Апрель 1945 года. Американские войска пересекают Рейн и вступают в Германию.
На смену изматывающим боям против вермахта приходит иная реальность: жилые дома с горячей водой, полные вкусностей кладовки, мастерские, банки.
Для американских солдат, много месяцев ютившихся в окопах или, в лучшем случае, на французских фермах, это становится испытанием морали — и большинство его не выдерживает.
От выживания к алчности и развлечениям: эволюция «сувенирной» охоты.
На первых порах мародёрство оправдывалось элементарными человеческими потребностями:
Тепло. Во время Арденнской операции и боёв в Хюртгенском лесу солдаты срывали меховые воротники, укутывались в шарфы и кружева. Естественно, брали это всё от местного населения.
Еда. Пайки казались недостаточными (хотя по идее должны были давать бойцам необходимое количество калорий): солдаты угоняли овец, грабили курятники. «Я съел столько яиц, что уже начинал кудахтать», — вспоминал сапёр Эндрю Адкинс. (Schrijvers P. The Crash of Ruin: American Combat Soldiers in Europe during World War II.)
Питьё. Винодельческие регионы Германии превратились в поле для охоты: солдаты искали пивоварни и винокурни, вскрывали тайники, опустошали погреба.
Но по мере продвижения американских войск вглубь Европы мотивы менялись. Когда гитлеровский фронт рухнул, а фольксштурм де-факто перестал сопротивляться, грабёж стал уже скорее развлечением.
Пехотинец Гарри ван Зандт признавал:
«Больше всего нас интересовали хорошие фотокамеры Leica».
На втором месте — парабеллумы («я дам вам парабеллум»), на третьем — часы. В Германии даже родилась горькая шутка: USA расшифровывали как Uhren Stehlen Auch («часы они воруют тоже»).
«Законные» изъятия: язык эвфемизмов.
Чтобы смягчить ощущение преступности собственных действий, американцы изобретали благовидные формулировки:
- «реквизировали»;
- «брали под охрану»;
- «конфисковывали»;
- «экспроприировали»;
- «освобождали».
Эти слова превращали мародёрство в квази-легитимную практику, особенно когда речь шла о собственности нацистов.
Узнавая о происходящем в концлагерях, «джи-ай» вымещали гнев на домах беглых партийных функционеров. В Берхтесгадене (5 мая 1945 года) командиры открыто разрешили грабёж резиденций Гитлера и его приближённых.
Американцы даже дрались за «сувениры» с французскими частями, опоздавшими к разделу добычи. Да, справедливости ради, надо сказать, что англичане и французы действовали аналогично.
Власть закрывает глаза? Противоречивая политика союзного командования.
Главное командование союзных сил (SHAEF) официально считало самовольные реквизиции преступлением. Жалобы из Франции заставили генерала Эйзенхауэра пообещать меры, но:
- На уровне полков вводились наказания за мародёрство и насилие, однако ротные командиры часто смотрели на нарушения сквозь пальцы (тем паче, что сами нередко являлись «застрельщиками»).
- Офицеры ограничивались формальными предупреждениями. Танкист Джон Ирвин вспоминал диалог с офицером:
«Полковник напомнил, что грабежей быть не должно… Грабить нельзя!»
(Затем, тише): «А если вы всё‑таки занимаетесь этим, смотрите, чтобы вас не поймали...»
Высшее командование в целом действовало непоследовательно или даже одобряло, например, атаки на банковские сейфы. Когда генерал Александр Патч увидел, как его солдаты готовятся вскрыть банковский сейф в Мюнхене, он лишь бросил:
«Ну что, ребята, производите разведку?» — и прошёл мимо.
Последствия: от «славной традиции» к ограничениям и поэтизации
Для объективности надо заметить: выводы из поведения своих солдат американское руководство таки сделало.
Уроки 1945 года привели к жёстким ограничениям на отправку посылок домой (Корея, Вьетнам) и почти полному отказу от практики «сувениров» в современных конфликтах (хотя в Ираке подобное тоже случалось, в Афганистане скорее нечего было взять).
Однако в массовой культуре тема преобразилась. Мемуары, фильмы и сериалы поэтизируют грабёж как «весёлый эпизод», контрастирующий с трудностями войны.
Одновременно с этим Красную Армию под таким углом на западе оценивать почему-то не хотят, тогда как у советского бойца причин для совершения «эксцессов» имелось больше на порядки.
История американского мародёрства в Германии — не просто набор анекдотов о «сувенирах». Это зеркало моральных компромиссов войны.
В конечном счёте, американский грабёж 1945 года стал предупреждением: даже освободители могут стать угнетателями, если забывают о границах дозволенного. Ведь отнимали собственность порой не только у немцев.
С другой стороны, немецкий народ в целом равнодушно смотрел на преступления нацистов в отношении других наций и государств.
Так что было бы наивно с его стороны ожидать гуманного отношения после всего случившегося (и тем не менее, могло быть хуже).
Любопытно, что геббельсовская пропаганда пугала население Рейха именно местью со стороны Красной Армии. Но на практике хуже всего к немцам относились поляки и чехи, избавившиеся от своих «фольксдойче».
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!