Мягкая, бархатная тишина, будто сотканная из миллионов невесомых кристаллов! Воздух, ещё вчера прозрачный и колкий, наконец наполнился лёгким морозным томлением, и каждый вздох отдавался едва уловимым серебряным эхом.
Снег сегодня шёл по-настоящему. Плавно, неспешно, как будто небо разжало ладонь и выпустило на волю спящие в нём пушистые соцветия. Они кружились в немом танце, ложились на тёмные ветви елей, превращая их в хрустальные ажурные своды.
Хрупкие, сказочные, они не падали, а словно обнимали каждую иголку, каждый сучок, окутывая лес в стеганое, белоснежное одеяло.
Весь мир за окном будто притаился, завороженный этим зрелищем. Где-то в глубине этого белого царства прятались очертания спящих домов, их крыши стали покатыми холмами, а заборы — причудливыми бастионами из сахарной ваты. Снег ложился ровным покрывалом на землю, сглаживая углы, пряча под собой увядшую траву и стирая следы вчерашней суеты. Казалось, сама природа взяла в руки огромную кисть и белила, и принялась писать новую картину — не осенними, холодными мазками индиго и стали, а лишь одной-единственной, ослепительно чистой краской.
В такую погоду приятно подойти к окну и любоваться сказочным видом. За стеклом царит спокойное, величественное торжество зимы. А в твоих руках — не кисть, а чашка с чаем, от которой поднимается тёплый, душистый пар.
Снегопад завершает свой белый бал...
Последние снежинки, словно нерешительные гости, опускаются на подоконник, и сквозь низкие облака начинает пробиваться тонкий, зимний свет. Он ложится на искрящийся снег, и вся картина за окном начинает светиться изнутри — нежно, застенчиво, переливаясь перламутром и нежной лазурью.
И в этой новой тишине, в этом преображённом мире, рождается мысль, простая и ясная, как зимний воздух: «Жизнь — это белый лист. И сегодня она напоминает: всё можно начать заново, всё можно очистить, преобразить и сделать прекрасным.»