Сергей давно жил один. У него была приличная работа, солидный дом в черте города, иномарка у подъезда, дача с беседкой и баней. На банковской карте всегда лежала крупная сумма, были командировки и встречи с деловыми людьми. Как говорится, живи и радуйся. Вот только к вечеру в просторной, хорошо отремонтированной квартире звенела пустота. Телевизор шумел фоном, ноутбук светился, а разговаривать было не с кем. Любовь — та самая, из-за которой домой спешат, — у него так и не получилось сохранить. Когда-то всё было: и жена, и маленькая девочка, и ощущение, что жизнь наконец-то встала на рельсы. А потом он сам всё сломал. Правда, если быть честным, не без «помощи» матери и одного слишком ловкого «друга».
— Кто последний в очереди? — вырвал его когда-то из мыслей звонкий женский голос.
Молодой тогда ещё Серёжа чуть привстал со скамейки и обернулся:
— Я, — отозвался он и встретился взглядом с девушкой.
Она была в лёгкой светлой блузке, простых джинсах, с аккуратно собранными в хвост волосами. В руках держала поликлиническую карточку, на лице — лёгкая усталость, но без раздражения.
Девушка присела на край скамейки. В тот день людей было много: все сдавали кровь и проходили медосмотры. Талоны, очередь, медсёстры туда-сюда. Коридор гудел, как улей.
Сергею она понравилась сразу, ещё до того, как он успел понять, чем именно. Может, открытым взглядом, может, спокойствием, с которым она просто села и стала ждать своей очереди, не закатывая глаза и не охая.
Подойти, представиться, завести разговор?
Он мысленно прокрутил десяток вариантов начала, и все показались ему идиотскими. «Привет, я Серёжа, стою тут, как и ты» — звучало нелепо даже в голове.
Он решил действовать иначе: дождаться, пока она пройдёт все кабинеты, и встретить уже на улице, где не будет запаха хлорки и чужих разговоров.
Ждать пришлось долго. Девушку вызывали то сдавать кровь, то в кабинет терапевта, то ещё куда-то. Сергей за это время успел сдать анализы, пройти врача, подписать бумажки. Надев куртку, он задержался в коридоре, делая вид, что смотрит объявления. На самом деле он ждал её.
Наконец она вышла — в той же светлой блузке, с чуть покрасневшим от укола сгибом локтя, держа в руках карточку.
Он выдохнул и решился:
— Привет, — догнал её он уже на улице, у крыльца.
— Привет, — она обернулась, не скрывая удивления.
— Я Сергей, — он неловко улыбнулся. — Ты за мной в очереди занимала сегодня, в процедурный.
— А, да, помню, — улыбнулась она уже теплее. — Я Ольга.
— Ты медосмотр проходишь? На работу устраиваешься? — спросил он, чтобы просто не молчать.
— Да, — кивнула. — В офис, бухгалтером. Без медосмотра не берут.
— А я для прав прохожу, — Серёжа встряхнул в руке медкарту. — Хочу наконец получить водительские, машину купить.
Они шли рядом по аллее возле поликлиники. Сергей чувствовал, как спотыкаются мысли: ему отчаянно хотелось сказать что-то не банальное, но выходили всё те же вопросы — «где живёшь», «чем занимаешься».
Он вдохнул и решился:
— Давай вечером встретимся? Побродим, мороженого поедим?
Ольга замялась, отвела взгляд:
— Я… я не местная, снимаю комнату. Хозяйка строгая, если поздно приду, будет ругаться. — Она чуть смутилась.
— Давай я за тобой зайду и сам с ней поговорю, — неожиданно для себя предложил он. — Объясню, что ты не по подворотням гуляешь.
Оля улыбнулась, уже не так настороженно.
— Ладно, — сказала она после короткой паузы. — Тогда жду в шесть.
Ей было явно приятно, что симпатичный парень не отступил после первой отговорки.
Вечером они шли по парку, ели пломбир в стаканчиках, и Сергей вдохновлено рассказывал о своём будущем.
— Вот получу права, — размахивал он рукой с мороженым, — потом накоплю и куплю машину. Потом диплом получу, устроюсь на нормальную работу. А там — дом, своя мастерская. Я резьбой по дереву увлекаюсь, можно из этого сделать дело.
Он говорил горячо, слишком образно для обычного «плана на жизнь».
— Это всё пока что мечты, — чуть усмехнувшись, заметила Оля.
— Ну и что? — не согласился он. — Без мечты и шагнуть никуда не получится. А ты? О чём мечтаешь?
Она чуть пожала плечами:
— Я живу сегодняшним днём. Чего мне суждено — то само ко мне придёт. Насильно у судьбы ничего не вытребуешь.
Ему казалось, что они очень разные. Он — в голове уже строит мастерскую, цех, дом, машину. Она — спокойно принимает то, что есть. Но именно это спокойствие и цепляло: рядом с ней его мечты переставали казаться смешными.
Они начали встречаться. Не бурно, не кинематографично, а как-то очень по-человечески: прогулки, разговоры, редкие кино-сеансы, чай на кухне у Ольгиной хозяйки, когда та уходила к соседке.
Ольге нравилась его целеустремлённость и то, как он загорается, когда говорит о будущем. Серёже нравилось, как она держит его на земле и при этом не обесценивает его планы.
Так прошло несколько лет. Когда Сергею осталось доучиваться один семестр, он поймал себя на том, что не представляет своей жизни без этой женщины.
Однажды вечером, когда они сидели у него дома на кухне, пили чай с вареньем, он просто взял и спросил:
— Оль, ты выйдешь за меня?
Без кольца, без свечей, без коленопреклонений. Между хлебницей и чайником.
Ольга посмотрела на него пристально, словно взвешивая что-то внутри, а потом просто кивнула. Без визга, без слёз счастья, без слов «я так мечтала» — просто тихое согласие.
Он, конечно, где-то в глубине души ожидал большего — хотя бы радостного смеха. Но тут же сам себя оборвал: а чего он хотел, если и предложение сделал «между делом», без подготовки.
Ольга позвонила маме:
— Мам, я выхожу замуж. Свадьба в конце месяца, приезжайте.
— Олечка, это же такое счастье! — взахлёб говорила мать. — Почему ты такая… спокойная? Ты хоть улыбаешься?
— Мама, — тихо сказала она. — Для меня это просто день. Важный, но день.
Сергей после её согласия будто вырос на голову. Хотелось всё — сразу и лучшее. Он рвался на работу, брал подработки, по ночам разгружал вагоны, а днём шёл в цех, где подрабатывал резьбой по дереву. В те годы это было модно: рамки, панно, шкатулки, подставки. Заказы сыпались, стоило только успевать.
Ольга наотрез отказалась от свадебного платья:
— Я не вижу смысла тратить кучу денег на платье, которое я надену один раз. Лучше вложим в дело.
Она предложила то, что в итоге перевернуло их жизнь: собирать деньги не просто так, а открыть своё небольшое производство. Сергей — руки, она — мозги и бухгалтерия.
— Оль, ну давай всё-таки сделаем тебе праздник, — уговаривал он. — Хотя бы скромное платье, ресторанчик…
— А потом годами будем отдавать кредиты за эти «платье и ресторанчик»? — возмущалась Оля. — Я не хочу свадьбу для фотографий и впечатления на родственников. Я хочу жить нормально. Мы ещё успеем…
Он посмотрел на неё и сдался:
— Ладно, будет так, как ты хочешь.
Свадьба вышла скромной, почти домашней: родители с обеих сторон, пару друзей. Без белого платья, без «горько» до хрипоты. Зато без долгов.
Ольга уволилась с работы. Она была толковым бухгалтером и смогла грамотно оформить все документы для открытия дела: ИП, налоги, счета.
Рекламу разместили, как могли: объявления, знакомые, сарафанка. Заказы посыпались довольно быстро.
Сначала всё делали дома: кухня и зал превратились в мастерскую, заготовки стояли вдоль стен, стружка была везде. Через два месяца стало понятно, что так дальше нельзя.
У одного знакомого пустовал большой гараж. Его и сняли в аренду. Ольга первое время помогала Сергею во всём: и бумаги вести, и заказы принимать, и даже шлифовать изделия. Потом стало ясно, что вдвоём они уже не справляются, и они взяли первого помощника.
Работа кипела. Станки гудели, стружка летела, заказы уходили пачками.
Однажды сквозь шум работающего станка Сергей услышал голос:
— Серёжа!
Он обернулся — в мастерскую, задыхаясь от быстрого бега, влетела Ольга.
Она, не замедлив, подбежала, обняла его за шею и, уткнувшись носом в его грудь, прошептала, а потом уже вслух сказала, сияя:
— Нас теперь будет трое.
Сергей на секунду даже не понял, а потом его словно током ударило. Он подхватил жену, закружил между станками, не обращая внимания ни на стружку, ни на работников, которые с улыбкой наблюдали за этим.
Он давно мечтал стать отцом, но боялся вслух об этом говорить, чтобы не сглазить. Теперь мечта становилась реальностью.
С этого дня всё вертелось вокруг Ольги.
Маринованные огурцы с вареньем ночью? Пожалуйста. Макароны с шоколадом? Будет. Ему нравилось выполнять её порой странные желания, казалось, что так он участвует в чуде.
Ночами он спал чутко. Каждый её вздох казался ему важным сигналом. И вот в одну из ночей Оля резко вскрикнула.
— Серёжа! — голос её был сорван от боли.
Он подскочил, как будто его выстрелили из пушки. Сумка для роддома стояла у двери уже несколько недель — на всякий случай. Он помог ей встать, накинул на себя куртку, на неё плащ, поддерживая, вывел к машине.
— Аааа… — Ольга стонала по дороге.
— Родная, ещё немного, ещё чуть-чуть, — повторял он, не замечая, что едет быстрее положенного, но при этом вжимается в руль, чтобы никого не задеть.
До роддома они домчались всего за четыре минуты — потом он сам удивлялся, как так вышло. Но тогда ему казалось, что прошла вечность.
Олю увезли в родзал, а Сергея оставили в коридоре. Он ходил туда-сюда, потом вышел на улицу подышать, потом снова вернулся. Время перестало существовать: были только его шаги и закрытая дверь.
Несколько часов тянулись мучительно долго. Он успел сесть, привалиться к стене и даже задремать от усталости и напряжения.
— У вас девочка, — услышал он внезапно.
— Что? — он вскочил. — Кто?
Молодой врач, поправляя халат, улыбнулся:
— Девочка родилась. Поздравляю, вы — папа.
Сергею казалось, что у него отнялись ноги. Руки тряслись, глаза наполнились слезами. Он стоял с комом в горле и не знал, что делать: бежать к Оле, спрашивать, где ребёнок, звонить всем подряд.
Медсестра, заметив его состояние, мягко сказала:
— Идите домой, выспитесь. Завтра придёте. Они обе сейчас будут спать.
— А Олечка? Наш ребёнок? — растерянно переспросил он.
— С ними всё хорошо, — заверила медсестра. — Им нужно отдохнуть.
По дороге домой Сергей едва сдерживал себя, чтобы не кричать от счастья.
Первым делом он позвонил своей маме и маме Ольги:
— Вы стали бабушками! — буквально заорал он в трубку. — Девочка! У нас девочка!
Его распирало изнутри, казалось, что если он не поделится этой новостью с миром, его разорвёт.
А потом он поехал к друзьям. Позвонил, созвал всех в ресторан: ребят, с которыми разгружал вагоны, тех, кто помогал с гаражом, давних товарищей.
Стол накрыли быстро, тосты посыпались один за другим.
— Ну, как назовёте? — спрашивали, чокаясь с ним.
— Я хочу Валерия, — честно признался Сергей. — Но надо с Олькой посоветоваться.
— Чего советоваться? — отмахнулся один. — Ты отец, ты и решай.
Алкоголь лился рекой, он пил не чувствуя меры, опьянев не столько от спиртного, сколько от счастья.
Спал он мало. Проснувшись, понял, что единственное его желание — увидеть дочь.
Он сорвался в роддом. Ольга уже поджидала его у окна. Держа в руках маленький свёрток, она приподняла ребёнка, показала ему.
Снизу Серёга, конечно, мало что мог разглядеть. Но ему и не нужно было: он знал — там его девочка, самая красивая.
— Лерка! — выкрикнул он снизу.
Ольга отрицательно покачала головой и беззвучно произнесла:
— Лиза.
Он почувствовал лёгкий укол в груди — ему тоже было важно это имя. Но тут же проглотил своё, даже внутреннее, недовольство: рожала она, ей решать.
«Главное, что она есть», — подумал он и улыбнулся.
Выписка была почти киношной. Шары, цветы, родственники с обеих сторон. Ольга с Лизой на руках, Сергей, сияющий, как новый рубль.
Дома Оля, переступив порог, ахнула. Одна из комнат была полностью переделана под детскую: нежные обои, крошечная кроватка, пеленальный столик, комод, мягкий ковёр. Везде цветы, воздушные шары.
Она сразу поняла, что всё это делал он: ночами, между сменами, своими руками.
— С этого дня вся бумажная работа — на мне, — заявил Сергей, когда они остались наедине. — Ты ничем не занимаешься. Только ребёнок и отдых.
— А я что? Буду так сидеть? — в её голосе прозвучала обида.
— Оль, — он подошёл, обнял её. — Ты будешь растить нашу дочь. Это важнее любых счётов.
— Это на несколько лет. А потом? — не сдавалась она.
— Поживём — увидим, — улыбнулся он, не желая думать дальше, чем на месяц вперёд.
Предприятие росло. Гараж стал тесным — построили ангар. Купили новые станки, расширили линейку изделий. Уже работало человек десять. Заказов было так много, что иногда работали в три смены.
Сергей, хоть формально стал директором, никогда не прятался в кабинете. Он всегда был в цеху: ругался, шутил, помогал, подсказывал.
Иногда по вечерам он возвращался домой, вставлял ключ в дверь, и сердце сжималось: «Неужели это правда всё моё?»
Ольга встречала его у порога — часто с Лизой на руках, иногда просто обнимая за шею.
— Всё, что у нас есть — благодаря тебе, — с искренним восхищением говорил он ей.
— Не выдумывай, — усмехалась она, поправляя ему воротник. — Это твои золотые руки, Серёж.
— Если бы ты тогда не придумала с бизнесом, мы бы сейчас копейки считали, — упрямо повторял он и целовал её.
Лиза росла, радуя всех вокруг.
Однажды, когда девочке было примерно три, Сергей пришёл домой, а Ольга поманила его рукой:
— Иди сюда, кое-что покажу.
В детской Лиза стояла, развернувшись спиной. Ольга опустилась на корточки и указала ему на нижнюю часть её спины:
— Смотри, какая у неё родинка. В форме сердечка.
Сергей присмотрелся. Действительно — чёткий, тёмный контур сердца.
— Вот это да… — выдохнул он. — Значит, наша любовь не только в головах, но и на ребёнке отпечаталась.
Ольга рассмеялась, обняла его. Они так и стояли — втроём, тесно прижавшись друг к другу.
Годы шли. Ангар превратился в небольшое производство, потом — почти в завод. Появились отдельные цеха, начальники смен, бухгалтерия, менеджеры. Рабочих стало больше пятидесяти.
Сергей Викторович (именно так теперь к нему обращались) стал для многих «большим начальником», хотя для себя он оставался тем же мужиком в замызганной спецовке.
Он купил семье загородный дом с садом, в городе — просторную квартиру. Сначала машину сменил себе, потом купил отдельную Ольге — «чтобы не зависела от моих графиков».
Лиза занималась с нянями и преподавателями: музыка, иностранные языки, теннис, танцы. Всё то, о чём в его детстве и мечтать было трудно.
— Помнишь, когда-то ты про это только мечтал? — как-то ночью шепнула Ольга, лежа рядом с ним в постели.
— Да, — усмехнулся он, притягивая её ближе. — Но без тебя ничего этого не было бы.
— Я тебя люблю, — сказала она в темноту.
— А я тебя, — ответил он, целуя её в волосы. — Вы с Лизкой — всё, что у меня есть.
Однажды утром их разбудила Лиза.
Пятилетняя, шустрая, с растрёпанными локонами, она заползла к ним в кровать:
— Мама, папа, давайте сегодня в парк развлечений! Там, где большие качели и сладкая вата!
Сергей перевёл взгляд на Ольгу:
— А что? — улыбнулся он. — Почему бы и нет?
— У тебя же работа, — напомнила она.
— Работа подождёт, — отмахнулся он, уже нащупывая телефон. — Один день мир не рухнет.
Он позвонил заму, предупредил, что сегодня его не будет. Отменил занятия и всех нянь. День они провели втроём: аттракционы, батуты, сладкая вата, смех.
Сергей, смотря на смеющуюся Лизу, думал, что если счастье и можно потрогать, то вот оно — в липких детских пальчиках и счастливых глазах жены.
Через несколько дней он решил, что его девочкам нужен не только парк, но и отдых посолиднее.
Вернувшись с работы, снял куртку, вдохнул запах борща из кухни и, входя, сказал нарочито непринуждённо:
— Оль, Лизка… Я вам путёвки купил. На море. Тёплая страна, хороший отель. Летите, отдыхайте.
Ольга, помешивая суп, подняла на него глаза:
— Нам и тут хорошо, рядом с тобой, — мягко возразила она, дотронувшись до его руки.
— А я пока поработаю спокойно, не отвлекаясь, — подмигнул он. — И вам смена обстановки. Море, солнце…
Она поняла, что решение он уже принял. И не стала спорить.
Сборы прошли быстро. Лиза прыгала по комнате, складывая в чемодан то книжки, то игрушки.
Это было их первое настоящее море: солнце, пляж, чистый песок. Ольга писала ему сообщения, присылала фотографии: Лиза с мороженым, Лиза, строящая замок из песка, закат над водой.
Сергей тем временем полностью ушёл в работу. Пустой дом давил, и он спасался цифрами и чертежами. Сидел допоздна в кабинете завода, перебирая документы.
— Привет, друг! — раздалось однажды из-за двери.
На пороге стоял Антон — давний товарищ Сергея, с которым они когда-то вместе разгружали те самые вагоны.
— Антоха! — искренне обрадовался Сергей.
Они обнялись. Антон привычно уселся напротив стола, откинувшись на спинку стула:
— Ну что, жив-здоров, директор?
— Работаю, — Сергей развёл руками. — Девчонки на море, я тут как червяк в бумагах.
— Тем более, поехали вечером отдохнём, — предложил друг. — Знаю одно местечко. Твои уехали, моя тоже за границей. Самое время.
— Не могу, — покачал головой Сергей. — Проект надо добить.
— Серый, я тебя не понимаю! Ты всё работаешь и работаешь. Ты жить-то когда собираешься?
— Пожить ещё успею, — упрямо ответил Сергей. — Пока Оли с Лизой нет, надо сделать всё по максимуму.
Антон встал, хлопнул ладонью по столу:
— Учти, так ты и друзей всех потеряешь.
— Дверь за собой прикрой, — буркнул Сергей, даже не подняв головы.
Дверь хлопнула так, что дрогнули стёкла. Этот звук неожиданно вывел его из состояния «режима директора».
Он поднял голову, посмотрел на пустой кабинет, на стопки бумаг… и стало вдруг так тоскливо, что он сам удивился. Жизнь крутится вокруг завода, а он — как винтик в собственном механизме.
Сергей взял телефон и набрал номер:
—Антоха, сегодня вечером я с вами.
На том конце его встречным смехом и одобрительными криками поприветствовали.
Вечером Сергей стоял у входа в ночной клуб. Музыка гремела уже на улице, внутри пахло сигаретным дымом, алкоголем и чем-то сладким, тяжёлым.
Он вошёл, не без брезгливости морщась носом. У столика у стены увидел Антона и ещё двоих старых знакомых.
— Ну наконец-то! Штрафную ему, ребята!
— Я много не могу, — сразу предупредил Сергей. — Завтра девочки прилетают, мне их в аэропорту встречать.
— Всем «нельзя», — отмахнулся друг, наливая стопку. — А мы живём один раз.
Сначала Сергей ещё пытался контролировать себя, но под смех, музыку и крики «давай по одной» контроль растворился.
Потом были танцы, чьи-то громкие шутки, вспышки света, незнакомые лица, приглушённые разговоры в коридоре. Всё смешалось в один мутный поток.
А потом — провал.
Тёмная вода, в которой утонули все воспоминания.
— Предатель. Как ты мог так поступить?
Голос был знакомым и любимым. Но сейчас он звенел от боли и злости.
Сергей с трудом распахнул глаза. Голова раскалывалась. Перед ним стояла Ольга. Лицо её было бледным, глаза покраснели, руки дрожали. Она хватала всё, что попадалось под руку — книгу, подушку, платок — и бросала в его сторону, словно хотела хоть чем-то причинить ему физическую боль, чтобы сравнять счёты с душевной.
— Оль… — хрипло выдавил он, поднявшись на локтях. — Да подожди… Я только посидел с друзьями…
— Да? — она рассмеялась коротко, зло. — А этого «друга» ты где нашёл?
Она резко указала пальцем куда-то вправо. Сергей машинально обернулся. На соседней подушке, прикрывшись простынёй, лежала молодая девушка. С растрёпанными волосами, размазанной косметикой. Совершенно голая. И он сам был без одежды.
Сергей почувствовал, как мир под ним качнулся. Он схватился за голову, пытаясь в памяти найти хоть что-то после танцпола. Но там зияла чёрная дыра.
— Оля, я… я правда ничего не помню, — он говорил, сам себя ненавидя за эти слова. Они звучали, как дешёвое оправдание из плохого сериала.
— Знаешь, что самое страшное? — тихо сказала Ольга. — Я тебе верю. Ты действительно можешь ничего не помнить. Но легче от этого не становится.
Она повернулась к девушке:
— Одевайся и уходи.
Та молча вскочила, собирая по полу свои вещи. Сергей отвёл глаза. Через минуты две хлопнула входная дверь.
Они остались вдвоём.
— Я… — начал он.
— Молчи, — Ольга подняла руку. — Просто молчи.
В её голосе не было истерики. Только пустота и усталость.
— Ты понимаешь, что сейчас всё закончилось? — тихо спросила она.
— Нет. Нет, подожди, — он сел, прикрывшись простынёй, как будто эта тряпка могла его защитить. — Оль, это… это ошибка. Я… я был пьян.
— Ты не споткнулся, спускаясь по лестнице, — холодно сказала она. — Ты лег с другой женщиной. Пьяным, трезвым — ЛИШЬ бы повод нашёлся.
Сергей попытался приблизиться, но она отодвинулась, словно боялась, что прикосновение прожжёт её до костей.
— Я… соберу вещи и уйду. Поживу пока у друзей, — глухо сказал он, чувствуя, что слова повисают в воздухе, не имея никакого веса.
— У какой такой друзей? — Ольга зло усмехнулась. — Я знаю твоих дружков. Это я уйду от тебя. Подам на развод, заберу Лизу. И ты её больше никогда не увидишь. Понял?
— Нет, — он резко качнул головой. — Оля, нет. Не забирай у меня дочь. Возьми всё, что хочешь. Дом, машину, деньги, завод. Только Лиза…
— Мне не нужно ничего из твоего, — отчеканила она. — Ни ты, ни твой дом, ни твои машины. Я хочу только спокойную жизнь без такого «счастья».
Он сглотнул:
— Я хотя бы помогу вам деньгами. На первое время. Куплю квартиру…
Она замерла на секунду. Потом кивнула:
— Квартиру — да. Деньги — нет. Купишь нам небольшую квартиру в городе — и всё. На остальное я напишу отказ.
— Пожалуйста, не делай так… Вы — единственное что у меня есть, — голос его сорвался.
Но Ольга уже отвела взгляд. В нём больше не было того тёплого света, что когда-то согревал его до костей. Она собрала вещи. Собрала вещи дочки и вызвала такси. Лиза, заспанная, с куклой в руках, испуганно смотрела то на маму, то на папу, не понимая, почему у мамы лицо мокрое и почему папа не смеётся. Они сели в чужую машину и уехали. Просто так — выехали за ворота и исчезли в потоке машин. Сергей стоял, держась за холодные прутья ворот, и смотрел им вслед. В груди было пусто.
На следующий день, когда голова уже позволяла хоть как-то думать, он перезвонил Антону:
— Что вы мне вчера подмешали? — почти зарычал он в трубку. — Я ничего не помню.
— Слушай, да ничего мы не подмешивали, — оправдывался Антон. — Ты сам пил, Серый. Одну стопку за другой. Никто тебя за руку не тянул.
— Я не верю, что от одного алкоголя так сносит голову, — выдохнул Сергей.
Но чем дальше он пытался вспомнить, тем отчётливее приходили обрывки:
девица у выхода из клуба, как он ей хвастается, что он «крутой директор»; такси; ещё алкоголь и противный женский смех… А дальше — провал. Но уже не такой гладкий.
«Что это было? Затмение? Или я на самом деле настолько идиот?» — думал он.
Начался настоящий загул. На работу он ездил всё реже, делами почти не занимался. Замдиректора приезжал домой, говорил, что производство падает, что конкуренты наступают, но Сергей лишь отмахивался, наливая себе очередной стакан.
Прошёл год. Потом ещё один. Как-то раз Антон приехал лично.
— Посмотри на себя, — кричал он. — На кого ты стал похож?!
Сергей сидел в мятой футболке, щетина на пол-лица, пустые бутылки на столе и под ним. Он поднял глаза, но в них не было ни стыда, ни злости — одна усталая пустота.
— Отвалите от меня, — безразлично сказал он, плеснув в стакан ещё.
— Ты понимаешь, что завод проседает? Времена поменялись. Надо работать, чтобы держаться на плаву, а ты…
— Вы и так справляетесь, — отмахнулся Сергей. — Я никому не нужен.
— Света… ой, прости, — Антон запнулся и поправился: — Ольга отказалась от всего имущества. Юрист приезжал, привозил документы об отказе от дочери — ты всё подписал. Ты вообще в курсе, что делаешь?
— Я ничего не подписывал.
— Или не помнишь, — тяжело сказал Антон.
Сергей вдруг почувствовал себя так, будто его ударили по голове. Он опустился на кровать, смотрел в одну точку.
В такие моменты ему казалось, что он давно перестал быть человеком.
Друзья не выдержали. Собрали его, как вещь, отвезли в клинику. Там Сергей провёл почти полгода: капельницы, психотерапия, таблетки, беседы.
Когда он вышел трезвым и более-менее ясным — мир показался чужим.
Но память уже не давала укрыться: он ясно видел, как собственными руками разрубил свою жизнь.
Первым делом он поехал к дому, где когда-то жил с Ольгой и Лизой. Дверь ему никто не открыл. По соседям узнавал — давно уже продали, новые жильцы.
Поехал в город, где жили её родители. Но и там их не было: съехали, продали жильё. Никто толком ничего не знал.
Он пытался найти бывшую супругу через социальные сети, старые контакты — ничего.
Три года Сергей ездил по школам в разных городах, спрашивал в приёмных, числится ли там Лиза с его фамилией. Иногда на него смотрели настороженно, иногда сочувственно. Но ответ был один — «нет».
— Она могла поменять ей фамилию, — как-то сказал Антон. — Ты сам от неё отказался, юридически.
Эта мысль ударила сильнее всех.
Здоровье он худо-бедно восстановил. Решил, что если уж всё равно дышит, то хотя бы поднимет завод, который почти рухнул.
Вернулся в цеха. Производство дышало на ладан, заказов было мало. Но он ещё умел думать как руководитель. Придумал расширить линейку: кроме дерева, сделать упор на бетонные изделия — тротуарную плитку, декоративные заборы.
Это оказалось востребованным. Потихоньку дела пошли в гору.
Как-то в кабинет зашёл Антон.
— Привет, дружище. Ну что, как оно?
— Да никак, — буркнул Сергей, не отрываясь от бумаг.
— Что опять случилось?
Сергей медленно поднял глаза:
— Какое может быть настроение, если от меня ушла жена и забрала дочь? И не просто ушла — а из-за того, что я сам всё разрушил. И ты в этом тоже участия принял, между прочим.
Антон молчал, а потом тихо сказал:
— Их не надо искать.
— В смысле? — Сергей напрягся.
— Ольга несколько месяцев назад вышла замуж, — произнёс друг. — Её муж — немец, живут сейчас в Германии.
У Сергея на секунду закружилась голова.
— И ты мне это так спокойно говоришь? Я потерял всё. Жену, дочь, годы. Что мне теперь делать?
— Жить, — равнодушно пожал плечами Антон. — Забыть всё прошлое и жить дальше.
«Как будто это выключатель — взял и забыл», — с горечью подумал Сергей.
И — сорвался снова. Не в такой тяжёлый запой, как раньше, но достаточно, чтобы вокруг него снова стали виться шумные компании, ночные посиделки и привычка заливать пустоту спиртным.
Производство приносило хорошую прибыль, а хозяин спускал деньги на рестораны, женщин и развлечения. Управление легло на плечи зама, сам Сергей чаще всего просто подписывал бумаги.
Казалось, он уже смирился: семьи нет, жизни толком тоже нет. Есть деньги, бессмысленные ночи и ощущение, что всё главное осталось в другой жизни.
Однажды к нему приехали родители. Он с трудом их узнал в дверях: мать с отцом выглядели старше своих лет — как люди, которые долго и бесполезно волнуются за ребёнка, не имея возможности помочь.
— Серёженька, поехали с нами в деревню, — мать плакала. — Там воздух другой, тишина. Может, тебе станет легче.
— Будем на рыбалку ходить, в баню, — уговаривал отец. — Посидим, поговорим, как раньше.
— Езжайте сами, — устало сказал Сергей. — Зачем вы приехали?
Он был заросший, с потухшими глазами, в мятой майке. Совсем не похожий на того сына, которого родители помнили — улыбающегося, с блеском в глазах.
— Сергей, — Виктор Андреевич вдруг повысил голос. — Или ты сейчас по-хорошему собираешься, и мы забираем тебя в клинику или к себе, или я сам вызываю скорую и ставлю вопрос жёстко.
Сын махнул рукой:
— Да делайте что хотите. Мне уже всё равно.
Отец вызвал скорую. Его госпитализировали ещё на несколько месяцев. Мать плакала в коридоре, а Виктор Андреевич молча стоял рядом, сжав кулаки.
Перед отъездом к себе они заехали на завод. Хотели понять, что там происходит.
У проходной их встретил Антон.
— Что произошло с нашим сыном? — спросил отец. — Ведь каких-то пару лет назад у него всё было как в сказке. Он же всё от нас скрывал!
Антон тяжело вздохнул:
— Они расстались с Ольгой. Она забрала Лизу и лишила его родительских прав. После этого он развалился.
— Как же так… — мать всплеснула руками. — Олечка такая была хорошая девочка…
— Значит, Серёжа что-то натворил такое, что она пошла на крайние меры, — сурово сказал отец. — Говори как есть.
— Она застала его с другой в постели, — просто ответил Антон.
Мать схватилась за сердце, села на стул. Отец, побелев, ушёл в здание.
Он ходил по отделам, расспрашивая людей, пока не оказался в бухгалтерии:
— Девочки, — позвал он громко, — у кого есть номер телефона Ольги?
Сначала все замялись. Потом одна девушка подняла руку:
— Я с ней год назад созванивалась. Может, номер ещё тот же.
Она нашла в телефоне контакт, записала на бумажке и протянула отцу.
Виктор Андреевич не стал откладывать звонок.
— Оля, здравствуй, это Виктор Андреевич, отец Сергея, — сказал он, когда на том конце сняли трубку.
— Здравствуйте, Виктор Андреевич! Что у вас случилось? — в её голосе было тревожное напряжение.
— Серёжа в очень тяжёлом состоянии, — честно сказал он. — Ему нужна помощь. Он всё эти годы… не может тебя отпустить. До сих пор любит.
— Простите, — тихо сказала она, но голос стал жёстче. — Я уже замужем за другим мужчиной. У нас своя жизнь. К вашему сыну я больше никакого отношения не имею.
— Олечка, я прошу тебя, — Виктор Андреевич старался говорить мягко, но твёрдо. — Приедь. И Лизу привези. Он же погибает на глазах...
— Нет, — коротко сказала она. — До свидания.
Связь оборвалась. Мать Сергея снова расплакалась. Виктор Андреевич стоял с телефоном в руке и понимал, что нельзя обвинять в этой холодности только её — слишком много всего было до этого.
После того, как Ольга ушла от бывшего мужа, она долго приходила в себя. Днём держалась, не позволяла себе разойтись при дочери. Ночью рыдала в подушку, потом, стыдясь этого, записалась к психологу. При Лизе она делала вид, что это всё — путешествие. Что они просто переезжают в другой город, потом в третий. Что папа, если захочет, найдёт их.
— Он нас ищет, — говорила она дочери. — Просто у него свои трудности.
Ольга устроилась в компанию, которая работала с иностранными партнёрами. Там пришлось в срочном порядке учить немецкий: за каждым менеджером закреплялась своя страна, и надо было не только понимать, но и говорить. Переговоры проходили в ресторанах, конференц-залах, офисах. На одних из таких переговоров Ольга обратила внимание на мужчину напротив. Высокий, в аккуратном костюме, с европейской небрежностью в жестах.
Он тоже задержал на ней взгляд. В какой-то момент, когда официальная часть была закончена, он, слегка наклонившись вперёд, спросил на немецком:
— Как Вас зовут??
— Ольга, — представилась она, протягивая руку.
— А я Маркус..
Он говорил на неплохом русском, только с акцентом. Ему нравилось практиковать язык, он не скрывал этого. Они разговорились, потом он пригласил её в ресторан «продолжить беседу в неформальной обстановке».
За ужином Маркус много говорил о том, как ему нравятся русские женщины: их сочетание мягкости, силы и особой красоты, умение держать удар. Ольге было приятно слушать это — особенно после того, как её браку пришёл конец так некрасиво.
Когда ему пришло время уезжать, мужчина протянул ей визитку:
— Я буду писать Вам. И звонить. Через полгода снова прилечу.
Он действительно стал писать. Каждый день — письма, сообщения, звонки. Ольга постепенно привыкла к тому, что где-то там, в Германии, есть человек, который интересуется её жизнью, спрашивает о Лизе, рассказывает о своём дне.
Она узнала, что у него дом под Кёльном, что он любит русскую поэзию в оригинале и сейчас увлечен Есенином. Её это удивило и забавляло.
Через полгода Маркус приехал снова. Встречи, прогулки, разговоры. А потом — предложение:
— Я хочу, чтобы ты с дочкой поехала со мной. В Германию. В мой дом.
Документы были оформлены быстро: рабочие визы, разрешения, всё сделал он. Ольга решилась.
— Мама, я не хочу уезжать из России, — дочке было десять, и она впервые так откровенно шла против воли матери.
— Там у нас будет совсем другая жизнь, — Ольга пыталась говорить спокойно. — Стабильная страна, другая система. Это шанс.
— У меня здесь подруги… школа… бабушка с дедушкой… — упрямо говорила дочь, утирая слёзы.
— Ты найдёшь новых друзей, — поставила точку Ольга.
Они переехали. Новый дом, другой язык, другие традиции, другая еда.
Маркус первое время был внимателен и мягок. Показывал город, возил на экскурсии, покупал Лизе подарки. Ольга думала, что всё-таки судьба решила дать ей второй шанс: и первый, и второй муж — неплохие люди, просто с первым не сложилось.
Но дочке было тяжело. Она не понимала, о чём говорят взрослые, не сразу схватывала уроки в школе, чувствовала себя чужой.
Часто она запиралась у себя в комнате, доставала из чемодана вывезенные из родины вещи — старую игрушку, фотографию с бабушкой — и, гладя их, вспоминала прежнюю жизнь.
— Привет, ба! — звонила она по видеосвязи.
— Привет, моя сладкая, — радовалась бабушка. — Как вы там? Мама, как всегда, не звонит. Всё на работе.
— Я хочу обратно, — почти шептала Лиза. — Здесь всё чужое. В школе ничего не понимаю, правила строгие…
— Потерпи, маленькая, — успокаивала бабушка. — Всё наладится.
— Не наладится... У вас тепло и пирожками пахнет.
— Я поговорю с твоей мамой, — обещала бабушка. — Может быть, отпустит пожить к нам.
Однажды Лиза пришла из школы и увидела, что мама сидит на полу в кухне, прислонившись спиной к шкафу и держась рукой за щёку.
— Мам, что случилось?
— Ничего, доченька. Упала тут и ударилась..., — Ольга попыталась улыбнуться, но губы предательски дрожали.
— Это он? — спросила Лиза.
— Иди к себе в комнату, — устало сказала мама. — И пока не выходи.
За ужином Лиза снова заговорила о бабушке и просьбе уехать в Россию.
— Тебе надо школу закончить, — строго сказала Ольга. — Образование здесь — очень важно. Потом поедешь.
— Если сейчас есть возможность отправить её куда она хочет, пусть едет. Так всем будет проще, — вмешался Маркус..
Спорить с ним в тот момент она не стала. Через месяц дочка уже летела одна в Россию, к бабушке и дедушке.
Ей было почти четырнадцать. Возраст тяжёлый в любом случае, а без матери — тем более. Но бабушка была рядом: кормила, слушала, как могла поддерживала. Когда на одной из вечеринок одноклассники предложили ей впервые попробовать алкоголь, она не отказалась. Начались тусовки, новые компании, ночные прогулки.
— Ба, у меня скоро выпускной, — сказала Лиза. — Потом поеду поступать в Москву.
— Лизонька, а ты сможешь поступить?
— Не переживай, — с самоуверенной улыбкой ответила она. — Справлюсь.
В столицу она приехала почти с пустыми карманами. Бабушка отдала всё, что могла, но денег было совсем немного.
Лиза сняла крохотную комнату на окраине, заплатила за первые три месяца — и ощутила, как остатки денег тают на глазах.
К экзаменам она толком не готовилась: столица закружила её, как воронка. Город, свобода, компании, вечеринки. Ни в один вуз она не поступила.
Когда деньги практически закончились, одна новая знакомая предложила:
— Денег совсем нет? Ну ты родная даешь! Так тут в столице это вообще не проблема! Пойдём в один ресторанчик в центре. Там полно богатых папиков обитает. Им скучно, им всегда нужна женская компания. Немножко «пообщалась» как тебе скажут — и свободна с деньгами.
— Я не такая, — Лиза попыталась отмахнуться.
— Ладно, дело твоё, только потом не плачься.
Через месяц Лиза сама набрала её номер:
— Я согласна. Денег нет вообще.
Ресторан оказался действительно шикарным: хрустальные люстры, мягкие диваны, официанты в белых рубашках. За столиком им выдали шампанское и негласные правила: «улыбаться, внимательно слушать и быть лёгкой».
— Налей мне бокал белого, — попросила Лиза подругу. — Просто так я не смогу.
— Возьми в баре и стой там, — махнула та. — Всё остальное само произойдёт.
К тому моменту, когда к Лизе подошёл мужчина, в голове у неё уже шумело.
— Привет, — сказал он, пристально глядя на неё.
— Привет, — кое-как протянула она.
— Я Сергей, — представился он. — А ты?
Она дёрнула плечом:
— Анжелика, — первое «красивое» имя, пришедшее ей в голову.
— Поедем? — спросил он прямо, без лишних церемоний.
— Ага.
Сергей к тому времени уже давно перетащил часть бизнеса в столицу. Ему нужны были партнёры посерьёзнее, крупные московские подрядчики. Ему подсказали несколько фирм, встречи, переговоры, гостиницы.
Однажды он спросил у коллег:
— Где тут можно… ну, нормально отдохнуть? Чтобы и поесть, и выпить, и… — он махнул рукой.
Ему назвали тот самый ресторан. А потом всё сложилось так, как сложилось. Он не искал постельных утех, он искал забвение. Но оказался в номере гостиницы с юной, явно перепившей девушкой.
— Ты вообще в состоянии продолжить вечер приятно? — спросил он, когда они вошли внутрь.
Она что-то невнятное промычала, едва держась на ногах. Его вдруг затошнило от самого себя и от самой ситуации... Эта сильно пьяная девчонка годилась ему в дочери. В нём вдруг резко проснулся не «клиент», а отец. Он отвёл её в ванную, аккуратно, не грубо, снял с неё одежду, посадил в ванну, включил воду, пытаясь привести девушку в чувство.
Потом, завернув в полотенце, взял на руки и отнёс на кровать. Уложил, накрыв одеялом. И тут увидел. Чуть ниже поясницы — тёмное пятнышко. Родинка. Чёткое, аккуратное сердечко.
Сердце Сергея остановилось на мгновение. В голове вспыхнула картинка: маленькая Лизонька, и Ольга, наклонившаяся к ней, его собственный голос: «Это от любви, на ребёнке отпечаталось».
Он застыл.
«Не может быть…» — промелькнуло.
Но сердечко было таким же, как тогда. Он мог поклясться.
Руки задрожали.
Он схватил телефон:
— Скорая?! Срочно! В гостиницу… — продиктовал адрес. — Девушка. Перепила много алкоголя. Ей плохо.
— Бригада выехала. Дожидайтесь, — спокойно ответили ему.
Через десять минут приехали врачи. Промыли желудок, поставили капельницу, сделали укол. Сергей смотрел на всё это, сжимая кулаки, и чувствовал, как мир вокруг него рушится уже в другой плоскости.
Когда они уехали, он остался один с бессознательной девушкой, которая могла оказаться его дочерью.
Он не спал. Сидел в кресле у окна, смотрел на ночной город и пытался принять мысль: возможно, судьба только что ткнула его лицом в самое больное место.
Утром Елизавета пришла в себя. Голова сильно трещала, во рту пересохло. Она не сразу вспомнила, где она и как сюда попала.
Увидев мужчину на стуле у окна, она напряглась:
— Здравствуйте..., — выдавила она хрипло. — Господи, как же сильно болит голова. Что вчера было?
Сергей глубоко вдохнул:
— Алкоголь сделал своё дурное дело, пришлось даже скорую вызывать. Ты разве ничего не помнишь?
— Нет, — резко отрезала она.
— Ну и славно, так будет лучше для всех. За беспокойство я приготовил деньги, там тебе хватит. И скажи мне свой номер телефона, я позже позвоню. Есть… предложение по работе. Не связанной… — он запнулся. — С этим.
Она задумалась. «Про работу» прозвучало странно, но деньги на тумбочке лежали реальные.
— Ладно, — сказала она. — Записывайте.
Елизавета продиктовала свой номер. Быстро собралась, взяла деньги и забыла о нём почти сразу, как только за ней закрылась дверь.
«Легко достались», — подумала она, не до конца понимая, что именно с ней произошло.
Через несколько дней телефон зазвонил.
— Алло? — ответила Лиза.
— Здравствуйте, это Сергей Викторович, — прозвучал низкий ровный голос. — Я руководитель небольшого производства. Мне вас… порекомендовали. Хотел предложить вам работу.
Она нахмурилась:
— Я без образования. Школу только закончила.
— Образование — дело наживное, — спокойно ответил он. — Мы можем организовать и учёбу. Главное — желание работать.
Девушка колебалась. С одной стороны — непонятный мужчина, с другой — работа и хорошая возможность уехать из столицы, где всё так шатко.
— Куда подъехать? — спросила она.
Он продиктовал адрес. Оказалось, что предприятие в другом городе. Это её немного расстроило, но мысль о работе и жилье перевесила.
— Здравствуйте, вы мне звонили, — сказала Лиза, приоткрывая дверь кабинета.
— Да, проходи, — отозвался Сергей.
Когда она увидела, кто сидит за столом, сердце у неё ухнуло куда-то вниз. Девушка сделала полшага назад:
— Извините… Я, наверное, ошиблась…
— Постой, — он поднялся и быстро оказался рядом, но не тронул её, просто смотрел внимательно. — Как тебя зовут на самом деле?
— В смысле? Анжелика моё настоящее имя.
— Нет, — тихо сказал мужчина. — Как тебя зовут на самом деле?
— Если скажу — возьмёте на работу? — попыталась она снова уйти в игру.
— Возьму, — кивнул Сергей. — Это не обсуждается.
Она опустила глаза:
— Лиза… Елизавета.
У директора внутри всё сжалось.
— А маму твою… случайно не Ольга зовут?... — голос его дрогнул.
Лиза подняла глаза. Взгляд — настороженный и одновременно растерянный.
— Зовут… Подождите, а вам какое дело?
Сергей не выдержал. Он шагнул к ней, обхватил руками, приподнял, закружил.
— Лизка… — выдохнул он. — Лизочка, девочка моя.
— Вы что делаете?! — девушка забилась в его руках. — Отпустите, вы с ума сошли?!
— Я твой отец.
Она застыла.
— Что? — почти прошептала.
— Я Сергей. Твой отец, — повторил он. — А Ольга… твоя мама… моя жена. Бывшая. И единственная женщина, которую я любил всю свою жизнь.
В её сознании закрутились обрывки детских воспоминаний: сильные руки, запах столярной мастерской, смех, голос, который читал сказки. Сейчас он, конечно, изменился: постарел, осунулся. Но что-то в чертах лица было до боли знакомым.
— Мы расстались по глупости, — выдохнул отец. — Потом я долго искал вас и не мог найти. Я виноват. Сильно виноват. Но я ни дня не жил спокойно.
— Мама говорила, что ты предал нас, — глухо сказала Лиза. — И что там, где ты, нам не место.
— Она имела полное на это право, — Но… — он осёкся и посмотрел ей прямо в глаза. — Лиза, мы должны помочь ей. С ней всё в порядке?
Лиза вдохнула резко. Вспомнила кухню, пол, мамину щёку, немецкие слова, холодную квартиру. Вспомнила свадьбу, на которой она не улыбалась, и жизнь в доме, где всё было чужим.
— Не совсем, — тихо ответила она. — Надо спасать.
Он кивнул, словно только этого и ждал:
— Поедем в Германию. Срочно. Ты адрес помнишь?
— Конечно, — сказала она. — Я слишком долго мечтала уехать оттуда, чтобы забыть его.
Через несколько часов они сидели в самолёте. Лиза прижимала к себе ремень безопасности и всё никак не могла принять, что человек рядом — её родной отец. Не клиент, не странный мужик из гостиницы, а тот самый, которого мама когда-то любила, а потом так яростно ненавидела.
— Ты… помнишь меня? — тихо спросил он.
— Обрывками, — честно ответила Лиза. — Больше — по рассказам бабушки.
Он кивнул, сжав губы. Ему хотелось обнять её, рассказать всё, но он понимал, что сейчас нужно думать о другом. В Кёльне они взяли такси. Лиза назвала адрес. Дом стоял, как и раньше, — аккуратный, чистый, с ровным газоном. Ни Лиза, ни Сергей не спешили выходить. И вдруг с улицы послышался женский крик. Резкий, пронзительный, узнаваемый для него до боли.
Сергей вылетел из машины. Дверь оказалась заперта. Он ударил плечом — раз, другой. На третий — она поддалась.
На кухне стоял Маркус, с перекошенным от злобы лицом. Ольга — в углу, прижавшись спиной к стене, рука снова была прижата к щеке.
— А ну руки от неё убрал! Иначе пожалеешь! — рявкнул Сергей по-русски, но в голосе его было столько ярости, что перевод не требовался.
Маркус обернулся, поражённый. Ольга, увидев бывшего мужа, побледнела:
— Этого не может быть, — прошептала она.
— Мама! — закричала Лиза и бросилась к ней.
— Забирай мать и идите к машине, — твёрдо скомандовал Сергей. — Быстро.
— Я сумку только возьму, — Ольга судорожно кивнула.
Они с Лизой выбежали из дома. Сергей остался с Маркусом.
— Слушай внимательно, — сказал он по-русски, но медленно, чётко, глядя прямо ему в глаза. — Ты сейчас подписываешь согласие на развод и забываешь о ней и о ребёнке. Совсем. Если попробуешь искать или трогать — найдём тебя в любой стране.
В Маркусе, похоже, не было отваги драться с такими мужчинами. Он кивнул, сжав губы. Ему проще было потерять женщину, чем вступать в войну, к которой он не готов.
Сергей вышел из дома, сел в такси. Сзади сидели Ольга и Лиза, обе молча смотрели в окно.
— Привет, — тихо сказал он. — Я Сергей.
Ольга усмехнулась сквозь слёзы:
— Привет. А я — Ольга. Снова.
— Может… попробуем хотя бы поговорить? — он не смотрел ей в глаза. — Не как бывшие. Как люди.
— Ты уверен, что уже научился быть человеком?
— Я очень старался.
Они прилетели в Россию и поехали в тот самый дом, который когда-то был их. Пока они подъезжали, Лиза молчала, но взгляд её метался: ей казалось, что стены сами помнят её смех.
Войдя в свою бывшую комнату, она остановилась. Там уже жили другие люди, но в её голове вспыхнули картинки: пианино в углу, мама рядом, её детский голос, повторяющий нотки за преподавателем.
— Я всё вспомнила… — прошептала Лиза. — Папа, где ты был так долго?
— Искал, — честно ответил он. — Просто не знал, в какую сторону идти.
Вечером они сидели в другой квартире — той, где сейчас жил Сергей. Ольга молча смотрела в кружку с чаем. А бывший муж собрался с силами и опустился перед ней на колени.
— Оля, — сказал он. — Прости меня. За всё. За ту ночь. За то, что я не удержал тебя. За то, что ты была вынуждена тащить всё одна.
— Ответь мне только честно, — она наконец подняла глаза. — Ты тогда изменил мне… сознательно?
Он замер. Потом выдохнул:
— Я был пьян. Очень. Но это не оправдание. Я помню… обрывки. Как мы были в клубе, как они — Антон и остальные — подливали. Я уверен, что мне что-то подмешали тогда. Потому что я провалился, как в яму. Я проснулся ничего не помня. Я не удивлюсь, если узнаю, что той девице заплатили за то, чтобы разыграть перед тобой эту сцену. Тогда бизнес шёл в гору, Антон был моим замом. Ты ушла, я завёлся, он фактически всем управлял. При нём завод едва не рухнул.
Ольга молчала. В её глазах сменялись ярость, боль, усталость, а где-то под всем этим — то самое чувство, которое она пыталась задушить в себе долгие годы.
— Я не снимаю с себя вины, — продолжал он. — Это я пошёл в клуб. Это я пил. И это я не удержал тебя. Но я никогда не выбирал другую женщину вместо тебя. Ни тогда, ни потом.
Мужчина поднял взгляд:
— Я люблю тебя, Оля. Всю жизнь. И хочу… нагнать всё то, что мы упустили. — И вдруг обернулся к Лизе: — И ты тоже. Пообещай, что больше не будешь делать таких глупостей. Никаких ресторанов, никаких папиков. Договорились?
Лиза покраснела, но кивнула:
— Обещаю.
— Тогда давайте устроим выходной, — попытался улыбнуться Сергей. — Просто погуляем втроём. Как семья. Без прошлых разборок. Хоть один день.
Ольга усмехнулась:
— Рано ты слово «семья» достал из кармана.
— Хорошо. Тогда — трое близких людей, которые чудом не потеряли друг друга окончательно.
Процедура развода с Маркусом прошла быстро. У него не было никаких прав на Лизу, да и желания спорить с российским судом не было. Документы подписали по обоюдному согласию. Сергей всё это время был рядом: возил, ждал, молчал, когда нужно. Не давил, не убеждал — просто был. Когда всё было завершено, он снова опустился перед Ольгой на одно колено. На этот раз — уже с кольцом.
— Олечка, — сказал он, глядя ей в глаза. — Выйдешь за меня? Ещё раз. Только уже с другим опытом, без иллюзий, но с теми же чувствами.
— Сначала убедись, что у тебя больше нет друзей наподобие Антона, — сказала она. — И что с алкоголем ты научился разговаривать на «вы».
— Этого подстрекателя я из своей жизни уже вычеркнул, — спокойно ответил Сергей. — А с алкоголем — да, у нас теперь строгая дистанция.
— Тогда… — она потянулась, взяла кольцо из его руки и сама надела на палец. — Да. Выйду. И на земле, и на небе. Но только при одном условии: мы больше не делаем друг другу больно настолько, чтобы ломать судьбы.
— Согласен, — сказал Сергей и нежно поцеловал супругу.
Венчание они устроили в старой деревенской церкви, в селе, где жили родители Сергея. Белёные стены, иконы, запах ладана, несколько близких людей. Дочка стояла рядом, иногда украдкой вытирая глаза. Она поступила в университет — решила стать юристом, чтобы больше никогда никто «случайно» не подписывал документы об отказе от своих детей.
Ольга постепенно возвращала себе сияние, которое давно уже спрятала под маской «надо держаться». Она снова смеялась, спорила с мужем о глупостях, ругалась из-за разбросанных носков и тут же мирилась.
А Сергей… он каждый вечер возвращался домой с одним и тем же ощущением: его каким-то чудом вытащили из того ада, в который он сам себя загнал, и поставили рядом с людьми, которых он когда-то предал, но всё-таки смог вернуть.
Через какое-то время Лиза первой заметила:
— Мам… а ты чего последнее время всё время вяленькая и соленое постоянно просишь? — прищурилась она.
Ольга краснея отвела взгляд. Сергей замер, потом медленно улыбнулся:
— Кажется, наша семья ждет пополнение.
Трое взрослых людей, которые в какой-то момент почти разрушили свои жизни из-за одной ночи, чужой зависти и собственных слабостей, всё-таки смогли вернуться друг к другу. Да, шрамы никуда не делись. Но рядом с ними появилось то, ради чего стоило проходить через боль: честность, любовь и ощущение, что второй шанс — это не подарок, а результат тяжёлой работы над собой. И на этот раз Сергей был готов за этот шанс держаться до последнего.