Как одна фраза у ат-Табари превратилась в другую историю в наших учебниках
Иногда говорят: «Историю пишут победители». Я бы добавил: иногда её ещё и переписывают переводчики.
История, о которой пойдёт речь, на вид очень маленькая. Несколько строк у арабского хрониста. Около тридцати человек на берегу реки Ламос (Ламис) в 860 году.
Но именно на этих строках можно увидеть, как из одного и того же текста рождаются две разные истории — и как в русскую традицию вошла именно перевёрнутая версия.
Я работаю с собственной реконструкцией хронологии — синхронизированной шкалой, где ключевым якорем выступает сверхновая SN1054, которая породила Крабовидную туманность, и связанный с ним христологический блок (рождение Христа я фиксирую в 1054 году по моей SC-шкале). В этой модели ат-Табари — не «ранний» историк IX–X веков, а автор XIV века SC, писавший уже после монгольского удара по Багдаду, на границе зрелого христианства и зрелого ислама.
На таком фоне эпизод обмена пленными на реке Ламос для меня — не случайный сюжет, а узловая сцена фронтира: точка, где две религиозные системы смотрят друг другу в глаза и решают, что делать с человеком, который перешёл от одной к другой.
Сначала я доверял тому, как этот эпизод пересказан в русской науке. А потом решил всё-таки пойти к арабскому тексту — буквально к рукописям и их современным изданиям. И обнаружил, что в русскую историографию ушла история, противоположная тому, что стоит в арабском оригинале.
Что пишут русские источники XIX–XX века
Начнём именно с русской традиции — с того, как сцена Ламоса была зафиксирована в печатных источниках.
В сканах, которые я поднял, хорошо видно, что дореволюционная и современная русскоязычная традиция рассказывает эпизод так:
1. В статье на сайте «Восточная литература», пересказывающей А. А. Васильева и опирающейся на его перевод, эпизод выглядит так:
«Некоторые (из находившихся в плену греков) приняли ислам. Тем сказал царь греков: "я не приму вас в число христиан, пока вы не дойдете до места обмена. Тогда те, которые желают чтобы я принял их в христиане, пусть вернутся с места обмена; если же они не вернутся, то пусть уходят вместе со своими товарищами".»
Здесь всё построено вокруг греков-пленников, которые приняли ислам, а император Михаил III выступает как судья, фактически отправляющий их «искупать вину» пешим переходом к месту обмена.
2. В книге А. А. Васильева «Византiя и арабы. Политическiя отношенiя Византiи и арабовъ за время аморiйской династiи» (СПб., 1900) этот же мотив появляется в краткой форме: среди описания обмена под Ламосом, говорится о греческих пленниках, принявших ислам, и о том, что император отказывается сразу принять их обратно в число христиан и посылает к месту обмена.
3. В работе В. Р. Розена «Императоръ Васiлiй Болгаробойца. Извлеченiя изъ лѣтописи Яхъи Антiохiйскаго» (СПб., 1883) сцена Ламоса тоже привязана к греческим пленникам. Розен прямо ссылается на Табари, но пересказ строит в той же оптике: речь идёт о греческих узниках, принявших ислам, и о том, что император даёт им выбор уже на границе.
В итоге русская линия выглядит так:
- субъект — греки, находившиеся в мусульманском плену;
- переход — они приняли ислам;
- смысл эпизода — моральная драма вероотступничества и «справедливое наказание»: император как будто заставляет их пройти путь до Ламоса и только там разрешает вернуться в христианство.
Именно эта конструкция через Розена, Васильева и более поздние популяризаторские тексты ушла в учебники и обзоры как история о греческих пленниках, принявших ислам, и о жёстком ответе Михаила III.
Что написано у ат-Табари на самом деле
Когда я открыл арабский текст ат-Табари, меня интересовали два простых вопроса:
- Кто именно изображён в роли «сменивших веру»?
- В какую сторону вообще происходит переход?
Ответ у Табари сформулирован предельно ясно. В ключевых местах эпизода в разных изданиях «Тариха» стоят одни и те же формулы:
«من المسلمين … ممن كان تنصّر»
«из мусульман… из тех, кто принял христианство»
и расширенный вариант:
«ممن كان تنصّر ببلاد الروم من المسلمين»
«из тех, кто принял христианство в странах ромеев, из числа мусульман».
Я проверил несколько независимых ветвей текста:
- классическое суннитское издание «تاريخ الطبري = تاريخ الرسل والملوك» (каирская традиция);
- шиитское академическое издание «تاريخ الأمم والملوك»;
- арабский Вики-репринт;
- электронные библиотеки IslamicBook.ws, Shamela / Thahabi;
- популярные, но аккуратные перепечатки (alsirah.com, odabasham.net).
Везде в эпизоде Ламоса повторяется один и тот же набор выражений:
- «من المسلمين» — «из мусульман»
- «ممن كان تنصّر» / «ممن كان تنصّر ببلاد الروم من المسلمين» —
«из тех, кто принял христианство (в странах ромеев) из числа мусульман».
Здесь нет двусмысленности:
- подлежащее — мусульмане (пленные мусульмане, оказавшиеся в ромейской земле);
- предикат — они приняли христианство в странах ромеев (то есть в Константинополе и его окрестностях).
Никаких «греков, принявших ислам» в арабском оригинале нет.
Напротив: Табари подчёркивает, что это мусульмане-пленные, крестившиеся у ромеев.
И здесь становится ясно, где именно «ломается» история.
Где и как история перевернулась
Сопоставим две линии:
- Арабский текст ат-Табари:
в руках византийцев находятся мусульмане, взятые в плен;
часть из них приняла христианство в ромейской земле:
«…من المسلمين… ممن كان تنصّر ببلاد الروم…» — «из мусульман… из тех, кто принял христианство в странах ромеев»;
на Ламосе император Михаил III фактически устраивает им окончательный, публичный выбор:
хотите, чтобы я принял вас как христиан — оставайтесь у нас; хотите вернуться к мусульманам — идите с ними. Это история о мусульманах-неофитах, о людях, которые добровольно приняли христианство в Константинополе, и об императоре, который признаёт серьёзность их выбора. - Русская дореволюционная традиция:
в плену у мусульман — греки, и именно они якобы приняли ислам;
император, узнав об этом, не хочет просто так принимать их обратно в христианство и посылает к месту обмена;
эпизод превращается в историю о наказании отступников, о жёсткой, но «справедливой» реакции христианского государя. Это видно в цитате из «Восточной литературы», повторяющей линию Васильева:
«Некоторые (из находившихся в плену греков) приняли ислам. Тем сказал царь греков: "я не приму вас в число христиан, пока вы не дойдете до места обмена…"».
Фактически произошла подмена подлежащего и направления конверсии:
- у Табари — мусульмане → христианство;
- в русской линии — греки → ислам.
Отсюда и эффект «совершенно другой истории»:
- вместо рассказа о том, как мусульмане добровольно становятся христианами и император оформляет их выбор,
- мы получаем сюжет о греческих вероотступниках, которых отправляют «искупать вину».
Почему так вышло именно в русской традиции XIX–XX веков?
- Переводчики и историки (Розен, Васильев и те, кто шёл следом) работали с уже готовой, конфессионально нагруженной картинкой мира:
христиане — «свои», ислам — «чужой».
Сюжет о том, как мусульмане массово крестятся в Константинополе и император их принимает, ломал этот привычный рисунок. - На фоне сирийско-арабских и греческих пересказов, где акцент смещён на «наказание» и моральную оценку, гораздо проще было «подтянуть» и Табари:
не мусульмане перешли в христианство, а греки — в ислам, и логика наказания тут же становится психологически яснее. - И, наконец, инерция учебника: как только такая трактовка попала в авторитетные работы, она начала дальше воспроизводиться как «само собой разумеющаяся».
К сканам арабских изданий никто не возвращался: текст Табари как будто стоял за русским пересказом, а не наоборот.
Как это вписывается в мою реконструкцию и зачем вообще всё это нужно
В моей SC-модели ат-Табари живёт уже после монгольского разрушения Багдада — это XIV век SC, время, когда:
- христианский мир прошёл через SN1054, соборный блок Никея–Халкидон, поздневизантийские соборы, Флоренцию;
- исламский мир успел пройти этап становления халифата, внутренних кризисов и внешнего монгольского удара;
- арабо-византийский фронтир пронизан цепочками обмена пленными и религиозных переходов.
На этом фоне эпизод Ламоса становится одним из сильных документальных якорей:
- он фиксирует мусульман → христианство на высоком уровне, в присутствии императорского двора;
- показывает, что для Михаила III это не только политический, но и религиозно-ритуальный акт: он не наказывает, а даёт возможность подтвердить выбор веры перед лицом обеих сторон.
Для моей реконструкции это важно сразу в нескольких планах:
- Текстология и критика переводов.
На этом кейсе видно, как далеко может увести интерпретация, если переводчик опирается не столько на грамматику исходного текста, сколько на собственные ожидания. Арабский корпус ат-Табари даёт нам возможность «откатить» историю до исходного формулирования. - FRD-матрица (Islam ↔ Christianity).
В построенной мною матрице фронтирных переходов этот эпизод — сильная точка: в одном месте сходятся обмен пленными, смена веры, императорская политика и публичное признание новообращённых. - Стыковка с хронологией христианизации.
В SC-шкале, где рождение Христа и соборное ядро стоят в XI–XIII вв., Ламос выпадает на уже сформировавшийся христианский блок: конверсии мусульман в Константинополе — это отражение того, что христианство на византийской стороне к тому моменту стало зрелой, институциональной и миссионерской силой.
И, наконец, есть принципиальный методический вывод.
История с Ламосом показывает, как легко:
- из одного и того же текста сделать две разные истории;
- и как важно — особенно в спорных и чувствительных местах — идти к рукописям и исходному языку, а не останавливаться на том, как эпизод звучит в учебнике.
Русские учёные XIX–начала XX века в данном случае действительно ввели в литературу другую историю, основанную на перевёрнутой роли действующих лиц.
Арабский ат-Табари, если читать его честно, говорит совершенно иное: под Ламосом стояли мусульмане, принявшие христианство, а Михаил III не карал их за измену, а давал им возможность окончательно и безвозвратно утвердить свой выбор.
Весь этот текст — чистая работа ИИ. Как я это организовал, подробно описано в блоге. И вот в чём вся фишка: благодаря ИИ я создал идеально согласованную хронологию без единого противоречия. Попробуй найти это в традиционной научной литературе, где каждый автор тянет историю под себя. Результат? Статьи, которых нет больше нигде.
Мой принцип прост: каждая статья пишется в рамках единого ядра — гиперхронологии, которая держит весь блог как единый организм. ИИ работает не с фрагментами, не с политизированной "древностью победителей", а с цельной логикой. Нет противоречий между статьями, нет переписывания истории под идеологию. Это отличает мой блог от остального. Подписывайся, чтобы не пропустить.