Первые недели после решения Алисы остаться пролетели в напряжённом ритме. Малахиэль, вернувшись к своей маске высокомерного чародея, оказался и правда строгим учителем. Его «уроки этикета высшей магии» больше походили на садистские квесты на выживание.
«Этикет, милая моя невежда, — это не только не проливать зелье на мантии древних архимагов, но и не быть съеденной первым же встречным обитателем межмировья, потому что ты пахнешь паникой и неотёсанной энергией», — заявил он однажды утром и, щёлкнув пальцами, перенёс их обоих на порог странного леса.
Это был не лес в привычном понимании. Деревья, больше похожие на сплетения чёрного дыма и окаменевшего света, тянулись к лиловому небу. Воздух был густым и сладковатым, а каждый шаг по хрустящему, похожему на стекло, грунту отзывался эхом. Но самым жутким был шёпот. Он исходил отовсюду — из-под корней, из крон деревьев, — навязчивый, неразборчивый, полный чужих мыслей и обрывков воспоминаний.
— Лес Шепчущихся Теней, — с деланной небрежностью пояснил Малахиэль. — Местные фантомы питаются психической энергией. Они выуживают из памяти самые яркие воспоминания и заставляют переживать их снова и снова, пока от жертвы не останется лишь пустая оболочка. Твоё задание — дойти до центральной поляны и сорвать серебристый цветок Лунной Забвения. Он пригодится для одного... реагента. Не дай теням утащить тебя в прошлое.
Алиса сглотнула. Шёпот становился громче. Она услышала отдалённый смех подруг из своего мира, запах свежеиспечённого хлеба из бабушкиной кухни, почувствовала тепло солнца на коже в далёком Петербурге. Сердце сжалось от тоски.
— Сконцентрируйся, — его голос прозвучал резко, словно удар хлыста. — Твоё настоящее — здесь. Всё остальное — лишь пыль.
Она кивнула, сжала кулаки и сделала шаг вперёд. Тени сгущались, принимая очертания. Впереди замерцал призрачный образ её квартиры, дверь в которую была приоткрыта. Она знала, что стоит ей шагнуть туда, и кошмар начнётся.
Внезапно из чащи выплыла тень, приняв облик её первой любви. «Алиса, я так по тебе скучал», — прошептало призрачное создание, протягивая руку. Сердце Алисы готово было разорваться.
Но вместо того чтобы поддаться, она вспомнила урок Малахиэля. «Грубая сила — для слонов, изящество — для чародеев». Она не стала отталкивать тень или убегать. Она закрыла глаза и представила не свою квартиру, а чертог. Неуклюжие попытки зажечь свечу, взрывы зелий, язвительные комментарии Малахиэля, и тот единственный миг, когда он улыбнулся по-настоящему. Она наполнила разум им, их общим настоящим.
Призрак коснулся её плеча, но тут же отпрянул с шипением. Образ квартиры распался. Шёпот стих на несколько секунд, будто тени были озадачены. Она нашла свою защиту.
Дойдя до поляны, она увидела цветок, сиявший холодным, чистым светом, рассеивающим мрак. Когда она сорвала его, лес затих.
Вернувшись к Малахиэлю, который наблюдал за ней с каменного выступа, она ожидала насмешки. Но он молча взял цветок, и в его глазах мелькнуло нечто, что можно было принять за уважение.
— Примитивно, — произнёс он наконец. — Но... достаточно изящно для новичка. Не умри пока, ты мне ещё нужна для мытья полов.
Следующим испытанием стала Библиотека — место, которое Алиса до ужаса ненавидела. Свитки здесь не просто кусались. Они сбегали с полок, подставляли подножку, шептали оскорбления и меняли свои тексты, чтобы сбить с толку.
Малахиэль поручил ей найти «Трактат о Зыбкой Сути Вещей» — манускрипт, известный своим скверным характером.
— И не вздумай читать его вслух, если не хочешь, чтобы твои внутренние органы поменялись местами, — предупредил он, уходя по своим, без сомнения, важным делам.
Охота началась. Свиток «Основы Пиромантии» попытался поджечь ей волосы. Том «История Угасших Цивилизаций» рыдал так громко, что с полок сыпалась пыль. А «Сборник Любовных Заклинаний» преследовал её, навязчиво предлагая «наколдовать суженого».
Наконец, загнав «Трактат» в угол, Алиса поняла, что сила здесь не поможет. Она села на пол, прямо в пыль, и... начала рассказывать. Сначала просто так. О своём мире. О машинах, о интернете, о музыке, о котором эти древние манускрипты не могли иметь ни малейшего понятия.
Библиотека затихла. Свитки медленно, один за другим, стали подползать ближе, словно заинтригованные дети. «Трактат о Зыбкой Сути» приоткрылся, и на его странице проступили слова: «...и что такое этот ваш "интернет"?»
Алиса улыбнулась. Она говорила с ними. Не как с вещами, а как с живыми существами. Она рассказывала о социальных сетях, и свитки сравнивали их с магическим телепатическим эфиром. Она описала самолёты, и они оживлённо зашелестели, обсуждая примитивность подобной механики.
Когда через несколько часов Малахиэль зашёл в библиотеку, он застыл на пороге. Алиса сидела в центре зала, окружённая горой свитков, которые внимательно её «слушали», а «Трактат» и вовсе лежал у неё на коленях, мирно покачиваясь в такт её речи.
— Я... вижу, ты нашла подход, — произнёс он, и в его голосе было странное сочетание раздражения и восхищения.
— Они просто хотели внимания, — пожала плечами Алиса. — Им, как и некоторым, скучно.
Малахиэль фыркнул, но забрать «Трактат» оказалось проще простого.
Несмотря на кажущееся затишье, тень над чертогом не исчезла. Иногда по ночам Алиса просыпалась от далёкого, леденящего душу рёва. Малахиэль становился мрачнее и проводил всё больше времени в обсерватории, наблюдая за трещинами между мирами.
Однажды ночью грохот повторился — громче и ближе. Алиса вскочила с постели и бросилась в зал. Малахиэль уже был там, его руки описывали в воздухе сложные дуги, сшивая разрывающуюся ткань реальности. Но на этот раз что-то было не так. Из одной из трещин, с шипением, словно раскалённый металл, вырвался луч чёрного света и рикошетом ударил в Алису.
Она не почувствовала боли. Но мир вокруг изменился. Чертов чертог исчез. Она стояла в знакомом до слёз месте — в своей старой квартире в Петербурге. Всё было на своих местах: книги, компьютер, чашка недопитого чая на столе. За окном шёл дождь.
— Иллюзия, — прошептала она себе.
— Всё так же умна, как и прежде, — раздался мягкий, тёплый голос.
Она обернулась. В дверях стоял её бывший парень, Дмитрий. Тот, с которым они расстались за год до её исчезновения. Он улыбался своей старой, доброй улыбкой.
— Дима? Но ты...
— Я скучал по тебе, Лиска. Вернись. Всё может быть как раньше.
Иллюзия была идеальной. Она чувствовала тепло его рук, запах его одеколона. Это было её самое заветное, самое тайное желание — вернуться к той, простой жизни. Сдаться. Остаться.
Она закрыла глаза. Воспоминание о Лесе Шепчущихся Теней дало ей силы.
— Нет, — твёрдо сказала она. — Того мира больше нет. Мой мир — здесь. С невыносимым, высокомерным, одиноким чародеем, который нуждается во мне, даже если сам никогда в этом не признается.
Образ Дмитрия исказился, почернел и рассыпался в прах. Квартира растворилась. Алиса снова оказалась в чертоге, на коленях, тяжело дыша. Малахиэль стоял над ней, его лицо было бледным, а в глазах горел настоящий, неприкрытый ужас.
— Ты... — он не закончил фразу.
Он просто резко отвернулся, снова принявшись за укрепление барьеров. Но его руки слегка дрожали.
С того дня что-то изменилось. Он перестал язвить по каждому поводу. Его критика стала более конструктивной. Иногда, застав его за изучением какого-нибудь свитка, Алиса видела, как он задумчиво смотрит на неё, а потом быстро отводит взгляд.
Она больше не была просто игрушкой или невольной гостьей. Она стала его союзником. И оба они понимали — их объединённая сила когда-нибудь снова понадобится. И следующая буря будет хуже. Гораздо хуже. Но теперь Алиса знала, что встретит её не одна. Её приключение обрело новый, гораздо более глубокий смысл.
Продолжение следует...