«Шинель» Альберто Латтуады, кажется, не имеет ни прошлого, ни будущего. Это тревожная интермедия, встреча с поистине уникальным проявлением магического-сюрреалистического-фантастического, далёкого от поверхностных образов комедии нравов и даже от непосредственного гражданского осуждения единичной, условной реальности"...
Шинель / Пальто / Il Cappotto. Италия, 1952. Режиссер Альберто Латтуада. Сценаристы: Чезаре Дзаваттини, Альберто Латтуада, Джорджо Проспери, Джордано Корси, Луиджи Малерба (по мотивам одноименной повести Н.В. Гоголя). Актеры: Ренато Рашель, Ивонн Сансон, Джулио Стиваль, Этторе Маттиа, Джулио Кали, Олинто Кристина, Анна Карена, Сандро Сомаре, Луиджи Монета, Сильвио Баголини, Антонелла Луальди и др. Драма. Притча. Комедия. Премьера: 3.10.1952. Прокат в Италии: 4,4 млн. зрителей
Экранизируя известную повесть Николая Гоголя, Альберто Латтуада перенес его действие в Италию начала 1950-х. Фильм имел большой успех в итальянском прокате, а исполнитель главной роли Ренато Рашель (1912-1991) был удостоен почетного приза «Серебряная лента» как лучший актер года.
В отличие от предыдущей картина Альберто Латтуады «Анна» (1951), «Шинель» — довольно редкий образец того, как произведение киноискусства одинаково высоко оценивается и в год его премьеры и в последующие десятилетия.
В 1952 году журналист, кинокритик и писатель Артуро Ланочита (1904-1983) писал, что «Шинель» — «самый умный фильм Латтуады. Самый ли он удачный или самый лаконичный — вопрос спорный, но несомненно, что этот режиссёр, обладавший литературным образованием и вкусом, нашёл своё самое непосредственное вдохновение в «Шинели», порвав с двумя искусственно привитыми ему тенденциями: каллиграфией и реализмом (...). Под тонким и предельно внимательным руководством фильм получил великолепные внешние образы… Отныне будет трудно представить себе рабство бюрократа, запертого в скорлупе ничтожного существования, не увидев в лице Рашеля выражение страха человека, рождённого и выросшего под знаком поражения» (Lanocita, 1952).
Знаменитый писатель и журналист Альберто Моравиа (1907-1990) подчеркнул «огромные трудности, с которыми пришлось столкнуться при переносе «Шинели» в современную Италию. Следует признать, что Латтуада снял свой лучший фильм – сбалансированный, компактный, без пробелов, с хорошим повествованием» (Moravia,1952).
Будущий режиссер «новой волны», но в ту пору кинокритик Жак Дониоль-Валькроз (1920-1989) был уверен, что «этот фильм, бесспорно, занимает особое, почти уникальное место в послевоенном итальянском кино… В творчестве Латтуады этот фильм, … несомненно, представляет собой самую личную и самую сокровенную сторону его таланта... Актёрская игра точна, техника кадрирования совершенна» (Doniol-Valcroze, 1954).
Знаменитый французский киновед Андре Базен (1918-1958) был уверен, что «Альберто Латтуада занимает необычное, в некотором роде уникальное место в послевоенном итальянском кинематографе. … Интерес Латтуады к форме и стилю не уступает его обширным познаниям в киноискусстве. Если большинство итальянских фильмов нам нравятся за их лиризм, теплоту, бьющую через край чувствительность или просто за их изящество, то фильмы Латтуады контрастируют с интеллектом выверенной, ясной режиссуры, граничащей с холодностью. И, возможно, тот факт, что Латтуада не всегда был справедливо оценен французскими критиками, объясняется именно этим дуализмом между некоторыми темами и инструментами неореализма и эстетической, почти формалистической строгостью его режиссуры. … В любом случае, я надеюсь, что «Шинель» наконец раскроет достоинства Латтуады широкой публике и критикам. И я думаю, так и будет, не только потому, что это его лучший фильм, но и потому, что те качества, которые были обращены против автора в «Без жалости» или «Мельница на реке По», здесь полностью к его услугам. То, что могло показаться слишком расчетливым в отношении его драматических сюжетов, на самом деле идеально усиливает комический элемент «Шинели». Точность и строгость могут вызвать определенные эмоции, но они также умножают эффективность иронии и сатиры. Я даже убеждён, что Латтуаде следует продолжить в том же духе. Его адаптация повести Гоголя — образец интеллекта. Несмотря на множество вольностей, ему удалось сохранить дух оригинала, перенеся его в отчасти воображаемую, почти кафкианскую Италию» (Bazin, 1952).
Киновед Эдоардо Бруно (1928-2020) считал, что «Шинель» — «это открытие сюрреалистического мира благодаря своей дотошной реалистичности» (Bruno, 1968: 44).
Уже в XXI веке кинокритик Луиджи Локателли писал, что «Шинель» — «безупречный фильм, снятый блестящим Альберто Латтуадой, абсолютно обязателен к просмотру. … Гоголевская сатира на бюрократию и изображение смиренной, угнетённой жизни находят идеальное кинематографическое воплощение» (Locatelli, 2017).
Лука Бисконтини полагает, что «в гоголевском произведении Латтуаду больше всего волновало именно обличение бюрократии, этого неповоротливого гиганта, который поглощает любое жизненное побуждение, душит его под покровом множества проштампованных бумаг, нивелируя личности, превращая их в посредственность. … Ренато Рашеля часто сравнивали с Чарли Чаплином за его игру, хотя сам Латтуада пояснял, что его невыразительность, сдержанность и страдания были бы уместнее сравнить с Бастером Китоном. Мощный фильм, который спустя более шестидесяти лет продолжает вызывать огромное восхищение» (Biscontini, 2016).
По мнению кинокритика Давиде Винченти, «Шинель» — фильм, который, к счастью, сложно отнести к какому-то конкретному жанру. Хотя он и демонстрирует типичные для Латтуады черты автора, это также нечто совершенно иное. … Он погружает всё повествование в сказочную и мрачную атмосферу: можно было бы говорить о влиянии немецкого экспрессионизма и полной приверженности гоголевской прозе. … Фильм настолько смел, что сводит неореализм к деталям (улицам, домам, беднякам) и выдвигает на первый план символическое преображение, не умаляя при этом его свирепости. Независимый характер фильма даёт ему два важных качества: несмотря на связь с оригиналом, он демонстрирует смешение стилей, что делает его непригодным для классификации в рамках одного жанра (от комедии до драмы, от визионерских вспышек до готики). … В конце эпохи неореализма этот фильм, пожалуй, опередил своё время; фэнтези (больше за рубежом, чем в Италии) проникло в итальянский кинематограф лишь в 1960-х» (Vincenti, 2017).
А киновед Массимилиано Скьявони выходит на еще более объемное обобщение: «Шинель» Альберто Латтуады, кажется, не имеет ни прошлого, ни будущего. Это тревожная интермедия, встреча с поистине уникальным проявлением магического-сюрреалистического-фантастического, далёкого от поверхностных образов комедии нравов и даже от непосредственного гражданского осуждения единичной, условной реальности. От Гоголя Латтуада в полной мере унаследовал аллегорический дух, универсальное вдохновение, напряжение размышления о человеческом одиночестве, столь же мучительное, сколь и открытое надежде на фантазию. … Возникает вопрос, насколько решение Латтуады отойти от реализма повествования в пользу неопределённости сюрреалистической басни обусловлено желанием режиссёра дистанцироваться от современного кино и необходимостью обойти цензуру, которая, безусловно, не одобрила бы работу, слишком открыто критикующую национальные институты. … По сути, «Латтуада» просто рассказывает об одиночестве людей, раздавленных социальными и институциональными механизмами всех уголков земного шара, переводя маленькую и трогательную трагедию Кармине де Кармине в онтологическое состояние человека. … Поиск Латтуадой точки плавления гротескно-сюрреалистического особенно очевиден в его глубоком исследовании человеческой фигуры, постоянно искажённой и деформированной… То же самое можно сказать и о его декорациях, настолько сложных и изысканных, что они стирают грань между студией и реальными декорациями. … Местами этот оригинальный сюрреализм материализуется в юморе сверхъестественной уравновешенности, скорее напоминающем Бастера Китона или Жака Тати, чем нашу исконную комическую традицию. … Рашель играет тонко, мудро полагаясь на минимум диалогов и обильную мимику. За гримасой жалкой боли и озорной улыбкой скрывается извечное угнетение смиренных. Тема, близкая целому поколению итальянских кинематографистов, но Латтуада решил исследовать её, изменив стилистику абстрактной сказки. Визуально ошеломляюще, пожалуй, шедевр» (Schiavoni, 2016).
Думается, что в «Шинели» тема «маленького человека», зажатого в тисках «сильных мира сего», зазвучала у Альберто Латтуады во всю мощь. Несмотря на то, что он перенес действие повести Н. Гоголя из Петербурга XIX века в Италию первой половины 1950-х, сама философская концепция произведения, на мой взгляд, ничуть не пострадала, хотя и дополнилась местами кафкианскими мотивами. Строгий черно-белый изобразительный ряд фильма полностью соответствует режиссерскому замыслу, а игра Ренато Рашеля, в самом деле, заслуживает всяческих похвал…
В итальянском кинопрокате «Шинель» посмотрели 4,4 млн. человек, и это был превосходный результат для лишенной развлекательности философской притчи…
Киновед Александр Федоров