Лилия прикоснулась кончиком языка к гладкой, прохладной поверхности нового зуба.
Это движение стало для нее навязчивым, почти ритуальным за последнюю неделю.
Не верилось, что после долгих месяцев дискомфорта, временных коронок и визитов к хирургу-имплантологу все наконец закончилось.
Улыбка, которой она когда-то стеснялась, теперь была безупречной. Но это ощущение совершенства, за которое она заплатила большие деньги, теперь грозило разбиться от любого неосторожного слова.
Таким словом оказалась банальная фраза ее матери, произнесенная за вечерним чаем в их доме.
— Ну что, Лилия, как твои новые зубы? — спросила Людмила Петровна, передавая ей чашку. — Ничего не беспокоит?
— Все прекрасно, мам. Совсем не чувствую, что они неродные, — ответила женщина, невольно широко улыбнувшись и продемонстрировав результат.
За большим столом, кроме матери, сидела ее старшая сестра Марина и зять Игорь.
Воскресные посиделки были давней традицией, но сегодня Лилия ловила себя на мысли, что пришла сюда, как на эшафот. Сестра, не отрываясь от экрана телефона, фыркнула:
— Ну, раз не чувствуется, значит, и деньги потрачены не зря. Хотя, сумму ту же самую можно было бы на что-то полезное пустить...
Воздух на кухне сгустился. Лилия опустила глаза в чашку с чаем. Она знала, что это только начало.
Они слышала эти самые слова с того дня, как призналась родственникам, что собирается ставить импланты.
— Марин, не начинай, — вздохнула Людмила Петровна, но в ее голосе не было упрека, скорее, усталое согласие с неизбежным.
— А что я? Констатирую факт, — Марина наконец отложила телефон. Ее взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по лицу сестры. — Например, на ту же машину можно было бы потратить. А то ездишь на своей старой иномарке, которая вот-вот развалится. Или дачу бы подремонтировали. У Игоря руки золотые, он бы помог, да?
Зять, крупный, молчаливый мужчина, лишь крякнул в ответ, поглощенный бутербродом с колбасой. Он предпочитал оставаться в стороне от этих "женских разговоров".
— Мне моя машина нравится, — тихо, но твердо сказала Лилия. — И на дачу у меня другие планы. А зубы — это мое здоровье и моя уверенность в себе.
— Уверенность в себе, — с притворным сочувствием протянула Марина. — Ага, конечно. Это же не здоровье, а чистая эстетика. Раньше ведь жила без зубов, и ничего. Никто не замечал.
"Замечали, — горько подумала Лилия. — Особенно ты. Ты всегда первая указывала на мою кривую улыбку в школьные годы".
— Мама, помнишь, как у Светланы, дочки твоей подруги, были такие же проблемы? — Марина перевела стрелки на мать. — Так она в городской поставила обычные коронки, по квоте. И все, и ничего. А ты, я слышала, в какую-то частную клинику к звездному врачу поехала. Зачем переплачивать?
Людмила Петровна посмотрела на Лилию, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, смешанную с непониманием.
— Доченька, я тебя прекрасно понимаю. Хочется, чтобы все было красиво. Но Марина в чем-то права. Деньги сейчас такие ненадежные, их надо в дело вкладывать, а не… — она запнулась, подбирая слово, — не на ветер пускать.
Фраза "на ветер" задела Лилию. Для нее эти импланты были не роскошью, а необходимостью.
Она работала финансовым аналитиком, день и ночь проводя за отчетами и проектами.
Эти деньги были не подарком судьбы, а результатом ее труда, бессонных ночей и сэкономленных на чем-то другом средств.
Лилия не покупала себе новую одежду каждый сезон, не ездила на дорогие курорты, как Марина с Игорем, она копила именно на это.
— Мама, это мои деньги, — сказала женщина, и ее голос дрогнул. — Я их заработала. И я вправе сама решать, на что их тратить.
— Конечно, важно, — снова вступила Марина. — Теперь ты будешь самой белоснежной улыбающейся мышкой в своем офисе. Начальство точно оценит. Может, премию дадут, чтобы ты следующие зубы вставила.
Лилия встала из-за стола. Ей нужно было выйти, иначе она бы расплакалась или наговорила лишнего.
— Мне надо позвонить, — пробормотала она и вышла в коридор, а оттуда — на улицу, на прохладный вечерний воздух.
Она села на скамейку у подъезда, глотая слезы. Почему ее радость, ее облегчение они превратили в нечто постыдное?
Почему ее финансовый успех, скромный, но честный, давал им право считать каждую потраченную копейку?
Из-за этой ситуации всплыли все старые обиды. Марина, которая была старше на пять лет, всегда относилась к ней снисходительно.
Лилия была ботаником, тихой и неуверенной в себе, а Марина — душой компании, практичной и приземленной.
Их жизненные пути разошлись кардинально. Марина вышла замуж за Игоря, родила двоих детей, жила в достатке, но без особых изысков.
Лилия же погрузилась в карьеру, так и не выйдя замуж, и ее жизнь казалась сестре неправильной, нестабильной, полной ненужных, с точки зрения Марины, трат — на абонемент в фитнес-клуб, на курсы итальянского, а теперь и на зубы.
Через полчаса дверь подъезда открылась, и на улицу вышла Людмила Петровна. Она молча села рядом с дочерью.
— Не обращай ты на нее внимания, — тихо сказала мать. — Она просто… она по-своему переживает...
— За что? За мои деньги? — с горькой иронией спросила Лилия. — Мама, я три года откладывала на них с каждой зарплаты. Я не брала кредитов, ни у кого не просила. Почему мое решение вызывает такую реакцию? Как будто я украла эти деньги у семьи.
Людмила Петровна потянулась и погладила дочь по руке.
— Я знаю, дочка. Просто… у нас в семье так не принято. Тратить такие суммы на себя. Мы всегда думали сначала о детях, о семье, о будущем. А твоя сестра… у нее двое детей, им скоро в школу, потом в институт. Она, наверное, смотрит на тебя и думает, как легко ты распоряжаешься тем, чего у нее нет.
— Но это не ее деньги! — воскликнула женщина. — И у нее есть муж, который ее содержит, а я содержу себя сама и имею право инвестировать в свое здоровье и… в свое счастье! Помнишь, как я в одиннадцатом классе отказалась идти на выпускной, потому что зуб сломался, и боялась, что все будут смотреть. Помнишь? Я всю ночь проревела. А в университете на защите диплома говорила, почти не разжимая губ. Это же целая жизнь с комплексом! И теперь, когда я наконец-то его поборола, вы все смотрите на меня, как на расточительную дуру!
Людмила Петровна слушала, и ее глаза наполнялись пониманием. Она, казалось, впервые увидела не просто взрослую дочь, принявшее странное решение, а того самого забитого подростка, которого она тогда утешала, но не могла помочь.
— Прости, — тихо прошептала мать. — Я не хотела тебя обидеть. Для меня зубы — это просто зубы. Я не думала, что для тебя это так… глубоко.
— Это не просто зубы, мама, — Лилия вытерла слезы. — Это моя улыбка, мое лицо и мое право не стесняться себя.
Они сидели молча еще несколько минут. Потом Людмила Петровна тяжело вздохнула.
— Пойдем внутрь. Просто не обращай внимания на Марину. У нее свой взгляд на жизнь.
Однако когда они вернулись в квартиру, их ждал новый виток конфликта. Марина и Игорь собирались уходить.
— А, героиня вернулась, — язвительно бросила Марина, надевая пальто. — Наплакалась, что ли, что мы твои денежки считали?
Лилия остановилась посреди коридора. Она чувствовала, как по телу разливается жар и возмущение.
— Марина, хватит, — сказала спокойно сестра, но так, что та на секунду замерла. — Мои деньги — это мое личное дело. Я не прошу у тебя отчета, сколько ты тратишь на кофе, на такси или на стрижку... Это мой выбор.
— Ой, какая независимая! — фыркнула Марина, но уже без прежней уверенности.
— Да, независимая, — четко произнесла Лилия. — Я сама зарабатываю и сама решаю, что для меня важно. Ты считаешь, что я должна была вложить эти деньги во что-то "полезное". А для меня полезное — это мое психологическое состояние, возможность улыбаться, не прикрываясь рукой.
Игорь, стоявший за спиной у жены, неожиданно подал голос.
— Ну, вообще-то, она права, Марина. Каждый тратит на что хочет. Я вот в прошлом году на новый бур для зимней рыбалки кучу отвалил. Тоже не все поймут.
— Что?! Ты что, на ее сторону встал? — Марина резко обернулась к мужу.
— Ничью сторону я не занимаю, — отрезал Игорь. — Просто говорю, что у каждого свои тараканы. Вернее, свои приоритеты.
Эта неожиданная поддержка со стороны всегда молчаливого зятя обезоружила Марину. Она смерила сестру взглядом, полным обиды и злости.
— Значит, так. Твои зубы — твое дело. Но не жди тогда, что мы будем восхищаться и аплодировать. Пойдем, Игорь.
Они ушли, хлопнув дверью. В квартире повисла тяжелая тишина. Людмила Петровна беспомощно развела руками.
— Ну вот, поссорились из-за чего…
— Не из-за чего, мама, — поправила ее Лилия. Она чувствовала не только странное опустошение, но и облегчение. — Мы поссорились из-за разного понимания жизни. И это давно назревало.
Она помогла матери убрать со стола, помыла посуду и стала собираться домой. Людмила Петровна на прощанье обняла ее крепче, чем обычно.
— Приезжай, как ни в чем не бывало. Все наладится.
Лилия кивнула, но не была в этом уверена. Дорога домой заняла около часа. Она ехала в полупустом вагоне метро и смотрела на свое отражение в темном стекле.
Дома, переодеваясь в удобный халат, она подошла к зеркалу в ванной. Лилия внимательно разглядывала себя.
Новые зубы, действительно, были прекрасны. Они не выглядели искусственно, они просто делали ее улыбку естественной и открытой, какой она не была много лет.
"Они считают мои деньги, — думала она, — потому что боятся. Марина боится, что мой выбор ставит под сомнение правильность ее жизни. Ее стабильный брак, ее отказ от чего-то ради детей, ее практичность. А мама… мама просто выросла в другое время, для нее траты на себя — это эгоизм".
Лилия взяла в руки телефон. Пришло сообщение от отца, который жил в другом городе.
Он звонил ей пару дней назад, и она, счастливая, поделилась с ним новостью. Его ответ тогда был простым: "Главное, чтобы ты была здорова и довольна, дочка".
Сейчас он написал: "Как настроение? Не обращай внимания на сестру. Она всегда была ревнивой. Горжусь тобой и твоей самостоятельностью".
Лилия снова прикоснулась языком к гладкой поверхности импланта. Теперь это был не просто новый зуб, а ее щит и право распоряжаться своими деньгами так, как она считает нужным.
И это стоило каждой копейки, каждого непонимающего взгляда, потому что это была ее жизнь и ее улыбка.