– Бабушка, а где мой подарок? – Дима стоял в прихожей, переминаясь с ноги на ногу, пока Максим восхищенно разглядывал золотые карманные часы.
Галина Петровна поправила очки и улыбнулась натянуто.
– Твой подарок в чемодане. Сейчас достану.
Она развязала потертые завязки на старом чемодане и извлекла небольшой пакет из супермаркета.
– Вот, держи. Носки. Хорошие, теплые.
Дима взял пакет, заглянул внутрь и его лицо вытянулось. Две пары обычных серых носков с голубыми полосками.
– А Максиму часы золотые, а мне носки? – голос мальчика дрогнул.
Елена, наблюдавшая эту сцену из кухни, сжала губы. Вот опять началось. Всегда так – старшему внуку все самое лучшее, а младшему объедки.
– Максим старший, – объяснила Галина Петровна, не встречаясь глазами с Еленой. – Ему скоро семнадцать, пора иметь настоящую мужскую вещь. А ты еще маленький, потеряешь такую ценность.
– Мне четырнадцать! – возмутился Дима. – Я не маленький!
Андрей вышел из ванной, вытирая руки полотенцем.
– Дима, поблагодари бабушку за подарок. Носки тоже нужная вещь.
– Но папа...
– Никаких "но". Бабушка приехала, привезла подарки. Сказал спасибо и хватит.
Елена закипала. Как всегда, муж встает на сторону своей матери. А то, что один ребенок получил золотые часы, а другой носки из магазина за углом – это нормально?
– Андрей, можно тебя на кухню? – ее голос звучал слишком спокойно.
В кухне Елена включила воду и начала мыть уже чистые тарелки.
– Ты видишь, что происходит?
– Лена, мама старая. Не заводись.
– Старая? При чем тут возраст? Она всю жизнь так делает – Максиму лучшее, а Диме крошки. Помнишь на Новый год? Максиму велосипед, Диме раскраска.
– То было давно.
– Три года назад! И на день рождения так же. И сейчас опять. Золотые часы и носки – ты видишь разницу?
Андрей закрыл кран.
– Видижу. Но часы – это память о дедушке. Может, мама хотела передать их по старшинству.
– А Дима что, не внук? Не правнук твоего отца?
Из гостиной донесся радостный голос Максима:
– Смотрите, как красиво тикают! А цепочка настоящая золотая!
Елена скривилась. Хорошо хоть Дима ушел к себе в комнату.
За ужином Галина Петровна рассказывала о жизни в своем городе, о соседях, о ценах в магазинах. Максим не расставался с часами, то и дело доставая их из кармана.
– А у Веры как дела? – спросил Андрей.
Галина Петровна на секунду замолкла.
– Хорошо. Все хорошо.
– Давно не звонила.
– Занята она. У Кости школа, много дел.
Елена заметила, как напряглись плечи свекрови при упоминании дочери. Что-то скрывает.
После ужина, когда мальчики разошлись по комнатам, а Галина Петровна смотрела телевизор, Елена подошла к мужу.
– Мне не нравится эта история с подарками.
– Лена, не надо. Мама неделю гостит, не порть отношения.
– Отношения портит она! Дима весь вечер молчал. Видела, как он смотрел на братовы часы?
– Пройдет.
– Не пройдет. Он запомнит это навсегда. Как запомнил велосипед, как запомнил все остальное.
Андрей устало опустился на диван.
– Что ты хочешь? Чтобы я требовал у мамы золотые часы для младшего сына?
– Хочу справедливости. И чтобы ты наконец встал на сторону своих детей, а не только мамочки.
Утром Максим собирался в школу, осторожно укладывая часы в карман рубашки. Дима натягивал одну из новых пар носков.
– Классные носки, – сказал он с показной бодростью. – Теплые.
– Да, хорошие, – согласилась Елена, чувствуя, как сжимается сердце.
В школе все изменилось. Максим показывал часы одноклассникам, рассказывал, что это антикварная вещь, семейная реликвия. Дима слушал и молчал.
– Мам, а дедушкины часы только Максиму достались? – спросил он вечером.
– Спроси у бабушки.
Дима подошел к Галине Петровне.
– Бабушка, а почему дедушка оставил часы только одному внуку?
Женщина подняла глаза от вязания.
– Дедушка оставил мне. А я решила отдать старшему. Так правильно.
– А если бы я был старше?
– Тогда отдала бы тебе. Но ты младше.
– На два года.
– На два года – это много.
Елена слышала этот разговор из кухни и кипела. Какая логика? Какая справедливость?
На следующий день произошло несчастье. Максим торопился на урок физкультуры, переодевался в раздевалке, и часы выскользнули из кармана рубашки. Упали на бетонный пол. Стекло разбилось, стрелки погнулись.
Домой он пришел в слезах.
– Мама, часы сломались!
Елена взяла потрескавшийся циферблат, покачала головой.
– Серьезная поломка.
– Можно починить?
– Не могу сказать. Нужно к мастеру.
Галина Петровна осмотрела часы, и лицо ее осунулось.
– Отцовские часы... Ему было семьдесят лет, когда он их получил за долголетний труд.
Дима подошел поближе.
– А что, не починятся?
– Не могу сказать, – честно ответила бабушка. – Но это очень старый механизм.
Вечером Андрей отнес часы в ремонтную мастерскую. Мастер покрутил их в руках, посветил фонариком внутрь.
– Дорогой ремонт выйдет. Механизм сложный, детали заказные. Тысяч пятнадцать минимум.
– Пятнадцать тысяч?
– А то и больше. Посмотрю точно через неделю.
Дома Андрей передал новость. Галина Петровна побледнела.
– Такие деньги... У меня нет таких денег.
– Мам, не расстраивайся. Может, найдем дешевле.
Елена слушала молча. Пятнадцать тысяч. Половина Андреевой зарплаты.
На третий день Димино терпение лопнуло.
– А если бы мне подарили часы, я бы их не ронял!
– Не ронял бы? – съехидничал Максим. – Ты на прошлой неделе телефон разбил.
– Телефон и часы разные вещи!
– Хватит! – Андрей устал от этих препирательств. – Случайность.
– Не случайность, – вмешалась Елена. – Закономерность. Дарить подарки разной ценности детям одной семьи – вот что неправильно.
Галина Петровна отложила вязание.
– Елена, я плохая бабушка?
– Нет. Но несправедливая.
– Я всю жизнь стараюсь для внуков.
– По-разному стараетесь. Одному больше, другому меньше.
– Елена, перестань, – одернул жену Андрей.
– Не перестану! Сколько можно молчать? Твоя мать всегда выделяла Максима. Всегда! И ты это видишь, но молчишь.
Галина Петровна встала.
– Может, мне лучше уехать?
– Мам, не уезжай. Лена, извинись.
– За что мне извиняться? За правду?
Телефонный звонок прервал назревавший скандал. Звонила Вера.
– Андрюша, дай мне мамочку поговорить.
Галина Петровна взяла трубку, ушла в спальню. Говорила долго, тихо.
Через час вернулась с заплаканными глазами.
– Вера благодарит за помощь. Говорит, без меня бы не справилась.
– Какую помощь? – удивился Андрей.
Галина Петровна замялась.
– Денежную. Костя к репетитору ходит, готовится к поступлению. Олег без работы третий месяц.
– Мам, сколько ты дала Вере?
– Тридцать тысяч.
Елена чуть не подавилась чаем.
– Тридцать тысяч? А на подарки внукам денег не хватило?
– Елена, подожди, – Андрей повернулся к матери. – Мама, почему ты не сказала про Верины проблемы?
– Она просила не говорить. Чтобы ты не расстраивался, не чувствовал себя виноватым.
– А на равноценные подарки денег не осталось? – не унималась Елена.
Галина Петровна кивнула.
– Я копила на подарки полгода. Хотела купить Максиму хорошие наушники, а Диме игровую приставку. Но Вера позвонила, плакала... У них квартплата просрочена, Костя может пропустить занятия...
В комнате повисла тишина. Максим и Дима слушали из коридора.
– Почему ты сразу не объяснила? – тихо спросил Андрей.
– Как объяснить? Что я всю накопленную сумму отдала чужим людям, а родным внукам купила носки в переходе?
Елена опустилась на стул. Картина прояснялась, но от этого не становилось легче.
– Получается, мои дети пострадали из-за Вериной семьи?
– Получается, моя мать помогла дочери и не могла равноценно одарить внуков, – поправил Андрей.
– А часы откуда?
– Часы у меня двадцать лет лежали. Отцовские. Думала, рано детям такую вещь дарить, но выбора не оставалось.
Дима вышел из коридора.
– Бабушка, я понял. Вы хотели нам хорошие подарки купить, но тете Вере помогли.
Галина Петровна кивнула, смахивая слезы.
– Хотела, внучек. Очень хотела.
Максим тоже подошел.
– А часы дедушкины дорогие?
– Очень дорогие. И дорогие как память.
– А если их продать, на сколько денег хватит?
– Максим, о чем ты говоришь? – ахнула мать.
– Мам, а что? Часы сломанные, починить дорого. Может, продать и деньги разделить с Димой поровну?
Дима вытаращил глаза.
– Серьезно?
– Серьезно. Справедливо же.
Галина Петровна покачала головой.
– Нельзя продавать дедушкину память.
– Но и оставлять сломанными тоже нельзя, – возразил Максим.
Андрей посмотрел на сыновей, потом на мать, потом на жену.
– Мам, а что если мы вскладчину часы починим? Всей семьей. Как семейную реликвию.
– Пятнадцать тысяч? – Елена быстро посчитала. – По три тысячи с человека.
– Я соглашусь, – сказал Максим. – У меня есть деньги с дня рождения.
– И я соглашусь, – добавил Дима. – А потом пусть часы у нас по очереди живут.
Галина Петровна смотрела на внуков с удивлением.
– По очереди?
– Месяц у Максима, месяц у меня. А когда вырастем и разъедемся, будем передавать детям.
Елена почувствовала, как что-то теплое разливается в груди. Впервые за много лет она видела в Галине Петровне не соперницу за внимание мужа, а пожилую женщину, которая пытается помочь всем и каждому, но не всегда может.
– Галина Петровна, – она обратилась к свекрови по имени впервые за долгое время. – Простите, что накричала. Я не понимала.
– А я простите, что не объяснила сразу. Думала, легче будет, если никто не станет расстраиваться из-за Вериных проблем.
Андрей обнял мать.
– В следующий раз говори правду. Мы семья. Вместе любые проблемы решим.
Через неделю отремонтированные часы вернулись домой. Мастер поменял стекло, выправил стрелки, почистил механизм. Часы выглядели как новые, но хранили в себе память о прошлом.
Максим торжественно завел их и положил на стол.
– Теперь это наши общие часы. Семейные.
Дима кивнул.
– А носки, кстати, действительно хорошие. Ноги не потеют.
Галина Петровна засмеялась.
– В следующий раз привезу всем одинаковые носки. И одинаковые подарки.
– Не обязательно одинаковые, – сказала Елена. – Главное – справедливые. И честные.
Вечером, когда дети делали уроки, а Галина Петровна дремала в кресле, Андрей подошел к жене.
– Спасибо, что не дала мне промолчать.
– Спасибо, что выслушал.
– Знавишь, мне кажется, мама первый раз поняла, что значит быть справедливой бабушкой.
– А я поняла, как ей трудно быть мамой двоих взрослых детей и бабушкой троих внуков.
Часы на столе мерно тикали, отсчитывая время. Время, которое лечит семейные раны и учит понимать друг друга.