Утомленные солнцем-2. Россия, 2010. Режиссер Никита Михалков. Сценаристы: Никита Михалков, Владимир Моисеенко, Рудольф Тюрин, Эдуард Володарский, Александр Новотоцкий-Власов, Глеб Панфилов. Актеры: Никита Михалков, Олег Меньшиков, Надежда Михалкова, Сергей Маковецкий, Дмитрий Дюжев, Артур Смольянинов, Андрей Мерзликин, Максим Суханов, Евгений Миронов, Виктория Толстоганова, Евгений Стычкин, Андрей Панин, Сергей Гармаш, Артём Михалков, Валерий Золотухин, Александр Голубев, Мария Шукшина, Наталья Суркова, Александр Пашутин, Валентин Гафт, Алексей Петренко, Александр Адабашьян, Александр Фисенко, Даниил Спиваковский, Алексей Булдаков и др. Премьера 22 апреля 2010 (кинопрокат), 5 декабря 2011 (показ телеверсии на канале "Россия-1"). 1,1 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Никита Михалков поставил 17 полнометражных игровых фильмов, из которых только два («Свой среди чужих, чужой среди своих» и «Родня») вошли в тысячу самых популярных советских кинолент.
Прежде, чем обратиться к фильму «Утомленные солнцем-2», позволю себе вспомнить фильм Никиты Михалкова «Утомленные солнцем» (1994).
Оттесненные на второе место на Каннском фестивале пародийно-синефильской картиной Квентина Тарантино "Криминальное чтиво", "Утомленные солнцем", на мой взгляд, вполне заслуженно получили своего "Оскара".
Этот фильм заставляет вспомнить лучшие работы Михалкова, прежде всего — "Неоконченную пьесу для механического пианино" (экранизацию ранней пьесы А.П.Чехова). Атмосфера импровизации, изобразительное решение, наполненное игрой света и цвета, тщательно продуманный, объемный в полном смысле этого слова звуковой ряд, — все это в качестве "фирменного знака" михалковской режиссуры делает просмотр картины истинным наслаждением для киноманов.
Российская пресса неоднозначно встретила эту работу Михалкова. Вместе с восторженными откликами опубликованы и мнения критиков, посчитавших "Утомленных солнцем" конъюнктурным (тема сталинского террора) и старомодным по киноязыку произведением.
Мне лично фильм кажется не старомодным, а последовательно жанровым — в плане синтеза психологической драмы и комедии.
Что же касается конъюнктуры, то в отличие от множества своих коллег, поспешивших еще на стадии ранней горбачевской перестройки "отстреляться" черной серией фильмов о Сталине, лагерях, массовых убийствах и т.д., Никита Михалков обратился к анализу эпохи сталинизма в момент, когда эта тема в России уже вышла из моды. При этом он не склонен к примитивной позиции обвинителя-разоблачителя:
красные — это преступления и подлость, а белые — благородство и подвиг.
Сыгранный самим Михалковым красный командир Котов — человек не только обожженный слепящими лучами революционного солнца, но и искренне поверивший в идею великого и светлого коммунистического будущего. Михалков играет человека сильного, решительного, но наивного, до последнего момента не верящего, что его может коснуться кровавая петля террора.
Однако, несмотря на несомненное обаяние игры Михалкова, актерским лидером фильма, бесспорно, стал Олег Меньшиков. Его герой — бывший офицер Белой гвардии — соглашается на сотрудничество с красной контрразведкой, надеясь сохранить свою жизнь и вновь обрести родину. Разыгрывая на даче семьи Котова прежнего Дмитрия — остроумного весельчака, любимца любой компании, персонаж Меньшикова время от времени сбрасывает маску и предстает в своем новом обличье уставшего, обреченного, ненавидящего себя за малодушие человека. Олег Меньшиков блестяще сыграл противоречивого и обаятельного героя в каскаде перевоплощений, неповторимой пластики, мимики и жестов. При всем эксцентризме и необычности такого персонажа-перевертыша история России знала и реальных "Дмитриев" (одним из которых, к сожалению, был и муж поэтессы Марины Цветаевой Сергей Эфрон).
Итак, бывший белый становится красным агентом, а красный — "врагом народа". Безжалостная машина сталинизма ломает людские судьбы, а не сумевшие найти общей дороги россияне обречены на взаимную конфронтацию и ненависть... И в том, что так произошло, виноваты и те, и другие...
Быть может, в некоторых эпизодах мысли Михалкова о трагедии нации, выбравшей классовую нетерпимость вместо толерантности и поисков согласия, поданы излишне "густо". Но в целом, "Утомленные солнцем" кажется мне произведением глубоким и неординарным.
События «Утомленных солнцем-2» происходят уже годы Великой Отечественной войны. Котов, оказывается, только числился расстрелянным, но на самом деле сидел в лагере…
Российская кинопресса по отношению к «Утомленным солнцем-2» резко разделилась сторонников и противников.
Известный киновед и культуролог Кирилл Разлогов писал, что «хаотичность построения фильма идеально соответствует атмосфере раздрая, характеризующего первые месяц войны. Никто ничего не может понять, и это впечатление передается зрителю. Действие развивается в нескольких плоскостях (в том числе в воображаемой реальности), по меньшей мере, в четырех временных континуумах, так что эпизоды оказываются связанными друг с другом не по законам драматургической логики, а скорее по законам визуальной рифмы. … Вообще отмечу, что картину отличает поистине энциклопедическое освоение кинематографической культуры. При этом, по всем законам постмодернизма, результат постфактум нередко опровергает не только каждую часть в отдельности, но и их сумму. Такой войны мы на экране действительно раньше не видели — и не в силу каких-то особых спецэффектов: синкопическое развитие действия придает военным эпизодам характер алогичного кошмара, особенно возмутившего ветеранов, уже забывших о реальных ощущениях давно минувших дней под воздействием господствующей мифологии, насаждаемой в первую очередь как раз экраном. Михалкова реализм в его традиционном понимании не волнует вообще. Картина парадоксально возвращается к эйзенштейновскому принципу «монтажа аттракционов». Расследование героя Меньшикова не проясняет, а лишь запутывает ситуацию, раскрывая ее отрывочно, произвольными кусками и блестящими по замыслу и совершенству исполнения аттракционами… Азарт режиссера-демиурга прорывает экран. Ему не всегда удается вовремя остановиться, добившись эмоциональной кульминации. Поэтому сильный и страшный эпизод уничтожения кремлевских курсантов вместе со штрафбатом может показаться затянутым, а многие детали (дверь на спине, спасающая героя Артура Смольянинова) – излишне самоигральными. Но в том-то и секрет избранной (быть может, неосознанно) структуры, что она остается открытой и незавершенной в принципе» (Разлогов, 2010).
Кинокритик Лидия Маслова отметила, что «во втором фильме чужой крови, и немецкой, и русской, льется значительно больше, чем котовской. Жалко, что герой в первой части "УС 2" ни разу толком не использует эффектное приспособление, которое он приобрел на зоне, а именно перчатку с железными пальцами на левой руке, где из указательного выдвигается стальное лезвие… Пока что "УС 2" по интонации и энергетике скорее напоминает нечто вроде киноэквивалента поэмы "Василий Теркин" — как неспешное, спокойное и, в общем-то, оставляющее спокойным перечисление разных удивительных, смешных, трогательных и страшных случаев, которые бывают на войне. В отличие от Квентина Тарантино, придумавшего действительно уникальный случай, Никита Михалков использует в основном уже знакомые по кинематографу — ну если не считать наиболее инфернального аттракциона, в котором буквально показано, до какой степени фашистам насрать на советский народ» (Маслова, 2010).
Иная точка зрения на фильм была у кинокритика Виктора Матизена, утверждавшего, что «Утомленные солнцем-2» – набор более или менее затянутых эпизодов, подчас настолько немотивированных, что психология сменяется психоложеством. Впечатление такое, что командующий персонажами режиссер напрочь утратил чувство реальности и заставляет их вести себя настолько вне всякой логики, что лишь очень немногие актеры (Миронов и отчасти Меньшиков) в состоянии хоть как-то удостоверить действия своих героев. … Стоит ли за всей этой мешаниной какая-то мысль? Стоит. Если отвлечься от частных нелепостей, в «Предстоянии» показаны люди, не способные обороняться от наступающего врага (вовсе, кстати, не страшного, а карикатурного и, что поистине удивительно, открывающего огонь только в ответ на провокацию какого-нибудь нашего бойца), но не показаны ни причины всеобщей растерянности, ни хотя бы зачатки осмысленного сопротивления. И понемногу становится совершенно непонятным, как эти лилипуты в конце концов смогли победить немецких гулливеров. Вот тут Михалков и выкладывает на стол, как карту из рукава, свою заднюю мысль: все дело в неверии в Бога. После чего рисует на карте Божий лик и бьет фашистов. Стоит Наде принять крещение и помолиться, как охотящийся за ней немецкий самолет врезается в воду, а рогатая мина, не тронув героиню, подрывает советский транспорт с партчиновником, эвакуирующим бюсты Сталина, и его мещанкой-женой, прихватившей с собой рояль и хрустальную люстру. Про ни в чем не повинную команду корабля Господь, очевидно, забыл так же, как и режиссер. Иными словами, войну выиграли потому, что принялись молиться, и Бог встал на сторону верующих. Достоевский где-то сказал, что если художник хоть раз соврет, то станет бездарен. И не спрашивайте ни создателя мира, ни создателя фильма, что было бы, если бы и фашисты стали просить небеса о победе. Экран, если кто не знает, – отражатель не только внешнего мира, но и еще кое-чего» (Матизен, 2010).
Недоволен «Утомленными слонцем-2» оказался и кинокритик (а теперь уже и режиссер) Роман Волобуев: «Михалкову дежурно изменяет вкус (а Волга впадает в Каспийское море), но ждавшие от фильма фейерверков фирменного бесстыдства будут разочарованы. Своего героя режиссер держит в узде… Акценты расставлены вполне по-человечески. Война — ад, но в первую очередь все-таки бардак; всем страшно, все матерятся, свои стреляют в своих, немцы где-то на горизонте (где им и оставаться бы — а то в какой-то момент на экран начинают забредать совершенно кукрыниксовские Ганс, Макс и Отто, один — обязательно в круглых очочках). Специфическая суверенная политкорректность орошает сценарий даже слишком старательно, будто специально для тех, кто, начитавшись газет, считает автора совсем уж хоругвеносцем: тут и симпатичный грузинский курсант, и мусульманская молитва в гибнущем окопе. Ничуть не меньший стихийный постмодернист, чем его закадычная немезида Тарантино, Михалков очень старается делать все правильно и всерьез, но спотыкается на том же, на чем Тарантино в «Бесславных ублюдках». Чувствуется, что при всех благолепных разговорах война для него — в первую очередь выразительный фон. Кумачовые штандарты-паруса над немецкими танками нужны потому, что хорошо рифмуются с летающим портретом Сталина в финале первой серии. … «Утомленные-2», возможно, окажутся небесполезны зрителям, до них не знавшим, что Сталин был человек неприятный, войну выиграл не Том Хэнкс, грузины — наши братья, а Бог есть. Но для тех, кто и так в курсе, — это в меру увлекательные два с половиной часа, оставляющие до странного равнодушное чувство (исключение — стоящий особняком мощно сделанный эпизод про штрафбат, который накануне гибели зачем-то усиливают ротой чистеньких, ничего не соображающих кремлевских курсантов). Не потому, что Михалкову нечего сказать. Скорее потому, что его самобытный розановский дискурс про духовный авторитаризм и особый русский путь плохо иллюстрируется конкретным историческим материалом» (Волобуев, 2010).
И уже совсем разгромную рецензию на этот фильм написал кинокритик Антон Сидоренко: «Никита Михалков в очередной раз удивил публику. Но если раньше он удивлял талантом, тонким знанием «души русской», размахом и безумием великодержавной спеси, то теперь удивил откровенным бесстыдством: выдавать «Утомленных солнцем 2» за полноценное кино может только человек без малейших намеков на совесть. Длинное, невероятно затянутое «Предстояние» очень далеко от обычных представлений о современном кинозрелище. Ни на арт, ни на развлекуху оно не тянет. Аморфное действо полудохлым осенним шмелем вертится вокруг сюжета в стиле «Спасти комдива Котова», перескакивая из условного сорок первого в условный сорок третий и обратно. Воскресшие-постаревшие персонажи «Утомленных солнцем 1» юродствуют на экране. … Фильм удивляет не достоинствами, а явными недостатками: сплошной исторической недостоверностью, художественной фальшью, неуместной несерьезностью. Современный зритель меньше всего ожидает от кино навязчивого пафоса, но превращать ленту о Великой Войне (в канун годовщины ее завершения) в сборник анекдотов — явный перебор. И явная ошибка со стороны Никиты Сергеевича, который рискует стать в глазах молодых киноманов пожизненным королем трэша. Судьба, которая постигла всех великих мастеров после крушения системы советских киноценностей, догнала Никиту Михалкова спустя два десятилетия. Он держался дольше других, сохраняя свой стиль, вкус, философию, и, казалось, даже встроился с ними в глобальный кинорынок. Первые «Утомленные солнцем» возвышались над убогой серостью нового российского кино как Эмпайер-стейт билдинг над микрорайоном хрущевок. Но, как и многих других его коллег, Михалкова подвело отсутствие привычных ограничителей. Творческая, а пуще того, финансовая свобода сыграли злую шутку. Вырвавшись на простор, Михалков потерял чувство меры» (Сидоренко, 2010).
Что касается зрительских мнений об «Утомленных солнцем-2», то они в основном тоже отрицательны:
«Ну, вот я и досмотрела УТ-2. Начну с того, что Михалков — один из самых моих любимых и актеров и режиссеров. И я считаю его необыкновенно талантливым. Но УТ-2 именно, что досмотрела — фильм не захватывает… не получился, на мой взгляд» (D.).
«Давно ожидаемый фильм глубокоуважаемого Никиты Сергеевича не оправдал моих надежд. Ощущение после просмотра какой то неловкости, стыда и даже жалости к режиссеру. Как же так? Как же так произошло, что автор таких чудных фильмов "Свой среди чужих....", "Родня", "Пять вечеров" и, конечно же, замечательного первого фильма "Утомленных солнцем" мог снять такое? К чему весь этот пафос, самолюбование, заигрывание с церковью? Несмотря на обилие "мяса" на экране фильм не трогает. Постоянное ощущение, что автор изо всех сил пытается доказать нам, что только он один знает как все было. Но это не так. Настоящие фильмы о войне — это "Они сражались за Родину", "Освобождение", "Живые и мертвые", вот они трогали. А этот фильм снят не для нас, а с расчетом на «Оскар». Там и юмор голливудский. … фильм не понравился» (Кэт).
«Я поклонник большинства фильмов Н. Михалкова, в том числе и «Утомленных...» образца 1994 года. Это глубокая картина об одиночестве Котова среди чуждых ему дворян и интеллигентов, которым советская власть разрешила жить так, как будто ничего страшного не происходит вокруг. … И кино у него получилось, как получалось все и всегда, когда он рассказывал историю на эмоциональном, чувственном уровне. Этим он заражал актеров, этим он заражался сам. А потом он стал Большим Художником, и понеслись все эти «12» и «Сибирские цирюльники». При том что Михалков – совсем не эпик, и чувство большой истории ему неведомо. Отсюда – и вымученность, и антиисторизм, и грандиозная самовлюбленность в последнем из фильмов. … «Утомленные солнцем-2» – это не просто плохой фильм, это очень плохой фильм. Это не просто провал, это грандиозный провал. … Фильм откровенно антиисторичен. … Я думал, что это издевательское преувеличение, когда в блогах появилось определение картины как комикса. А это оказалось правдой. …отсутствует сценарий — при наличии бюджета и целой бригады сценаристов. … Для полного кайфа в картине не хватило Цекало и Урганта в роли немцев» (Лужин).
«Самая большая ошибка Михалкова — перенос героев драмы "Утомленные солнцем" в новый фильм. От этого сразу возникает чувство фальши и неправды. Далее. Батальные сцены сняты, что называется, сильно, но что-то уж больно их много. При этом они грубо скалывают довольно размытый и, такое ощущение, не особо продуманный сюжет. … В общем, фильм похож на плакатную живопись — схематичную, натурную и часто аляповатую, без глубинного смысла и побуждений задуматься. А еще в нем много неоправданной и бессмысленной жестокости, немотивированной и непонятной» (Беллатрикс).
«Очередной михалковский отстой. Сценарий откровенно слабый (о чем фильм, вообще, концептуально, непонятно). Обрюзгший Костик из "Покровских ворот" смотрится в полковничьей форме как клоун, особенно со своей гламурненькой причесочкой… Опять пытаются изобразить "злодея Сталина", но так тупо и примитивно, что даже для михалковского уровня это полнейшее позорище. Как всегда, присутствуют "тупые нквдешники" (куды ж без них-то?) и "бравые штрафбатовцы", "элита" (которые якобы выиграли всю войну). Короче, "шедевр" напичкан очередными "дерьмократическими" штампами последних десятилетий, на которые сам "маэстро" большой мастак. В общем, ничего другого от нового фильмеца этого конъюнктурщика ожидать не приходится» (Сокол).
Киновед Александр Федоров
Переводчик. Россия, 2013. Режиссер Андрей Прошкин. Сценарист Игорь Порублев. Актеры: Виталий Хаев, Йоахим Пауль Ассбёк, Лариса Малеванная, Карина Андоленко, Георг Блюмрайтер, Петар Зекавица, Анна Уколова и др. Премьера на ТВ в России: 5 мая 2014.
Режиссер Андрей Прошкин поставил 11 полнометражных игровых фильмов и сериалов. Наибольшую известность из них получили «Орда», «Переводчик» и «Доктор Рихтер».
Действие «Переводчика» разворачивается в Таганроге времен нацистской оккупации. Школьный учитель становится коллаборационистом…
Мало какой российский сериал XXI века российские кинокритики обсуждали так горячо личностно, но и это и понятно — история, рассказанная в «Переводчике» одна из самых острых в военной тематике.
Кинокритик Евгений Ткачёв писал, что «в «Переводчике» Андрея Прошкина – идеологическом ремейке французского фильма «Старое ружьё» (1975) — вечно актуальный материал перекликается не только с классической лентой с Филиппом Нуаре (а точнее, с её финалом), но и с сериалом «Во все тяжкие» (Breaking Bad). Преподаватель химии в оккупированном немцами Таганроге… Трагедия начнётся, когда Стариков будет вынужден начать сотрудничество с нацистами. … Как учит нас картина «Соломенные псы» и ей подобные: взбунтовавшийся интеллигент страшнее любого разъярённого гопника. «Переводчик» говорит о том же, но ещё переводит эту мысль на буквальный, понятный всем язык. К сериалу Прошкина есть ряд претензий, но главная относится к финалу: в конце режиссёр явно начинает играть на понижение. Понятно почему: «Переводчика» показывают по «Первому каналу» и для его аудитории желательно разжевать историю как можно проще. Чертовки обидно, что этому неглупому, увлекательному, местами захватывающему кино в какой-то момент просто тупо не хватает тонкости. Оно начинает бить во все возможные точки наугад, в итоге большая часть «выстрелов» уходит в «молоко». Но из несомненных плюсов необходимо отметить то, что герой в конце всё-таки совершает поступок. Другое дело, что к тому времени его решительные действия уже никому толком не нужны. «Переводчик» рассказывает о том, как чужая война становится своей, когда она уже проиграна. И тут хоть стреляй, хоть стреляйся: исход один, спасенья нет» (Ткачев, 2016).
Алену Афанасьеву встревожила сама постановка вопроса коллаборационизма в «Переводчике»: «Сам фильм мне понравился, снят хорошо. Впрочем, другого я от режиссера Прошкина и не ожидала. Добротна и игра актеров, особенно, Виталия Хаева (поначалу я его даже не узнала), сыгравшего этого нелепого учителя…
Однако меня смутило другое, совсем не связанное с художественной ценностью этого произведения, а именно — тот факт, что главным героем картины стал человек, сотрудничающий с фашистами. … Учитель-переводчик вынужден сотрудничать с фашистами. Но что значит вынужден сотрудничать? Сейчас бы это назвали модным иностранным словом «коллаборационист». Замечу: в те, как сейчас сказали бы, не толерантные времена в таких случаях употреблялось другое слово, жесткое и точное – «предатель». А тогда и не могло быть иначе: либо белое, либо черное. Без полутонов. Сурово, но зато и понятия о родине, чести и достоинстве не были размытыми, как сейчас. Мне могут возразить, мол, хорошо сейчас рассуждать, а вот как бы мы себя повели, окажись в тех же условиях? Вот честно, не знаю. Но все же считаю так: ты либо откажись и погибни (а значит, на верную погибель отправятся и твои близкие – мать и беременная жена), либо срочно что-то предприми. К примеру, даже беременная жена героя попыталась сбежать, а у него самого даже мысли такой не возникло. И тут уже не важно, что далее по сюжету герой, человек, обыкновенный и совсем негероический, уже готов сопротивляться фашистам, и даже отважится смастерить самодельную бомбу… В общем, оба моих деда, доживи они до сегодняшнего дня, не поняли бы этого героя-коллаборациониста и вряд ли бы приняли его. Пожалуй, последую их примеру» (Афанасьева, 2014).
Кинокритик Никита Карцев посчитал, что главный герой «Переводчика» «вроде бы типичный гоголевский маленький человек и толстовский мученик, он на самом деле совершенно новый тип вроде бы положительного героя. Каждое его действие по отдельности выглядит правильным, но все они в совокупности совершенно неверны. Более того, губительны. Как для него самого, так и для всех окружающих. Он старается жить непротивлением злу насилием, твердит как мантру: «Я не делаю ничего плохого». Но и ничего хорошего не делает тоже. А когда наконец-то переходит в глухое сопротивление, становится только хуже, гораздо хуже. … И все-таки Стариков — настоящий трагический герой. … «Переводчик» на протяжении четырех серий упрямо и изобретательно смешит зрителя, воспитанного федеральными телеканалами. Так, что невозможно поверить, что все это всерьез. А в финале накрывает с головой гулким звоном» (Карцев, 2014).
А кинокритик Егор Москвитин был уверен, что «переводчик — типичный современный герой с внутренним конфликтом и двойной моралью. Общей судьбе, как персонажи большинства военных сериалов, он предпочитает индивидуальную волю — и ответственность в итоге тоже несет личную, а не коллективную. … При всех достоинствах сериала, его критическое противоречие между претензией на трагедию и вымученностью сюжета создает ощущение спекуляции, драматургического мелководья. Смягчающим обстоятельством здесь может быть тот факт, что в советском и российском кино нет традиции изображения быта войны, понимания жизни оккупированных территорий, исследований самого ожидания прихода немцев. … В любом случае попытка уйти от плакатного идеологического изображения войны с помощью маленького человека, то есть инструмента русской культуры XIX века, вызывает интерес и надежды. Не было бы здесь еще всей этой фальши. Между описанными сериалами возникает серьезный конфликт: в одном случае искусственна стилизация под советское кино, в другом искусственно освобождение от его законов» (Московитин, 2014).
На мой взгляд, наиболее глубокую статью о «Переводчике» написал недавно ушедший из жизни кинокритик Александр Тимофеевский (1958-2020): «Хороший фильм. И, конечно, очень одаренный режиссер Андрей Прошкин умеет так работать, что к разнообразным изъянам придираться нет желания. Ну, совсем нет. Но есть две проблемы. … фильм об интеллигенте-коллаборационисте. А значит, надо показать те зверства, за которые интеллигент берет на себя ответственность, идя на службу. Вот тут возникает первая проблема. Зверства показаны с явным перебором. … Повторяю, Прошкин в высшей степени профессиональный режиссер, он отлично понимает эту проблему и чуть-чуть сдвигает всю стилистику фильма в гротеск, даже в комикс, так, чтобы перебор со зверствами стал форматным. … Вторая проблема существенней. … Трагедия частного лица, попавшего в исторический катаклизм — излюбленная тема искусства ХХ века, и она не решается в пользу частного лица. Оно терпит крах. Крах этот имеет тысячи вариантов, но в любом случае это крах частного лица, а иначе про что был рассказ? Именно это сегодня не переваривается, по крайней мере, в сериале, герой которого должен вызывать постоянное сочувствие, из вечера в вечер. Это какое-такое сочувствие к предателю? Вы сошли с ума. Никакие дела не извиняют коллаборациониста — ни малое добро, ни даже малые подвиги. … Нет, он должен полностью переродиться, по капле выдавить из себя Чарли, изжить Мышкина, растоптать интеллигента, отказаться от частного лица, да и от любого лица в принципе — стать настоящим мужиком, героем, Рембо, чтобы, перебегая от стенки к стенке и отстреливаясь, уложить из автомата полсотни фрицев, чтобы зритель облегчено вздохнул: правильный был пацан, врагу бы я не сочувствовал. Все напрашивающиеся вопросы — как это могло случиться, ведь переводчик весь фильм спотыкался и падал, как же он вдруг так ловко бегает и еще ловчее убивает, ведь он ножом только за столом пользовался, а автомата в руках не держал? — все эти глупые вопросы Прошкин снимает, пародируя голливудский финал и собирая штампы в кучку, включая совсем серийную сцену с вроде бы убитым героем, который восстает из мертвых, чтобы прикончить начальника, главного супостата. Пародия идет не только через комиксовое занижение, но и через сомнамбулическое завышение — замечательна вся прелюдия к расстрелу, медленная, торжественная, с глаженьем белой рубашки и разглядыванием себя в зеркале. Это не подготовка к операции, а священнодействие, ритуал, дышащий местью, и кто знает, может, все это произошло в воображении героя, привиделось ему, когда он рыдал над трупами матери, жены и младенца?» (Тимофеевский, 2014).
Зрительские мнения о «Переводчике» разделились между «за» и «против» и «понравилось не все».
«За»:
«Отличный психологический фильм! Приговор всем приспособленцам. Ясно показано, что на войне в стороне оставаться невозможно. Или ты с врагом — или против него. Иначе — нельзя. … Это фильм не о войне и не о жизни в оккупированном городе. Это кино о нравственном обоснованном выборе» (Евгений).
«Нужный фильм, несомненная удача создателей фильма. Замечательная игра всех артистов, особенно хочется отметить актера Хаева. … Обыкновенный, простой человек, поставленный в нечеловеческие условия фашизма, не сразу осознает свою жизненную задачу. Но, как честный человек, он не может не сразиться с носителями фашизма, хотя поначалу еще видит в них людей» (Анисья).
«Фильм не просто понравился, он значительно лучше того, что наснимали о войне в последнее время. Безусловно, веришь в творческую и человеческую честность создателей, поэтому так интересно смотреть. Хотя последнюю серию смотреть очень тяжело, а значит, с драматизмом и трагизмом всё в порядке, удивляюсь, если кому-то этого не хватило. Хаев и его немецкий партнёр играют просто прекрасно! Лариса Малеванная и Карина Андоленко тоже соответствуют. Очень интересное музыкальное сопровождение, не такое, как привыкли зрители, когда в нужных местах "звучит тревожная музыка". Согласна, что это настоящая удача, жаль только, что таких фильмов единицы» (Зеленка).
«Тяжелая психологическая драма человека, поставленного перед выбором: жить или не жить вообще, а не просто жить в сытости или быть голодным. Ведь отказ пойти на службу к фашистам означал смерть немедленную, а работа на фашистов — презрение окружающих и возможную смерть в отдаленной пока перспективе. Он выбирает жизнь и хоть какую-то возможность спасти семью. И очень сильно показано его постепенное озверение. Ведь сначала он просто не мог убить человека, даже фашиста, но никакая психика не выдержит того, что ему довелось пережить (да и не только ему) в оккупации. … Есть о чем задуматься» (Ольга).
«Против»:
«Несмотря на интересную идею, фильм получился нудный, несмотрибельный и даже раздражительный, и в большей части из-за слабого главного героя. У актёра нет харизмы, ему не хочется сопереживать, неинтересно, что с ним будет в следующую секунду, он не запоминается… Шикарен немец — вот за ним интересно наблюдать. А так в целом визуально снято правдоподобно, хороший художник, костюмы, достойная музыка — а кино нет...» (Зритель).
«Фильм смотрю. Но без удовольствия. Постоянно настораживают какие-то неточности, натянутость, недостоверность. … Весь фильм какой-то фальшивый» (Сеня).
«Понравилось не все»:
«Ну, определенно в этом фильме что-то есть, какая-то изюминка, которая заставляет зрителя смотреть фильм. Интересная роль у Хаева — переводчик. … Да, вроде фильм неплохой, даже интересный, местами захватывающий, ситуация в которую попал Стариков, не из хороших: здесь смерть или смерть, выхода все равно нет. Но вот чего-то не хватает, что-то не до конца сделано» (И. Алтанов).
«Если сильно не придираться, то в общем-то ничего. Показана роль маленького человека на большой войне. Мы все привыкли к героизму, нас этому учили, и это правильно. Но все ли герои? Как бы поступил каждый из нас в подобных ситуациях? Патриотизм на словах и патриотизм на деле ой как рознятся. Хотя лично мне чего-то не хватает, сюжет как будто размыт» (Семруч).
Киновед Александр Федоров