Я до сих пор помню тот день два месяца назад, когда Денис представил мне Вику. Я, конечно, натянула улыбку, но внутри все ахнуло. Восемнадцать лет, первый курс! И мой Денис – двадцатичетырехлетний парень, который уже три года пашет системным администратором в солидной конторе.
И ладно бы только цифры в паспорте, в конце концов, не криминал. Меня больше смущал их абсолютно разный жизненный багаж.
Сама девочка – симпатичная, улыбка до ушей, щебечет без умолку. Сын мой рядом с ней просто сиял, не сводил влюбленных глаз. Язык у меня не повернулся испортить ему этот праздник своими «но». Взрослый парень, сам вправе выбирать.
Не прошло и месяца, как Вика уже паковала чемоданы и переезжала к нему. Когда Денис огорошил меня этой новостью по телефону, у меня, признаться, челюсть отвисла. Но я взяла себя в руки, голос держала ровным.
– Мам, мы тут подумали, будем жить вместе. Глупо же платить за две квартиры?
Мне так и хотелось брякнуть, что ее комната в студенческом общежитии вообще-то казенная и ничего ей не стоит, но я мудро прикусила язык.
Прошло еще месяца два, и начались первые, как говорится, ласточки. Сын стал все чаще жаловаться: на работе выжат как лимон, а дома ждет вторая смена – ужин приготовить, с собой на завтра что-то сообразить.
– Вика так на учебе загибается, – тут же находил он ей оправдание. – У нее программа дикая, этот их дизайн – это тебе не шуточки. Вот мы и ужинаем или доставкой, или в кафешках. А в офис я или то, что осталось, захвачу, или сам на скорую руку бутерброд смастерю.
Только вот по его же словам я прекрасно знала, что на вечерние посиделки с подружками, походы в кино и на концерты у Вики силы почему-то всегда находятся. Очень, видать, избирательная у нее утомляемость.
Месяц назад Денис снова набрал, но уже с непривычной просьбой.
– Мам, слушай, можешь одолжить тысяч двадцать? До зарплаты немного не рассчитал.
– Что стряслось?
– Да Вике телефон позарез нужен. Ее старый совсем помирает, заряд не держит. Я решил взять в рассрочку, просто хочу, чтобы деньги на руках остались до получки, а он, зараза, под восемьдесят тянет.
У меня тогда сердце пропустило удар. Восемьдесят тысяч за трубку для студентки? Это же чистое безумие. Но деньги я дала. Сын за последние пару лет ни разу ко мне с таким не обращался.
А вчера Денис позвонил снова, и я по первым же ноткам в голосе поняла: дело дрянь.
– Мам, мне твое мнение нужно.
– Выкладывай.
– Вика говорит, ей компьютер нужен. Для учебы. Прямо какой-то навороченный, для ее этих дизайнерских проектов. Он стоит в районе ста пятидесяти тысяч.
Я аж присела на стул.
– Денис, откуда у тебя такая сумма?
– Нету, – голос у него был тихий, виноватый. – Я же еще за телефон тот не расплатился. А она и не знает, что я его в кредит брал.
– Как это не знает? Ты промолчал?
– Не хотел ее огорчать. Мам, я так ее люблю. У меня язык не поворачивается отказать, когда она что-то просит.
У меня аж в животе все скрутило. Мой разумный, ответственный Денис на глазах превращался в бездонный кошелек для этой юной особы.
– Сынок, а ты попробуй с ней по-честному. Прямо скажи, что тот телефон еще не закрыт, и что на такой комп денег сейчас просто нет. Может, есть варианты попроще? Сто пятьдесят тысяч – это же целое состояние для студенческих заданий.
Он как-то неуверенно пообещал, что поговорит.
А сегодня – новый звонок, и по тону я сразу поняла, что откровенный разговор добром не кончился.
– Мам, мы поссорились. Сильно.
– Что произошло?
– Ну, я ей все как есть и выложил. И про рассрочку за телефон, и что сейчас на такой ноутбук денег нет. Предложил посмотреть что-то бюджетнее.
– А она что?
– Она в истерику. Что я, мол, жмусь на ее будущее. Что как ей вообще учиться? Что она бы и сама подрабатывать пошла, но ей же для этого инструмент нужен – тот самый компьютер! И закончила тем, что если бы я ее правда любил, то достал бы деньги где угодно.
Я слушала этот бред, и у меня внутри все клокотало от ярости. Классика жанра! Манипуляция чистой воды, а мой теленок этого в упор не видит.
– И что сейчас?
– Дуется. Не разговаривает. Сказала, что ей нужно подумать, стоит ли ей быть с мужиком, который не готов ради нее «постараться».
Я слышала в его голосе настоящий страх. Он реально боится ее потерять.
– Денис, а тебе самому это нормальным кажется?
– Я запутался, мам. Может, я и правда пожадничал? Может, надо было мягче как-то?
У меня аж сердце сжалось. Он вообще не понял. Ни капельки.
– Сынок, ты один работаешь, тащишь на себе быт, еду, квартиру. Какая, к черту, жадность?
– Но она же студентка! Ей для учебы!
– Денис, а все остальные в ее группе как-то выкручиваются? Или им всем родители технику по цене подержанной машины покупают?
Он в трубку молчал.
– Мам, я просто не знаю, что мне делать. Я же ее люблю...
Я понимала, что любое мое слово сейчас – мимо. Начнешь открывать глаза – сразу запишет во враги. Но и молча наблюдать, как из твоего сына вьют веревки, было просто пыткой.
Весь вечер я так и проходила с телефоном в руке. Пальцы сами тянулись набрать его номер, но я себя останавливала. И что я ему скажу? Что его пассия – банальная потребительница? Что он ведет себя как ослепленный щенок? Он бы только взбесился.
Все, что мне остается, – это ждать. Просто ждать и верить, что он сам прозреет. Раньше, чем эта восемнадцатилетняя артистка вытрясет из него последние деньги и вгонит в кредитную кабалу.