Барабанщик BLACK SABBATH Билл Уорд в ноябре 2025 года в рамках LA Radio Sessions включил песню Джими Хендрикса «All Along The Watchtower». Позже Билл рассказал о барабанной партии в этой песне и поделился своими мыслями о Митче Митчелле, английском рок- и джаз-барабанщике, наиболее известном своей работой в JIMI HENDRIX EXPERIENCE, за которую Митч был введён в Зал славы рок-н-ролла в 1992 году: «Что я могу сказать о Митче? Я имел честь — подчеркну — для меня было большой честью встретиться с Митчем не так давно. Мы оба определённо постарели. Прежде всего я подумал, что его игра в "All Along The Watchtower" была уникальной и блестящей с точки зрения того, что он играл и рок, и джаз. Он играл всё, что подходило Джими Хендриксу и Ноэлю Реддингу. Так что я, как барабанщик, слушая его работу — а я был ещё довольно молод, когда впервые услышал "All Along The Watchtower", я был заинтригован тем, сколько труда он вкладывал в свою игру на барабанах, в игру с двумя бас-бочками. И я думаю, что о
Барабанщик BLACK SABBATH Билл Уорд в ноябре 2025 года в рамках LA Radio Sessions включил песню Джими Хендрикса «All Along The Watchtower». Позже Билл рассказал о барабанной партии в этой песне и поделился своими мыслями о Митче Митчелле, английском рок- и джаз-барабанщике, наиболее известном своей работой в JIMI HENDRIX EXPERIENCE, за которую Митч был введён в Зал славы рок-н-ролла в 1992 году:
«Что я могу сказать о Митче? Я имел честь — подчеркну — для меня было большой честью встретиться с Митчем не так давно. Мы оба определённо постарели. Прежде всего я подумал, что его игра в "All Along The Watchtower" была уникальной и блестящей с точки зрения того, что он играл и рок, и джаз. Он играл всё, что подходило Джими Хендриксу и Ноэлю Реддингу. Так что я, как барабанщик, слушая его работу — а я был ещё довольно молод, когда впервые услышал "All Along The Watchtower", я был заинтригован тем, сколько труда он вкладывал в свою игру на барабанах, в игру с двумя бас-бочками. И я думаю, что он был передовым, прогрессивным барабанщиком. Он играл необычно, и я тоже хотел так же играть, но в то время мне было всего 15 лет. Так что я мечтал делать то же самое, и я надеюсь, что в конце концов я сам стал кем-то вроде его тени или последователем. Он был одним из тех, кто повлиял на меня, как и на многих других барабанщиков. Но Митч играл неистово, с позицией "мне пофиг", что мне очень нравилось.
Я имел удовольствие познакомиться с Митчем, и когда я встретил его, между нами возникло взаимное волнение, потому что Митч слышал обо мне, а я, конечно, знал о Митче, поэтому, когда мы встретились, мы не могли перестать разговаривать друг с другом. Люди приходили и прерывали нас, но мы их не слышали. Мы были так поглощены разговором друг с другом, что говорили и говорили примерно час без остановки. Мы говорили обо всём — мы вернулись в прошлое и перенеслись в настоящее. Мы обсудили всё, что было между этим, и говорили о взлётах и падениях, о трагедиях. Это был один из самых сокровенных разговоров за кулисами, которые я когда-либо вёл с кем-либо, а я вёл много подобных разговоров за кулисами.
Я был так опечален, когда он скончался. Но я видел, как он играл, и я знал, что он был на пути, который должен был быть именно таким, и я знал, что он вернётся. Я также интуитивно понимал, что он, возможно, был не в лучшей форме, но в нём была внутренняя сила, которая говорила: "Мы должны вернуться на сцену". Со мной то же самое. Мне 77 лет, и во мне есть эта внутренняя сила, которая говорит: "Мы должны зайти так далеко, как только можем". И я не могу это остановить. Я не могу это отключить. Внутри меня ничто не может отключить моё желание делать больше, сочинять больше, становиться лучше. Я видел это в Митче, и я видел это во многих других моих друзьях-барабанщиках, которые просто не могли сказать "нет", они просто не могли уйти на пенсию и не участвовать в этой жизни, или им приходилось продолжать ездить в туры. Поэтому я люблю этого человека».