К 10-летию со дня открытия вызывающего споры центра в Екатеринбурге – обозреватель «Абзаца» Игорь Караулов.
Прошло 10 лет с того дня, когда «Ельцин-центр» начал свою работу, которая вызывает непрерывные споры. Для одних он стал отдушиной, для других – бельмом на глазу. Так или иначе, он сделался одной из главных достопримечательностей Екатеринбурга, столицы Урала. Гордо смотрит он на противоположный берег Исети, где высится его идейный оппонент – храм на Крови, построенный на месте дома Ипатьева, который был разрушен в советское время при первом секретаре Свердловского обкома КПСС Борисе Николаевиче Ельцине.
На момент своего создания центр уже выглядел запоздалым гостем из прошлого. К 2015 году ельцинская эпоха, названная святыми, или лихими, девяностыми, успела подзабыться. Тому, что она осталась позади, радовались все: и бедные, пережившие «радикальные реформы», и богатые, уцелевшие в бандитских разборках.
Неудивительно, что сразу же после открытия «Ельцин-центра» началась борьба за его закрытие. Но всякий раз его противники упирались в юридическое препятствие. «Ельцин-центр» – не частная лавочка, он был создан на основании федерального закона, а его учредитель – не кто-нибудь, а Администрация Президента РФ.
Вообще-то, это американская традиция – создавать центры наследия бывших президентов. Но такую практику было в самом деле не грех заимствовать. В нашей стране не раз зачеркивались целые периоды прошлого, а ведь мы должны знать свою историю во всей ее полноте, без изъятий.
Правда, если говорить о том наследии, которое после себя оставил лично Ельцин, то надо признать, что гражданам первый президент суверенной России запомнился прежде всего своим пристрастием к спиртному. Недаром «Ельцин-центрами» порой на Руси называют винные магазины. Поэтому даже странно, что среди многочисленных подразделений, составляющих «Ельцин-центр» (музей, арт-галерея, кинозал, библиотека, книжный магазин и т. п.), не нашлось места модной демократичной рюмочной. Может быть, это дело будущего.
Впрочем, историческим деятелям бывают простительны слабости. Скажем, основатель современной Турции Мустафа Кемаль Ататюрк был горьким пьяницей и умер от цирроза печени. Но у турок не принято не только говорить, но и думать о нем что-то плохое. Поэтому и нам, наверное, стоило бы поискать в ельцинском наследии позитив.
Например, Ельцин пообещал республикам в составе России столько суверенитета, сколько они смогут унести. Но ведь не дал же. И даже взялся за оружие, когда одна из республик захотела отделиться.
Или вспомним про Курильские острова. Как его уговаривали продать их Японии! Даже министр иностранных дел был не против. Но не стал президент торговать Русской землей.
Знаменитый «бросок на Приштину», с которого, по сути, начался бунт России против нового мирового порядка, – это тоже Ельцин. В конце концов, именно Ельцин назначил своим преемником Владимира Путина.
Но патриотический государственнический позитив – это, к сожалению, не то, чем заметен «Ельцин-центр» в информационном пространстве. Почему-то его считает своим клубом по интересам либеральная интеллигенция, которая благоденствовала в 90-е на подсосе у олигархов и зарубежных фондов.
Так, в последние годы «Ельцин-центр» регулярно зовет выступать на своих площадках открытых противников СВО. После обращений общественности такие мероприятия каждый раз приходится отменять, но руководство центра никаких уроков не извлекает.
Все это напоминает приватизацию исторической памяти людьми, которые ценят в ельцинской эпохе именно то, что составляло для них питательную среду: развал, распад, растаскивание богатств страны. Вместо просветительской деятельности получается агитация за возврат «швабоды». Парадоксальным образом государственное учреждение стало в столице Урала главным оплотом либеральной фронды.
Между прочим, в аэропорту Екатеринбурга есть фирменный магазин «Ельцин-центра», где продается разный мерч. Меня там привлекла скромная белая кружка с короткой цитатой: «Берегите Россию». Вот об этом, мне кажется, сотрудникам «Ельцин-центра» надо помнить в первую очередь. Чтобы Россию не приходилось беречь от них самих.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.