Роман замер на скрипучем деревянном крыльце, внимательно наблюдая за тремя фигурами, замершими под сенью раскидистой, почти чёрной ели. Без всякого сомнения старшим среди них был Степан Игнатьевич. Он невозмутимо, с каменным лицом, курил свою бессменную цигарку, выпуская вверх струйку едкого, самосадного дыма. По бокам от участкового замерли двое молодых парней. Коренастые, широкоплечие, с пустыми, невидящими глазами, устремлёнными на Орлова. Их застывшие позы, тяжёлый, неподвижный взгляд - всё кричало о глухой, животной угрозе.
Роману на миг стало страшно, но он знал, точно знал, что там, в избе, за ним наблюдает наставник и старший товарищ – Волков. Он не подведёт – в этом Орлов был уверен.
«Холодный разум, Орлов, холодный разум», — прошептал Роман заветные слова наставника и сделал шаг вперёд, сходя с крыльца на утоптанную землю.
- Степан Игнатьевич! - голос его прозвучал громче, чем он ожидал, и эхом раскатился по пустынной деревенской улице. - Давайте ещё раз поговорим! По-мужски! Без этого… театра!
Участковый медленно, с наслаждением затянулся, выдержал паузу и, наконец, отозвался. Голос его был ровным, безразличным, словно он разговаривал с пустым местом.
- Какой театр, товарищ капитан? Я тебе всё сказал. Порядки тут такие. Лучше садись в свою машину и уезжай.
Один из парней, тот, что пошире в плечах, с лицом, обветренным до цвета старого кирпича, бесшумно пошевелил губами, словно что-то жуя. Его пальцы нервно перебирали полу расстёгнутой телогрейки.
- Я не могу уехать, - твёрдо парировал Роман, останавливаясь в паре метров от них. - Здесь люди пропали. Девушка. Студенты. Вы же должны понимать! Мы коллеги, в конце концов!
Степан Игнатьевич коротко, беззвучно усмехнулся.
- Люди, говоришь… Здесь тоже люди... живут… И всегда жили, и, прошу заметить, сюда никого не звали… Что твои люди здесь забыли? Что вынюхивали?
- Как понять тебя, коллега? - в голосе Романа зазвенела сталь. – Ты что же, людей на местных и не местных делить собрался? Ты же присягу давал…
Участковый промолчал, а вместо него заговорил один из парней и голос его звучал глухо и невнятно. Роману даже в моменте показалось, что во рту у парня земля.
- Слышь, мусор, ты чего такой непонятливый? Тебе же всё уже объяснили.
Роман дёрнулся, сжимая кулаки. Ему приходилось наказывать людей и за менее дерзкие слова. Но здесь ситуация была более чем не понятная. Орлов бросил взгляд на участкового, надеясь, что тот всё же отреагирует и одёрнет своего зарвавшегося товарища. Но нет. Степан Игнатьевич равнодушно курил свою цигарку, своим молчанием выражая полную поддержку сказанному.
- Ладно, - сдался Роман, делая вид, что отступает. Он медленно повернулся к машине, спиной чувствуя их тяжёлые взгляды. - Я понял. Мы уезжаем.
Каким-то шестым чувством, интуицией, обострившейся за годы работы, Роман понимал, что уехать спокойно им уже не дадут. И он не ошибся. Сзади раздался тяжёлый, шаркающий звук. Роман инстинктивно обернулся - и увидел, как тот самый коренастый парень с искажённым злобой лицом уже летит на него, низко пригнувшись, словно медведь.
Времени на раздумья не было. Роман рванулся в сторону, и тут же увяз в рыхлой земле. Мощный удар в плечо бросил его на землю. Звёзды брызнули перед глазами. Он почувствовал как на него навалилось тяжелое, неповоротливое тело нападающего. Его лицо оказалось напротив лица Романа и он явственно почувствовал запах гнили, исходящий из широко открытого рта противника. Но не это напугало опытного оперативника… глаза… красные, словно налитые кровью, глаза с ненавистью смотрели на Орлова. Проклятый вурдалак шипел и тянулся своими желтыми, длинными зубами к горлу капитана. Роман напряг все свои силы, пытаясь удержать дикий порыв противника, но всё тщетно, миллиметр за миллиметром тот сокращал дистанцию.
В этот самый отчаянный момент раздался оглушительный выстрел. Выстрел, звук которого Роману уже не раз приходилось слышать за последние несколько часов. Верный и надежный обрез. Роман, скосив глаза увидел как парень, безучастно стоявший рядом с участковым, словно легкая кукла отлетел в сторону, отброшенный снопом железа и огня. Степан Игнатьевич принялся медленно разворачиваться, но второй выстрел достал его. Местный страж, встретив грудью мощный заряд дроби, так же отлетел в кусты.
- Получи, урод, - раздался совсем рядом оглушительный голос Владимира Васильевича, сопровождаемый звуком перезарядки обреза.
Верный напарник с размаху пнул ногой противника Романа, и когда тот откатился в сторону, почти в упор всадил в него заряд дроби из обреза. Надо было отметить, что оружие Волкова делала своё дело. Фигуры, оказавшиеся на земле, уже не пытались с неё подняться.
- Беги к лесу! - рявкнул Владимир Васильевич, поднимая Орлова за шиворот с земли, - Беги, Рома. Я прикрою!
Роман не стал спорить. Он рванул вдоль избы, в сторону чёрной стены леса. Со спины донесся ещё один дуплет из обреза Волкова, а следом за ним новый, незнакомый ранее звук выстрела. Чья-то тяжелая пуля со свистом ударила в бревно сруба над головой Романа, осыпав его щепками.
Он не оглядывался. Ноги, подкошенные адреналином, несли его вперёд сквозь кусты, через канаву. Сзади гремели крики, тяжёлый топот ног. И не частые выстрелы обреза..
Они нырнули под сень вековых елей, в объятия кромешной, почти осязаемой тьмы. Крики позади постепенно смолкли, растворились в гулком, настороженном молчании леса. Преследователи, похоже, не решались углубляться в свою же вотчину в полной темноте. Или у них были на то другие причины.
Друзья бежали, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни, хлеща себя по лицу мокрыми от ночной влаги ветками. Сердце Романа колотилось, как отчаянный молоток, выбивающий из груди последний воздух. Он бежал, прижимая к себе руку с пистолетом, и только теперь, в относительной безопасности, почувствовал, как дико ноет плечо, куда пришёлся тот удар.
- Ты цел? - тяжело дыша, спросил Владимир Васильевич, как только оии упали на землю, не в силах больше бежать.
- Цел… - Роман прислонился к холодному камню, пытаясь отдышаться. - Спасибо, Владимир Васильевич… Я… уж думал всё…
- Пожалуйста, - мрачно проговорил Волков, прислушиваясь к тишине. - Чудом отбились.
- Я вот что думаю, - с трудом переводя дух, проговорил Роман, - Мы в этого самого… Степана… Игнатьевича… из ружья выстрелили… и в дружков его… Нас же прокурор по судам затаскает, доказывай потом, что это была самооборона…
Владимир Васильевич с удивлением посмотрел на своего молодого напарника:
- Рома, ты чего? Какой к чертям прокурор?Это же не люди вовсе! Упыри и вурдалаки…
- Это точно?
- Точно, - серьезно ответил Волков, - И если уж хочешь совсем прям успокоиться… ничего с ними не случилось. Твой драгоценный Степан по нам из ТТ стрелял…
- А… вот что это за звук был, - прошептал Роман, и тут же спохватился, - Но как? Как это возможно. Я же своими глазами видел, как заряд дроби прямо в него…
- Гиблое здесь место, - тихо ответил Волков, - Не даром этот упырь Клим родом отсюда. Они здесь похоже все такие…
...Они отсиделись за валуном с полчаса, приходя в себя. Лес вокруг жил своей, неспешной, полной скрытых угроз жизнью. Где-то ухала сова, скрипели деревья, шуршала в траве какая-то мелкая живность. Каждый звук заставлял их вздрагивать и сжимать оружие.
-Нужно выбираться, - проговорил Волков, - Ждать здесь нечего.
- Куда идти? - тихо спросил Роман. - Мы заблудились. Ориентиров нет.
- Вглубь, - коротко бросил Владимир Васильевич. – Нужно осторожно добраться до машины. Пешком мы далеко не уйдем.
Они двинулись наугад, продираясь сквозь бурелом и густой подлесок. Ноги вязли в сырой, почти болотистой почве. Воздух становился всё более спёртым, тяжёлым, пахло прелыми листьями и чем-то ещё - сладковатым, тленным. Луна, выглянув на мгновение из-за туч, озарила их путь мертвенным, голубоватым светом.
Именно в этом свете они и увидели его – кладбище. Покосившиеся кресты, оплывшие холмики, оградки с осыпавшейся краской. Оно было старым, очень старым. Большинство памятников и крестов давно сгнили и повалились, поросшие мхом и лишайником. Деревья, могучие и безразличные, росли прямо между могилами, их корни, словно щупальца гигантских спрутов, разламывали каменные плиты и оплетали кости давно усопших.
- Вот чёрт, - безнадёжно прошептал Роман. - Пришли мы на погост.
- Смотри, - перебил его Волков, он указал рукой вглубь кладбища. Там, в стороне, где памятники были чуть новее, царил настоящий хаос. Земля была взрыта, чёрные провалы зияли на месте нескольких могил. Казалось, кто-то недавно и с дикой, неистовой силой вскрывал их, не заботясь о приличиях, не ставя никаких памятных знаков. Из одной такой ямы торчали обломки гроба, из другой — валялась поблёкшая, истлевшая лента траурного венка.
- Мародёры? - предположил Роман, с отвращением глядя на это безобразие.
- Сомневаюсь, - медленно проговорил Владимир Васильевич, подходя ближе к одному из разрытых захоронений. - Что тут грабить? Кольца и золотые зубы? Вряд ли. Смотри на силу, с которой это сделано. Это не ради наживы. Это… будто кто-то что-то искал. Или… кого-то.
Он наклонился и поднял с земли обломок деревянной дощечки. На ней угадывались полустёртые буквы: «…ПЕТРОВНА… 1912-19…».
Роман, тем временем, бродил между могил, бесцельно освещая их фонарём. Его взгляд скользнул по одному из немногих уцелевших памятников — простому серому обелиску с пятиконечной звездой. И он замер.
- Владимир Васильевич, сюда… быстрее…
Луч фонаря плясал на надгробной плите, выхватывая из темноты старую фотографию…потёртую, выцветшую, но узнаваемую. С неё, в милицейской фуражке образца 50-х годов, со строгим, непроницаемым лицом, смотрел на него Степан Игнатьевич Фролов. Тот самый участковый, что несколько часов назад пытался их убить.
Сердце Романа на мгновение замерло, а затем забилось с бешеной силой. Он не верил своим глазам. Поднёс фонарь ближе.
Да, это был он. Моложе, без седины, но те же стальные, холодные глаза, тот же твёрдый, упрямый подбородок.
- Владимир Васильевич, - с трудом выдавил Орлов. Его голос прозвучал хрипло и неестественно громко в звенящей тишине кладбища. – Как это понимать?
Волков быстро подошёл. Его взгляд упал на фотографию, затем на надпись под ней. Он прочёл её вслух, медленно, разделяя каждое слово:
- «Степан Игнатьевич Фролов. Старший лейтенант милиции. Вечная память служителю Закона и Порядка».
- Не может быть, - наконец прошептал Роман. - Это… это его отец? Брат? Двойник?
- Нет, Рома, это он, - тихо и очень серьёзно проговорил Владимир Васильевич.
- То есть он… он мёртв? - Роман с отвращением посмотрел на свежие следы сапог у могилы. - И он… ходит?
- Он охраняет, - мрачно заключил Волков. - Охраняет свой порядок. Даже после смерти. И судя по вскрытым могилам, он не единственный.
Продолжение следует...