхлипывая. Она начала судорожно дергать застежку. Но секрет! Застежка не поддавалась.
— Я не знала! — рыдала она. — Андрей сказал, что купил его в антикварном! Он сказал, что с женой разводится, что она ведьма!
— Ну, насчет ведьмы он почти угадал, — усмехнулась я. — Нажмите на маленький рычажок справа, деточка.
Она справилась. Сорвала колье и, подбежав к сцене, протянула его мне дрожащей рукой.
Я взяла тяжелые, холодные камни. Родные.
— Спасибо.
— Вы уволены, Волков, — раздался голос генерального директора. Он даже не встал. Просто сказал это в тишину. — Оба уволены. Мне в команде крысы не нужны. Воровать у своих... это дно.
Андрей стоял, опустив руки. Он был уничтожен. Не мной. Своей жадностью и глупостью.
— Лен... — начал он жалко.
— Дома поговорим, — отрезала я. — Точнее, говорить будет мой адвокат. Ты собираешь вещи сегодня же.
Я спустилась со сцены. Толпа расступалась передо мной, как Красное море. Кто-то смотрел с восхищением, кто-то со страхом. Дамы из бухгалтерии шушукались, но с явным одобрением.
Я вышла на улицу.
Морозный воздух ударил в лицо.
Я разжала ладонь. Колье сверкнуло в свете фонарей. Гранаты казались черными.
Я прижала его к груди.
Было больно? Да. Адски. Пять лет жизни с человеком, который оказался способен на такую низость.
Но было и чувство невероятной легкости.
Я достала телефон. Вызвала такси «Комфорт плюс».
Пока ждала машину, заблокировала номер Андрея.
Потом подумала и набрала сообщение маме: «Мам, ты была права. Он идиот. Я возвращаю свою фамилию. И колье вернула».
Такси подъехало.
— Куда едем? — спросил водитель.
— В новую жизнь, — ответила я. — А пока — в центр. Хочу шампанского. Нормального, а не той кислятины, что была на празднике.
Андрей потом пытался вернуть меня. Валялся в ногах, клялся, что Вероника — это ошибка, что он просто хотел «пули пустить», что колье взял «поносить» и забыл.
Бред.
Веронику я больше не видела. Говорят, она уехала в свой город.
А колье я теперь храню в банковской ячейке. Так надежнее. И мужа следующего буду выбирать тщательнее. Желательно такого, который знает, что фамильные ценности — это не разменная монета для съема секретарш.
Корпоратив тот, кстати, вошел в легенды компании. Меня там до сих пор помнят. «Женщина, которая вернула свое». Звучит неплохо, правда?
Благодарю за ваше внимание и время.
Ставьте пальцы вверх и подписывайтесь на канал, всем добра❤️