Она проплакала несколько дней и написала в своем дневнике, что то, что она узнала о прошлом жениха "так ужасно" и "никогда не помирюсь с этим". «Доброжелатели» здесь не при чем – он лично вручил невесте свои дневники за несколько дней до свадьбы.
Этот шаг многие считают проявлением нарциссизма в браке с Софьей Андреевной, другие говорят, что сложным был характер самой супруги, усугубленный психическим расстройством. Попробуем разобраться: был ли величайший психолог в литературе эмоционально слеп к тем, кто ближе всех?
Женитьба Льва Николаевича Толстого на Софье Андреевне Берс
— одна из самых ярких, романтичных и в то же время трагических любовных историй в русской литературе. Это не просто брак, а столкновение двух миров, определившая судьбу гения и навсегда оставшаяся в его творчестве.
В 1862 году Льву Николаевичу исполнилось 34 года. Он был уже знаменитым писателем, автором «Детства», «Отрочества», «Юности» и «Севастопольских рассказов». За его плечами — бурная молодость: карточные долги, кутежи, военная служба на Кавказе и в Крыму, путешествия по Европе.
Уже пережит глубокий духовный кризис, писатель разочаровался в литературной среде и уехал в свою усадьбу Ясная Поляна, чтобы заняться хозяйством и открыть школу для крестьянских детей. Он чувствовал себя одиноким и видел в семье свое спасение.
В Москве жил его старый знакомый, доктор Андрей Евстафьевич Берс, с женой Любовью Александровной и тремя дочерьми: Лизой, Соней и Таней. Толстой был дружен с семьей с детства, он даже был влюблен в их мать, Любовь Александровну, когда та была еще девочкой.
Толстой становится частым гостем в доме Берсов в Кремле, где царила атмосфера легкости и юности. Отец Софьи Андреевны, Андрей Евстафьевич Берс, служил врачом в Московской дворцовой конторе и имел звание действительного статского советника.
Высокая должность при двое предоставляла право на казённую жилплощадь непосредственно на территории Кремля – в Потешном дворце. Толстой приходил туда играть с девочками в городки, кататься на коньках, музицировать.
Все, включая саму Софью, были уверены, что Толстой ухаживает за старшей дочерью, Лизой. В свои 20 лет она была умна, начитана, серьезна и явно рассматривала Льва Николаевича как выгодную партию.
Но взгляд 34-летнего графа все чаще останавливался на средней сестре, 17 – летней Соне. Она не была красавицей, как младшая Таня, но в ней была особая одухотворенность, живость и талант. Она прекрасно рисовала, музицировала и обладала прямым, ясным характером.
Чтобы понять свои чувства и намекнуть Соне, Толстой придумал хитрый ход. Он написал первые буквы фразы и попросил ее разгадать этот ребус:
С. y. в. п. с. с. ж. н. м. м. с. и н. с.
Молодой девушке удается разгадать послание:
«Ваша молодость и потребность счастья слишком живо напоминают мне мою старость и невозможность счастья».
Первая, замаскированная проба чувств
Вечером 16 сентября 1862 года Толстой зашел в дом Берсов. В гостиной были все, включая Лизу. Он сел за стол и попросил Софью написать под его диктовку. Он продиктовал ей начало романа: «Завидуя брату и любя его жениха, Натали решила утопиться...» Скрытый смысл этого текста был понятен им двоим как намек на сложную ситуацию в их треугольнике.
Фраза кажется грамматически и логически абсурдной, если воспринимать её буквально. Но её смысл становится понятным, если читать ее как зашифрованное послание, в котором Толстой описал реальную любовную драму, участниками которой они с Софьей были.
«Брат» — это не настоящий брат. В их общем московском кругу «братом» и «сестрой» называли друг друга Лев Толстой и его давняя знакомая, Любовь Александровна Берс — мать Софьи. Это было игривое, дружеское обращение.
«Жених брата» — следовательно, это жених Любови Александровны — её муж, Андрей Евстафьевич Берс. Но в контексте этой фразы Толстой метафорически называет себя «женихом» матери, потому что вся семья, включая саму Софью, была уверена, что 34-летний граф ухаживает не за 17-летней Соней, а за её 20-летней сестрой, Лизой.
Фраза расшифровывается так:
«Брат» = Любовь Александровна Берс (мать).
«Жених брата» = Лев Толстой, которого все считают женихом Лизы (дочери «брата»).
«Натали» = это литературное альтер-эго самой Софьи (Сони).
Смысл, который Толстой вложил в эту фразу:
«Завидуя своей матери (Любови Александровне) и будучи влюбленной в того, кого считают женихом её дочери, моей сестры Лизы (то есть в меня), я, Софья (Натали), в отчаянии готова на крайние меры».
Гениальный, хоть и сложный, психологический ход
Проверка интеллекта и чувств:
Толстой бросал Софье вызов. Поймет ли она этот сложный намек? Сумеет ли разгадать метафору и увидеть за ней их общую тайну?
Признание ее любви:
Он прямо сказал ей: «Я знаю, что ты любишь меня, и я знаю, как тебе больно и ревниво из-за Лизы».
Создание соучастия:
Они стали обладателями общей тайны, скрытой от всех остальных в комнате. Этот миг создал между ними невидимую, прочную связь.
Софья блестяще справилась с испытанием. Она не просто поняла намек — она увидела в этой фразе отражение своих собственных мучительных переживаний. Это мгновенное взаимопонимание и стало тем мостом, через который Толстой передал ей свое знаменитое письмо с официальным предложением руки и сердца.
Он понимал, что его чувства могут шокировать родителей, и давал ей возможность отказаться, не говоря ни слова
«Софья Андреевна! Невыносимо мне стало. Три недели я каждый день говорю: нынче всё скажу, и ухожу с той же смертной тоской, раскаянием, страхом и счастьем в душе. И каждый вечер, как нынче, я перебираю прошлое, мучаюсь и говорю: зачем я не сказал, и как, и что бы я сказал.
Я приношу с собою это письмо, чтобы вручить его, если опять не хватит силы или не найду случая сказать вам всё. Ваша семья имеет ложный взгляд на меня относительно вашей сестры Лизы.
Мне говорят, что меня сватают за вашу сестру. Я не могу и не буду никогда жениться на ней. Я всегда думал о вас, чтобы вы могли быть мне сестрой... Мой друг, скажите просто: будете ли вы моею женой? Но ежели вы можете от всего сердца, то скажите: да.
А то, ежели в душе вашей есть хоть тень сомнения, то скажите: нет. Ради Бога, спросите себя хорошо. Мне страшно услышать: нет, но я предвижу его и найду в себе силы снести. Но ежели никогда мужем я не буду любимым, как я люблю, — это будет ужасно!»
Софья прочла письмо и, не сомневаясь ни секунды, дала согласие. Она вспоминала: «Вся душа моя задрожала от счастья».
Родители Софьи, особенно мать, были в шоке
Они ожидали, что Толстой посватается к Лизе. Свадьба была организована в страшной спешке, чтобы избежать светских сплетен и слез старшей дочери.
23 сентября 1862 года состоялось венчание в кремлевской церкви Рождества Богородицы. Сама церемония была полна символичных и тревожных знаков:
- Толстой, нервничая, забыл надеть белую рубашку и венчался в простой черной.
- Во время венчания с его шеи упал крестик — плохая примета.
Сразу после церемонии молодожены сели в карету и помчались прочь из Москвы, в Ясную Поляну, даже не заехав в дом Берсов.
А за пару дней до венчания Толстой сделал тот шаг, с описания которого мы начали - дал невесте прочитать свои дневники
Содержание дневников стало для 18-летней Софьи тяжелым ударом. В них были откровенно описаны:
- Бурная молодость писателя, включая карточные долги и пьяные гулянки.
- Многочисленные любовные связи и романы.
- Неугасшие чувства к крестьянке Аксинье Базыкиной, которая родила ему сына.
Осознание прошлого мужа стало для нее глубокой психологической травмой, и ревность, особенно к крестьянке Аксинье, терзала ее на протяжении десятилетий совместной жизни.
О травмирующей жизни графини:
Как понять этот шаг?
Толстой руководствовался стремлением к полной честности и хотел, чтобы его будущая жена приняла его со всем прошлым? Или это тотальный акт завладения ее душой? Напишите комментарий!