Звук поворачивающегося в замке ключа заставил Лену вздрогнуть. Она только вернулась со смены — двенадцать часов на ногах в торговом зале — и мечтала лишь об одном: тишине. Но тишина в этом доме в последнее время стала непозволительной роскошью.
Дверь распахнулась, и в прихожую, как ледокол в полярные льды, вплыла Тамара Петровна. Следом, пыхтя и отдуваясь под тяжестью сумок, плелся Игорь.
— Ну вот, Игорек, поставь здесь, — скомандовала свекровь, даже не взглянув на невестку. — Ленка, чего стоишь столбом? Видишь, мать приехала. Чайник бы поставила, да бутербродов нарезала. Мы с дороги.
Лена глубоко вздохнула, подавляя раздражение. — Здравствуйте, Тамара Петровна. А вы… с ночевкой? У нас вроде бы не планировалось гостей. — Гостей? — Свекровь наконец соизволила повернуть голову в её сторону. Взгляд её был колючим, оценивающим, как у товароведа, принимающего просроченный товар. — Я к сыну приехала. В его, между прочим, законную квартиру. Имею право.
Игорь, сбросив сумки, поспешно отвел глаза и принялся неестественно тщательно стряхивать невидимую пылинку с рукава куртки. — Мам, ну давай не с порога, — пробурчал он. — Лен, ну правда, сделай чай.
Лена молча развернулась и ушла на кухню. Руки дрожали. «В его законную квартиру». Эта фраза резанула слух, но Лена была слишком уставшей, чтобы начинать скандал прямо сейчас.
За последние три года брака Игорь изменился. Из веселого парня, который дарил ей полевые цветы и обещал «весь мир к ногам», он превратился в диванного критика. Работу менял каждые полгода — то начальник дурак, то график неудобный, то «не его уровень». Последние четыре месяца он и вовсе сидел дома, «искал себя» в онлайн-играх, пока Лена брала дополнительные смены, чтобы закрывать платежи по ипотеке.
На кухне закипел чайник. Лена механически нарезала колбасу, сыр, достала печенье. Из комнаты доносился голос Тамары Петровны. Она говорила громко, не стесняясь, словно Лены в квартире не было вовсе.
— …шторы эти ужасные сними. Я тебе, сынок, привезла свои, бархатные, бордовые. Сразу вид будет богатый. А то висят какие-то тряпки, как в больнице. И диван надо переставить.
Лена вошла в комнату с подносом. Свекровь уже по-хозяйски открывала шкафы. — Тамара Петровна, пожалуйста, не трогайте мои вещи, — твердо сказала Лена, ставя поднос на стол. — Твои? — Свекровь усмехнулась, захлопывая дверцу так, что задребезжало стекло. — Милочка, здесь всё — моего сына. Ты сюда пришла с одним чемоданом, с ним и уйдешь, если будешь характер показывать.
Игорь сидел на диване, уткнувшись в телефон. — Игорь? — Лена посмотрела на мужа. — Ты ничего не хочешь сказать маме? — Лен, ну не начинай, — он скривился, не поднимая глаз. — Мама просто хочет помочь с уютом. Она же лучше знает, как должно быть.
В этот момент Лена почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Та самая тонкая нить терпения, на которой держался этот брак последний год.
Вечер прошел в напряжении. Тамара Петровна критиковала всё: еду («суп жидкий, на воде варила?»), чистоту («пыль на шкафу вековая»), внешний вид Лены («запустила себя, мужика так не удержишь»). Игорь поддакивал или молчал.
Но настоящий шторм разразился через неделю.
Лена вернулась с работы раньше обычного — отпустили из-за инвентаризации. Открыв дверь своим ключом, она услышала оживленный разговор на кухне. Голоса были громкими, праздничными.
— …Ну вот и отлично, сынок! — вещала Тамара Петровна. — Давно надо было это решить. Тетка Валя из Сызрани звонила, говорит, племяннику поступать надо, общежитие не дали. Пустим его в маленькую комнату, пусть платит нам, всё копейка в семью. А эту… ну, Ленку твою, пора на место ставить. Или пусть прислуживает нормально, или пусть катится.
— Мам, ну она же платит за всё, — неуверенно промямлил Игорь. — Платит! — фыркнула свекровь. — С твоих же денег и платит! Ты же мне говорил, что зарплату ей отдаешь, чтобы она хозяйство вела. Ты у меня добытчик, я знаю. А она просто приживалка. Квартира-то на тебе, ты хозяин. Я вообще подумала, Игорек… Может, перепишешь квартиру на меня? От греха подальше. Вдруг развод, начнет делить, нервы трепать. А так — я мать, я не предам. А потом дарственную на тебя сделаю.
Лена замерла в коридоре. Сердце гулко стучало в ушах. Вот оно что. «С твоих денег платит». «Квартира на тебе».
Она медленно сняла туфли, но не стала переодеваться. Прошла на кухню. Игорь сидел за столом, перед ним стояла початая бутылка коньяка (который Лена берегла для дня рождения отца), а Тамара Петровна с видом победительницы разливала чай.
При виде жены Игорь поперхнулся. — О, Лена… А ты чего так рано? — Да вот, решила послушать, как вы моим имуществом распоряжаетесь, — спокойно сказала она, прислонившись к косяку двери.
Тамара Петровна медленно поставила чашку на блюдце. — А чего подслушивать? Мы не шепчемся. Разговор серьезный есть. Садись. Лена осталась стоять. — Я слушаю.
Свекровь расправила плечи, набрала в грудь воздуха, словно перед прыжком в воду. — В общем так, милочка. Надоело мне смотреть, как ты моего сына эксплуатируешь. Он пашет, деньги в дом несет, а ты только и знаешь, что с работы приползать да лицо недовольное кривить. Ни уюта, ни ласки. Мы с Игорем решили: эту квартиру я, то есть он, перепишет на меня. Для безопасности. А ты… — она сделала театральную паузу, — собирай вещи. Поживешь пока у мамы своей. Подумаешь над поведением. Может, потом, если исправишься, пустим обратно. На испытательный срок.
Игорь сидел красный, как рак, и усердно ковырял вилкой клеенку на столе.
Лена посмотрела на мужа. — Игорь, ты правда сказал матери, что это твоя квартира? И что ты её оплачиваешь? Игорь молчал. — Отвечай! — рявкнула свекровь. — Что ты к нему пристала? Конечно, его! Кто же еще? Ты, что ли, продавщица несчастная, на квартиру в центре заработала бы? Не смеши мои тапочки!
Лена вдруг рассмеялась. Это был не истерический смех, а смех облегчения. Пазл сложился. Игорь, чтобы казаться значимым в глазах матери (и, видимо, всей родни), годами врал о своих доходах и о том, кто на самом деле купил жилье.
— Значит так, — Лена прошла в комнату, достала из шкафа папку с документами и вернулась на кухню. Бросила папку на стол перед свекровью. — Читайте. — Что это? — брезгливо спросила Тамара Петровна. — Документы на собственность. И кредитный договор. Читайте вслух, Тамара Петровна. Особенно графу «Собственник» и «Заемщик».
Свекровь нехотя нацепила очки, открыла папку. — Ну… Договор купли-продажи… Покупатель… Смирнова Елена Викторовна… — она запнулась. — Дата… 2019 год… — Именно, — кивнула Лена. — За два месяца до нашей свадьбы. Я купила эту квартиру на стадии котлована, внесла первый взнос с денег, оставшихся от продажи бабушкиного дома, и оформила ипотеку на себя. Игоря тогда в моей жизни было ровно столько, сколько он занимал места на пассажирском сиденье моей машины.
Тамара Петровна подняла глаза. В них читалось непонимание, смешанное с зарождающейся паникой. — Но… Игорек говорил… Он же ремонт делал! Он деньги давал! — Игорь? — Лена повернулась к мужу. — Расскажи маме, сколько денег ты дал на ремонт. — Ну, я… обои клеил, — пробормотал Игорь. — Ты клеил два полотна в коридоре, пока не устал и не ушел пить пиво с друзьями. Ремонт делала бригада, которую я оплатила с премии. А платишь ты, Игорь, ровно за интернет и свою еду. И то, последние четыре месяца ты живешь полностью за мой счет.
— Врешь! — взвизгнула свекровь, бросая бумаги. — Ты всё подстроила! Ты его обманула! Сынок, скажи ей! Игорь вжался в стул. Ему хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе. Его маленькая, уютная ложь, выстроенная для поднятия самооценки, рухнула, погребая его под обломками.
— Мам, ну… там сложная схема была… — начал он жалко. — Какая схема?! — Лена перебила его жестко. — Схема простая. Я пашу как лошадь, а твой сын играет в «танчики» и строит из себя олигарха перед родственниками. А теперь слушайте меня внимательно.
Лена подошла к столу, забрала папку и посмотрела на часы. — Время — восемь вечера. Даю вам час на сборы. — Что?! — Тамара Петровна задохнулась от возмущения. — Ты кого выгоняешь? Мать мужа? Да я… Да мы… Судиться будем! Это совместно нажитое! — Квартира куплена до брака, — чеканя каждое слово, произнесла Лена. — Ипотеку плачу я, все чеки с моей карты. Игорь здесь даже не прописан. Вы, Тамара Петровна, тем более. Через час я меняю замки. Если вы не уйдете, я вызываю полицию и говорю, что в моей квартире находятся посторонние, которые угрожают мне расправой.
— Игорек! Сделай же что-нибудь! — взвыла свекровь. Игорь поднял на жену глаза, полные обиды и какой-то детской беспомощности. — Лен, ты чего? Куда мы пойдем на ночь глядя? Ну погорячились, ну бывает… Мама просто не так поняла. — Она всё прекрасно поняла, Игорь. И я тоже всё поняла. Я устала тянуть на себе взрослого мужика, который еще и позволяет своей матери унижать меня в моем же доме. Ты не муж, ты — балласт. А балласт сбрасывают, чтобы воздушный шар летел выше.
Сборы напоминали эвакуацию. Тамара Петровна металась по квартире, проклиная Лену до седьмого колена, хватала свои бархатные шторы (которые так и не успела повесить), банки с соленьями, которые привезла. Игорь молча кидал вещи в спортивную сумку.
— Ты пожалеешь! — кричала свекровь уже в дверях. — Ты никому не нужна будешь! Разведенка! Старая дева! Мой сын найдет себе нормальную, богатую, а ты сгниешь здесь одна со своей ипотекой! — За ипотеку не волнуйтесь, без нахлебников гасить её станет в два раза проще, — спокойно ответила Лена. — Ключи, Игорь.
Он положил связку на тумбочку. — Лен, может, поговорим завтра? Когда все успокоятся? — Не о чем говорить. На развод я подам через Госуслуги. Вещи, которые не влезли, заберешь в выходные, я выставлю коробки на лестничную клетку. Прощай.
Она захлопнула дверь. Щелкнул замок. Потом повернула ночную задвижку.
Лена прислонилась спиной к двери и сползла на пол. В квартире повисла тишина. Та самая, о которой она мечтала. Ни бубнежа телевизора, ни претензий, ни звуков компьютерной игры.
Она ожидала, что будет плакать. Что накроет тоска или страх одиночества. Но вместо этого она почувствовала, как расправляются легкие. Воздух в квартире показался удивительно свежим.
Она прошла на кухню, убрала со стола грязные чашки, вылила остатки коньяка в раковину. Потом заварила себе свежий чай с мятой, взяла шоколадку, которую прятала от Игоря (он съедал всё сладкое мгновенно), и села у окна.
Внизу, у подъезда, Тамара Петровна яростно жестикулировала, что-то выговаривая понурому Игорю. Они вызывали такси. Лена смотрела на них, как смотрят кино — с интересом, но без участия.
Телефон звякнул. Сообщение от Игоря: «Мама плачет. У неё давление. Ты жестокая. Мы едем к тётке Вале, но там места нет. Переведи хоть пару тысяч на хостел, у меня карта пустая».
Лена усмехнулась и нажала кнопку «Заблокировать». Затем открыла приложение банка и внесла досрочный платеж по ипотеке на сумму, которую обычно тратила на продукты для «растущего организма» мужа.
— Эту квартиру я отпишу себе, — сказала она вслух, чокаясь кружкой с собственным отражением в темном окне. — И жить здесь буду счастливо.
Жизнь только начиналась. И она обещала быть чертовски приятной без чужих правил и бархатных штор.