Алена сжала руль так, что побелели костяшки пальцев. Спидометр показывал сто десять, но ей казалось, что старенький «Форд» плетется как черепаха. Пятьсот километров. Пятьсот километров разделяли ее и Виктора последние две недели.
Для кого-то две недели — это пустяк. Но не для них. Двадцать лет в браке, и она все еще скучала по нему, как девчонка. Виктор работал дальнобойщиком, и эти рейсы всегда давались ей нелегко. Но этот раз был особенным. У нее было предчувствие. Не то чтобы плохое, просто… тянущее. Словно невидимая нить натянулась до предела и вот-вот лопнет.
Она решила сделать ему сюрприз. Взяла отгулы на работе, испекла его любимый пирог с капустой, собрала сумку с чистым бельем и домашней едой и рванула в путь. Виктор говорил, что заночует в мотеле «Уют» на трассе М-4, не доезжая до Воронежа. Алена знала это место — они как-то останавливались там вместе, когда ездили на море.
Дорога сливалась в серую ленту. В голове крутились мысли о том, как он удивится. Как расплывется в улыбке его широкое, обветренное лицо, как он скажет своим басом: «Ну ты даешь, мать!».
К мотелю она подъехала уже в сумерках. Неоновая вывеска «УЮТ» мигала, потеряв букву «Т», превращаясь в странное «УЮ…». Парковка была забита фурами. Огромные, спящие звери. Алена медленно катилась между рядами, высматривая знакомый красный тягач.
Вот он. «Скания» Виктора стояла в дальнем углу, почти у самого леса. Сердце радостно подпрыгнуло. Она заглушила мотор, схватила сумку с пирогом и уже потянулась к дверной ручке, как вдруг замерла.
Окна номера на первом этаже, прямо напротив кабины Виктора, светились теплым желтым светом. Шторы были задернуты, но не плотно. И на этой светлой полосе ткани отчетливо виднелись тени.
Алена прищурилась. Силуэт мужчины. Широкие плечи, знакомый наклон головы. Виктор. Ошибиться было невозможно. Она знала каждый изгиб его тела.
Но он был не один.
Тонкая женская фигурка прижалась к нему. Длинные волосы, рассыпанные по плечам, узкая талия. Силуэт девушки обвил руками шею Виктора, а он… он обнимал ее за талию, прижимая к себе.
Мир вокруг Алены рухнул. Звуки трассы исчезли, остался только звон в ушах. Пирог с капустой, еще теплый, показался ей камнем, тянущим на дно.
— Нет… — прошептала она, не веря своим глазам. — Витя, нет…
Она сидела в машине, не в силах пошевелиться. Двадцать лет. Двое детей — сын уже в армии, дочь заканчивает школу. Ипотека, дача, совместные планы на пенсию. Все это сейчас рассыпалось в пыль, глядя на театр теней в окне дешевого мотеля.
Кто она? Придорожная бабочка? Или, может, у него давно есть вторая жизнь, о которой Алена не знала?
Первым порывом было выскочить из машины, ворваться в номер и устроить скандал. Разбить посуду, расцарапать лицо этой девице, дать пощечину мужу. Но ноги стали ватными. Гордость, та самая женская гордость, которая держала ее спину прямой все эти годы, вдруг придавила к сиденью.
Слезы жгли глаза, но она не плакала. Алена смотрела, как тени в окне разошлись. Женский силуэт исчез в глубине комнаты, а мужской подошел к окну. Штора дернулась, но Виктор не выглянул.
В этот момент дверь мотеля, служебный вход сбоку, открылась. Оттуда выскочила молоденькая девушка в униформе официантки. На вид ей было не больше двадцати. Тоненькая, как тростинка, с заплаканным лицом. Она на ходу вытирала слезы фартуком и бежала к старому «Жигуленку», припаркованному неподалеку.
Алена вздрогнула. Это была та самая фигура. Те же длинные волосы, та же комплекция. Девушка села в машину, долго не могла завести мотор, потом резко рванула с места, подняв облако пыли.
Алена перевела взгляд на окно номера. Свет погас.
Что это было? Прощание? Ссора?
Внутри Алены боролись два желания: уехать немедленно, чтобы он никогда не узнал, что она здесь была, или пойти и выяснить все до конца. Неизвестность убивала больше, чем увиденная сцена.
Она вышла из машины. Ноги дрожали. Холодный ночной воздух ударил в лицо, немного отрезвляя. Алена поправила волосы, глубоко вздохнула и направилась к главному входу.
На ресепшене дремала полная женщина в вязаной кофте.
— Мне нужен Виктор Соловьев, — голос Алены предательски дрогнул. — Он дальнобойщик, остановился у вас.
Администраторша лениво открыла журнал.
— Соловьев… Четвертый номер. А вы кто будете?
— Жена.
Женщина смерила ее оценивающим взглядом, хмыкнула, но ничего не сказала. Алена пошла по коридору. Ковролин пах пылью и дешевым освежителем воздуха. Четвертый номер был в конце.
Она постояла у двери, слушая тишину. Потом решительно постучала.
— Да? — голос Виктора звучал глухо и устало.
— Витя, это я. Открой.
За дверью послышался грохот, словно что-то упало. Потом торопливые шаги, щелчок замка. Дверь распахнулась.
Виктор стоял на пороге в одной футболке и тренировочных штанах. Лицо его было серым, под глазами залегли тени. Увидев жену, он не улыбнулся, как она мечтала. Он побледнел.
— Алена? Ты… ты как здесь? Что случилось? Дома все в порядке?
Он не пускал ее внутрь, загораживая проход своим мощным телом.
— Дома все хорошо, — ледяным тоном ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Я хотела сделать сюрприз. Привезла пирог. Но, кажется, сюрприз ждал меня.
Виктор нахмурился, непонимающе глядя на нее.
— О чем ты?
Алена оттолкнула его руку и прошла в номер. Кровать была не расстелена. На столе стояла недопитая бутылка минералки и две чашки. Две.
— Я видела, Витя, — она повернулась к нему, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Я видела тебя в окне. С ней.
— С кем? — он выглядел искренне растерянным, и это злило еще больше.
— С той девицей! Официанткой! Я видела, как ты ее обнимал! Как она вешалась тебе на шею! — голос сорвался на крик. — Двадцать лет, Витя! Как ты мог? Здесь, в этой дыре, с какой-то… малолеткой!
Виктор опустился на край кровати и закрыл лицо руками. Алена ждала оправданий, лжи про «это не то, что ты подумала», но он молчал. Тишина давила на уши.
— Молчишь? — горько усмехнулась она. — Значит, правда.
Она развернулась, чтобы уйти. Все было кончено.
— Стой, — его голос прозвучал тихо, но твердо. — Алена, сядь.
— Я не сяду с тобой на одну кровать!
— Сядь на стул. Пожалуйста. Ты должна знать.
Алена замерла у двери. Рука лежала на ручке. Что еще знать? Подробности?
— Это не любовница, Алена.
— А кто? Племянница? Дочь полка? Не ври мне!
— Это… это Настя. Дочь Сергея.
Алена опешила. Сергей был лучшим другом Виктора, его напарником много лет назад. Сергей погиб в аварии пять лет назад — заснул за рулем, фура ушла в кювет. Виктор тогда страшно переживал, винил себя, что не был в том рейсе, не подменил.
— Настя? — переспросила Алена, пытаясь сопоставить факты. — Та девочка с косичками?
— Она выросла, — Виктор вздохнул, глядя в пол. — Ей сейчас девятнадцать.
— И что она здесь делает? Работает официанткой в мотеле? И поэтому ты ее обнимал?
Виктор поднял на нее тяжелый взгляд. В его глазах было столько боли, что Алена невольно сделала шаг назад.
— Она не работает здесь. Она сбежала из дома. От отчима. Мать после смерти Сереги вышла замуж… за урода. Он пьет, распускает руки. Настя терпела, пока могла. Сегодня он попытался… — Виктор сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Она ударила его бутылкой и убежала. Позвонила мне. Я был ближе всех.
Алена медленно опустилась на стул. Ярость уходила, уступая место холодному недоумению и страху.
— Она приехала сюда на попутках?
— На машине отчима. Тот «Жигуленок» на парковке.
— И где она сейчас?
— Я дал ей денег, отправил к своей сестре в Воронеж. Там безопаснее. Она плакала, Алена. Она была в истерике. Я просто… успокаивал ее. Как отец. Сереги нет, кто ее защитит?
Алена вспомнила заплаканную девушку, выбегающую из служебного входа. Вспомнила, как долго она не могла завести машину. Пазл складывался. Но червячок сомнения все еще грыз сердце. Слишком интимным был тот силуэт в окне.
— Почему ты мне не позвонил? — тихо спросила она.
— Алена, ты бы начала паниковать. Сказала бы везти ее в полицию. А ей нельзя сейчас в полицию, она боится, что ее обвинят в нападении. У этого отчима связи в органах местного района.
— И ты решил стать героем-одиночкой? Скрывать от жены, встречаться в мотелях…
— Я не встречался! Она приехала час назад! Я просто хотел помочь дочери друга!
Виктор встал и подошел к ней.
— Алена, посмотри на меня. Я люблю тебя. Только тебя. Неужели ты могла подумать, что я променяю нашу жизнь на интрижку в придорожном клоповнике?
Она смотрела в его честные, усталые глаза и хотела верить. Очень хотела.
— Ладно, — выдохнула она. — Допустим. Но почему она уехала?
— Я же сказал, к сестре. Валя ее приютит на пару дней, пока мы не решим, что делать.
Алена встала.
— Позвони Вале. Сейчас.
Виктор на секунду замялся, но достал телефон. Набрал номер, поставил на громкую связь.
— Алло? — сонный голос Валентины, сестры Виктора.
— Валь, привет. Извини, что поздно. Настя доехала?
— Какая Настя? Витя, ты время видел? Я сплю.
В комнате повисла звенящая тишина. Виктор побледнел еще сильнее.
— Валь… Настя, дочь Сергея. Я отправил ее к тебе час назад.
— Витя, ты пьян? Никто ко мне не ехал, и никакой Насти я не жду. И вообще, я сейчас на даче, тут связь плохая…
Связь прервалась.
Алена медленно подняла глаза на мужа.
— Значит, к сестре?
— Алена, я… может, она не доехала еще? Или перепутала адрес?
— Или ты мне врешь, — отрезала Алена.
В этот момент телефон Виктора звякнул, принимая сообщение. Он дернулся, но Алена оказалась быстрее. Она схватила телефон со стола. Сообщение было с неизвестного номера.
«Спасибо тебе за всё. Ты мой спаситель. Я не поеду к твоей сестре, я не хочу никого впутывать. Буду ждать тебя там, где мы договаривались. Люблю. Твоя Н.»
Алена выронила телефон. Экран не разбился, он продолжал светиться, словно насмехаясь над ней.
— «Твоя Н.», — прочитала она вслух. — И «Люблю». Это тоже как дочь другу?
Виктор рухнул на колени перед ней, пытаясь обнять ее ноги.
— Алена, клянусь, это не то! Она… она влюбилась в меня! Это детское, глупое чувство! Я ей объяснял, что я ей в отцы гожусь, что у меня жена! Она поэтому и написала «люблю», она просто эмоциональная девчонка!
Алена отступила назад, чувствуя тошноту.
— Ты дал ей денег. Ты отправил ее в какое-то «условленное место». И ты врал мне про сестру.
— Я не врал! Я правда сказал ей ехать к Вале! Видимо, она решила по-своему! Алена, поверь мне!
— Я верю фактам, Витя. А факты таковы: ты в номере с молодой девушкой. Ты скрываешь это. Ты даешь ей деньги. Она пишет тебе признания в любви.
Алена подхватила свою сумку. Пирог так и остался в машине, слава богу.
— Я уезжаю.
— Не смей! Ночь на дворе! Куда ты поедешь? — он вскочил, пытаясь преградить ей путь.
— Подальше отсюда. И от тебя.
Она выбежала в коридор. Виктор бросился за ней, но в дверях столкнулся с той самой администраторшей, которая несла полотенца. Заминка дала Алене фору. Она бежала к машине, глотая слезы. Как глупо. Как пошло.
Сев за руль, она заблокировала двери. Виктор уже подбегал, стучал в окно, что-то кричал. Его лицо было искажено отчаянием. Но Алена видела перед глазами только сообщение: «Буду ждать тебя там, где мы договаривались».
Она завела мотор и резко сдала назад, едва не задев соседнюю фуру. Выехала на трассу и нажала на газ.
Куда ехать? Домой? Там все напоминало о нем. Пятьсот километров назад.
Алена проехала около двадцати километров, когда эмоции немного улеглись, уступая место холодному рассудку. Она остановилась на обочине и включила аварийку.
Надо было успокоиться. Надо было подумать.
Что, если он говорит правду? Что, если девчонка действительно влюбилась в «спасителя» и сама накрутила себя? Настя всегда была странной, экзальтированной девочкой. А Виктор… он ведь добрый. Слишком добрый. Он всегда чувствовал вину перед Сергеем.
Но сообщение… «Там, где договаривались». Это указывало на план. На общий секрет.
Вдруг телефон Алены зазвонил. Виктор. Она сбросила. Снова звонок. И снова. Потом пришло сообщение. Фотография.
На фото был какой-то старый гараж. И подпись:
«Я еду за ней. Она написала, где она. Это старый ангар Сергея, где мы чинили машины. Я еду, чтобы привезти ее к Вале и доказать тебе все. Умоляю, не уезжай далеко. Дай мне шанс все объяснить. Если я вру — я сам уйду из твоей жизни навсегда».
Алена смотрела на фото. Она знала этот ангар. Это было километрах в сорока отсюда, заброшенная промзона.
Женская интуиция, которая привела ее сюда, теперь шептала: «Проверь». Если он врет, она увидит это. Если нет… она не простит себе, если разрушит семью из-за ошибки.
Алена развернула машину.
Подъезжая к промзоне, она погасила фары. Луна светила ярко, освещая остовы старых зданий. «Скании» Виктора нигде не было видно. Значит, он еще не доехал, или загнал машину внутрь? Нет, фура туда не войдет.
Зато у полуразрушенного кирпичного бокса стоял знакомый «Жигуленок».
Алена припарковалась поодаль, в тени деревьев, и пошла пешком. Сердце колотилось где-то в горле. Ей было страшно. Не темноты, а того, что она может увидеть.
Она подошла к боксу. Ворота были приоткрыты. Внутри горел слабый свет, видимо, от фонарика или телефона.
Голоса.
— …ты же обещал! Ты обещал, что мы уедем!
Женский голос. Истеричный, срывающийся.
— Настя, послушай меня. Я ничего тебе не обещал в том смысле, который ты придумала! Я обещал помочь тебе скрыться от отчима!
Голос Виктора. Громкий, злой.
Алена подобралась ближе и заглянула в щель.
Виктор стоял посреди замусоренного гаража. Настя сидела на старом ящике, обхватив колени руками.
— Ты врал ей! — кричала девушка. — Я слышала, как ты говорил с ней по телефону! Ты сказал, что любишь её! А как же я?
— Ты — дочь моего друга! — рыкнул Виктор. — Настя, очнись! Тебе девятнадцать лет, у тебя вся жизнь впереди. Я помогаю тебе ради памяти отца. То, что ты напридумывала себе про «большую любовь» — это бред! Это благодарность, страх, стресс — что угодно, но не любовь!
— Неправда! — Настя вскочила. — Ты смотрел на меня! Там, в мотеле, ты меня обнимал!
— Я тебя успокаивал, дура! Ты рыдала и тряслась!
— А деньги? Ты дал мне деньги!
— Чтобы ты доехала до тетки и купила еды!
Настя вдруг рассмеялась. Жутковатым, ломаным смехом.
— А знаешь… Я ведь не просто так ударила отчима.
Виктор насторожился.
— О чем ты?
— Он нашел деньги. Те, что папа копил. «Гробовые», как мама говорила. Отчим хотел их пропить. Я не дала.
Она достала из кармана толстую пачку купюр.
— Вот они. Тут много. Хватит нам двоим на первое время. Витя, брось её. Она старая, скучная. Поехали на юг. Я буду тебе верной, я буду лучше её!
Виктор смотрел на нее как на сумасшедшую.
— Убери деньги, — тихо сказал он. — И садись в машину. Мы едем к Вале. А потом я позвоню твоей матери.
— Нет! — взвизгнула Настя. — Если ты не поедешь со мной, я… я скажу всем, что ты меня изнасиловал! Я скажу полиции, что ты заставил меня украсть эти деньги! Тебе поверят, ты же старый мужик, а я бедная сиротка!
Алена зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Вот оно что. Не любовница. Шантажистка. Маленькая, поломанная жизнью, обезумевшая дрянь.
Виктор сделал шаг к ней.
— Ты этого не сделаешь.
— Сделаю! — глаза Насти лихорадочно блестели. Она схватила с верстака ржавую монтировку. — Не подходи!
В этот момент Алена толкнула створку ворот. Скрип железа прозвучал как выстрел.
Оба обернулись.
— Не сделает, — громко сказала Алена, выходя на свет. — Потому что у меня включен диктофон.
Она подняла телефон, на экране которого мигала красная точка записи.
Настя замерла, монтировка выпала из ее рук и со звоном ударилась о бетон. Виктор выдохнул, плечи его опустились.
— Алена…
— Молчи, — она подошла к мужу и встала рядом, плечом к плечу. — Потом поговорим.
Она посмотрела на Настю. Девушка сжалась, превратившись из фурии в испуганного ребенка.
— Значит так, — жестко сказала Алена. — Сейчас ты садишься в свою машину и едешь за нами. Мы отвозим тебя к Валентине. Утром решаем вопрос с твоей матерью и деньгами. Если ты хоть слово пикнешь про шантаж или попытаешься сбежать — эта запись пойдет в полицию. Вместе с заявлением о клевете и краже. Ты меня поняла?
Настя всхлипнула и кивнула.
— Я поняла… простите…
Она закрыла лицо руками и разрыдалась. Уже по-настоящему, без наигранности.
Они ехали обратно молча. Впереди Алена на своем «Форде», за ней покорно плелся «Жигуленок» Насти, замыкала колонну огромная фура Виктора.
Когда они сдали Настю с рук на руки заспанной и ничего не понимающей Валентине (пришлось рассказать ей краткую версию про побег от отчима), было уже три часа ночи.
Алена и Виктор остались одни на кухне сестры. Валя постелила Насте в гостиной, а сама ушла досыпать, махнув рукой на сумасшедших родственников.
Виктор сидел за столом, опустив голову.
— Прости меня, — сказал он. — Что втянул тебя в это. Что заставил сомневаться. Я правда хотел как лучше.
— Хотел как лучше, а получилось как всегда, — устало отозвалась Алена. Она достала из сумки тот самый пирог с капустой. Он был помят и совсем остыл.
— Будешь?
Виктор поднял глаза. В них стояли слезы.
— Буду.
Алена разрезала пирог. Они жевали молча, запивая холодным чаем.
— Я испугалась, Вить, — призналась она. — Когда увидела вас в окне… Я думала, жизнь кончилась.
— Я дурак, — Виктор накрыл ее руку своей огромной ладонью. — Надо было сразу тебе позвонить. Я просто… испугался за девку. Серега бы мне не простил, если бы с ней что-то случилось. Но я не подумал, как это выглядит со стороны.
— В следующий раз, — Алена строго посмотрела на него, — если решишь спасать мир, начни со звонка жене. Мы бы вместе что-нибудь придумали. И не было бы этого цирка.
— Обещаю. Больше никаких секретов.
— И никаких попутчиц. Даже дочерей друзей.
— Никаких, — серьезно кивнул он.
Алена вздохнула и прижалась головой к его плечу. От него пахло соляркой, табаком и дорожной пылью. Родной запах.
— Знаешь, — пробормотала она, закрывая глаза. — А пирог все-таки вкусный. Даже холодный.
— Самый вкусный, — прошептал Виктор, целуя ее в макушку. — Ты у меня самая лучшая. И я никогда, слышишь, никогда бы тебя не предал.
За окном занимался рассвет. Где-то в соседней комнате спала глупая девчонка, перепутавшая благодарность с любовью. Впереди были разборки с ее семьей, полицией и отчимом. Но это будет завтра.
А сейчас Алена знала одно: тени в окне исчезли. Остался только свет. И они двое, прошедшие через бурю и ставшие еще ближе. Пятьсот километров стоили того, чтобы понять, насколько крепка их связь.
