Будучи аспирантом в Оксфорде, я посещал собрания группы Radical Philosophy, связанной с одноимённым журналом

Будучи аспирантом в Оксфорде, я посещал собрания группы Radical Philosophy, связанной с одноимённым журналом

На деле «радикальность» этой группы с философской точки зрения заключалась в отвержении (и зачастую в полном незнании) аналитической философии в пользу всего, что тогда считалось «континентальным» — обсуждали Ницше, Соссюра, Альтюссера, Деррида, самые сухие и труднопроходимые части корпуса Фуко и т. п., с разной степенью благоговения

Разделение на «аналитическую» и «континентальную» философию проходило по вполне очевидному социологическому шву, пусть в других отношениях оно и было искусственным

Я экспериментировал с этими альтернативными традициями, потому что чувствовал себя угнетённым стилем и предпосылками того вида аналитической философии, который тогда был наиболее моден в Оксфорде, и надеялся найти другие идеи, которые мог бы использовать в своей собственной работе

Эти эксперименты дали мне не слишком много, хотя читать Ницше и Соссюра мне нравилось

Я пришёл к выводу, что те, кто вёл обсуждения, зачастую понимали туманные тексты, о которых говорили, ничуть не яснее меня, хотя, безусловно, были гораздо лучше с ними знакомы и готовы были «продолжать в том же духе», что и их авторы

В тех редких случаях, когда я задавал вопрос или возражал, никто, похоже, не рисковал понять, в чём собственно дело. Было одно-два исключения — люди, полностью открытые рациональному обсуждению идей с обеих сторон разделительной линии; одним из них был Майкл Розен, ныне преподающий в Гарварде

Когда я уехал из Оксфорда на свою первую настоящую преподавательскую работу в Тринити-колледж в Дублине, я с чувством освобождения обнаружил, что угнетало меня в тогдашнем доминирующем стиле оксфордской философии не то, что она была слишком аналитической, а как раз наоборот — то, что она была недостаточно аналитической

Во-первых, общее замечание о философии:

Мои глубочайшие интуиции о природе философии почти не изменились за всю мою карьеру

Например, ещё на бакалавриате я считал, что перенос философских вопросов из материального режима в формальный...

<...>

...на деле лишь маскировал вполне понятные неязыковые вопросы за лингвистическими масками

Если доводить «лингвистический поворот» до конца, он казался мне на практике не проясняющим, а затемняющим суть дела

Во-вторых, он различает мысленные эксперименты и моделирование в философии, и о моделировании говорит следующее:

Однако, поразмыслив ещё раз, я понял, что методология построения моделей ориентирована на истину в той же мере, что и потенциально наивный фальсификационизм в духе «гипотезы и опровержения» с помощью контрпримеров (мысленных экспериментов), хотя и более тонким и менее прямым способом

<...>

Более поздние размышления о природе прогресса в философии убедили меня в том, что, подобно прогрессу в естественных науках, значительная его часть состоит в создании всё более точных моделей изучаемых феноменов, а не в открытии универсальных законов без исключений, и что неспособность признать методологию построения моделей — одна из причин широко распространённого преувеличения различий между философией и естественными науками

Тимоти Уильямсон. "Философия философии", из предисловия ко второму изданию