Когда писал о решении британских властей об изъятии ценностей у беженцев в пользу государства в качестве оплаты, то упомянул так называемый датский "закон о ювелирке", которым вдохновлялись британские деятели
В комментариях как обычно начали обвинять и предъявлять. Фейсбук это Сеть советов и экспертов. Я тут случайно
Объясняю. Это не закон. Это поправка к нему. В январе 2016 года Дания внесла в закон об иностранцах поправки, которые позволили полиции обыскивать прибывающих соискателей убежища и забирать у них наличные и ценности сверх установленного порога, чтобы частично покрывать расходы на их содержание. Порог установили на уровне 10 000 датских крон (Дания упрямо остаётся не в еврозоне) - примерно 1.3 тысячи евро или около 1.2 тысячи фунтов. Именно из-за возможности изымать украшения и другие личные вещи этот пакет быстро получил в медиа название "закон о ювелирке". Понятно, что он называется иначе
Формально речь идёт о параграфе 40(9) закона об иностранцах. Он позволяет властям при въезде искать у беженцев деньги, золото, часы и другие дорогие предметы и забирать всё, что превышает лимит, в счёт оплаты жилья и содержания в системе приёма. Одновременно с этим пакетом Копенгаген ужесточил и другие элементы миграционного режима - например, увеличил срок ожидания для воссоединения семьи с одного до трёх лет, что позже подверглось критике в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ)
Формально закон делает исключение для вещей "особой личной ценности". В Британии тоже делают такую сноску. В руководстве для полиции прямо сказано, что обручальные и помолвочные кольца забирать нельзя, а остальное оценивается индивидуально. То есть один предмет может быть признан "сентиментальным" и неприкасаемым, а другой - обычным, который можно конфисковать. Правозащитники указывают, что это оставляет большое поле для произвольных решений на уровне конкретного патруля или сотрудника миграционной службы
Датское правительство всё это подаёт как элемент "честной" модели социального государства. Логика такая: если датчанин с имуществом попадает на пособие, то сначала тратятся его собственные активы, а уже потом включается бюджет, значит для беженцев должно действовать то же правило. Министры миграции повторяли, что "если можешь содержать себя сам, должен это делать", а конфискация описывалась как технический инструмент реализации этого принципа. Параллельно Копенгаген взял курс на политику "нуля убежища": сам датский кабинет и исследователи называют это стратегией жёсткого сдерживания и "негативного брендинга" страны как крайне неуютного направления для соискателей статуса беженца
На практике "закон о ювелирке" работает иначе, чем звучит в политических заявлениях. По данным датской прессы, за первые годы действия нормы полиция сумела забрать у беженцев один автомобиль и около 186 тысяч крон наличными, при этом ни одного украшения конфисковано не было. Это позволило критикам назвать закон чистой символикой, рассчитанной прежде всего на внутреннего избирателя
Обновлённые цифры, опубликованные миграционной службой и разобранные в свежем материале The Local, показывают, что с 2016 года по июнь 2025-го власти рассмотрели в рамках этого параграфа 194 дела. Из них конфискации состоялись в 29 случаях, а общий доход государства составил 383 651 крону - менее 50 тысяч фунтов, то есть мизер на фоне совокупных затрат на систему убежища. В отдельные годы норма не применялась вообще, а в другие - речь шла о считанных эпизодах в год
То есть с финансовой точки зрения закон приносит почти ничего, но с политической - работает как громкий сигнал. Британский парламентский брифинг прямо описывает датский кейс как пример стратегии, при которой важен не реальный объём конфискаций, а послание: если вы приедете в Данию, государство заберёт ваши ценности, поселит в изолированном центре и будет рассматривать защиту как временную милость, а не как право. Эта жёсткая риторика встроена в более широкий пакет - от "гетто-законов" до идеи отправки соискателей убежища в третьи страны для рассмотрения их дел. Там вообще интересно в Дании
В отношениях с системой убежища ЕС эта страна играет свою особую партию: она подписала ещё первую Дублинскую конвенцию 1990 года, но позже выбила для себя исключение по вопросам юстиции и внутренних дел, поэтому регламенты Dublin II и Dublin III на неё формально не распространяются автоматически, как на других членов Союза
Чтобы остаться внутри общего механизма распределения ответственности за беженцев, Копенгаген заключил с ЕС отдельные соглашения и фактически добровольно присоединился и к Dublin II, и к действующему сейчас третьем Дублину, а также к базе отпечатков пальцев Eurodac (я писал)
В итоге Дания участвует во всех трёх "Дублинах" и в шенгенском пространстве, но делает это не как связанная обязательствами часть общего эсайлемного пакета ЕС, а как страна с особым статусом, которая каждый раз отдельно решает, к каким именно элементам миграционной политики Евросоюза ей выгодно примкнуть
Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев и правозащитные организации описывали "закон о ювелирке" как минимум унижающим достоинство и противоречащим духу Конвенции о статусе беженцев. В медиа и политике звучали сравнения с практиками конфискации имущества у евреев в годы Второй мировой войны, но тщетно
На новый уровень скандальности закон вышел в 2022 году, когда Копенгаген объявил, что украинские беженцы под его действие попадать не будут, тогда как для выходцев из Сирии, стран Ближнего Востока и Северной Африки он сохраняется. Организации вроде Euro-Med Human Rights Monitor назвали это прямой дискриминацией и созданием "класса А" и "класса B" среди беженцев. Human Rights Watch также указывает, что датская практика демонстрирует иерархию по происхождению и расе при фактически одинаковых гуманитарных нуждах людей, ищущих защиту
Расскажите про классы людей немцам, которые одним движением разделили украинских беженцев на "новых" и "старых"