«Куда мы едем?» — первая мысль, когда я очнулась.
За окном — незнакомая промзона. Водитель молчит. Часы на телефоне показывают 00:47. А я даже не помню, как закрыла глаза.
Вышла с работы почти в полночь — я тружусь в небольшом агентстве в центре, на Марксистской. Сегодня засиделась с отчётами: клиент перенёс сроки, пришлось всё переделывать в последний момент. Глаза слипались, спина ныла, каждый шаг отдавался гулом в голове. До метро идти не было сил — я не то что идти, я дышать‑то еле могла.
Достала телефон, открыла приложение, чтобы вызвать такси… и в этот миг у обочины мягко притормозила жёлтая машина. Водитель посмотрел прямо на меня — так, будто ждал. Я замерла. А потом шагнула к двери.
Ноги уже не держали. Даже экран телефона расплывался. «Ладно, — подумала, — пусть будет так». И потянула ручку.
— До Планерной, — пробормотала я, забираясь на заднее сиденье, и назвала точный адрес. Сумка тяжёлая, будто кирпичи туда положили.
Он кивнул, не оборачиваясь. Я прислонилась к окну, глаза закрывались сами. Фары выхватывали мокрый асфальт. Путь неблизкий — минут двадцать, не меньше. Через пару минут я провалилась в сон.
…
Проснулась от того, что машина подпрыгнула на кочке. С трудом разлепила глаза, глянула в окно — и сердце ухнуло вниз.
Вокруг — кромешная тьма. Редкие фонари вдалеке. Какие‑то бетонные коробки, ржавые ворота, ряды гаражей. От заброшенных построек тянуло сыростью и машинным маслом. «Но до моего дома дорога ровная», — мелькнуло в голове.
Я замерла. Даже дышать стала через раз. Рука сама нырнула в сумочку, нащупала пудреницу. Маленькая, компактная, с твёрдой крышкой — не оружие, конечно, но в экстренной ситуации может пригодиться. Пудреница впилась в ладонь острыми углами. Я сжала её так, что ногти оставили вмятинки на пластике.
Водитель впереди — мужчина лет сорока пяти, в очках — ехал спокойно, задумчиво постукивал пальцем по рулю. Будто и не замечал, что у него в машине кто‑то есть. Шины шуршали по гравию, как будто шептали: «Не туда… не туда…»
«Надо выбираться», — пульсировало в висках. Я потихоньку потянулась к ручке двери. Мысль работала на пределе: «Выскочить, бежать… но куда? Вокруг ни души, ни одного знакомого ориентира. Только эти гаражи, будто лабиринт».
В голове уже рисовались картины: я бегу, спотыкаюсь, а он — нет, не он, конечно, но вдруг? — догоняет. Сердце колотилось так, что, казалось, водитель должен был услышать.
И тут он остановился. Выключил двигатель. Снял очки, провёл рукой по лицу… и вдруг замер.
В зеркале — моё бледное лицо, широко раскрытые глаза, рука с пудреницей, зажатой между пальцев.
— ТЫ КТО?! — рявкнул он так, что я подпрыгнула.
Секунда. Вторая.
Он медленно повернулся ко мне. И вдруг захохотал:
— Господи, я думал, у меня глюки! Весь день за рулём, глаза уже не видят… Я же домой ехал, в гараж! Заработался, вот и… Вы уж простите, а?
Я всё ещё сжимала пудреницу, не в силах разжать пальцы. А он, отдышавшись, виновато развёл руками:
— Я про вас и думать забыл, честно. Вы так тихо сидели… В машине пахло старым кожзамом и кофе — наверное, его спасение от сонливости.
Я наконец выдохнула. И — неожиданно для себя — рассмеялась. Нервно, судорожно, но всё же.
— Да уж, — сказала, убирая пудреницу обратно в сумку. Теперь она выглядела просто смешно — как игрушечный меч.
Он вырулил обратно. Довёз до дома молча, но у подъезда вдруг остановился и впервые посмотрел мне в глаза.
— Простите ещё раз, — сказал тихо. — Я правда не хотел вас напугать.
Я кивнула. Он молча кивнул в ответ, и я вышла.
— В следующий раз всё‑таки смотрите в зеркало!
Он только руками развёл.
А я шла к дому и вдруг поймала себя на том, что всё ещё сжимаю в кармане ту самую пудреницу. Пальцы разжались с трудом — будто она и правда была моим щитом.
И тогда дошло: самое страшное в этой ночи — не гаражи и не молчаливый водитель. Самое страшное — то, как быстро мой мозг превратил обычную поездку в триллер.
Но всё же… надо быть аккуратнее. Не стоит доверять всем незнакомцам вокруг. Ведь я даже не вызывала такси — села к первому попавшемуся водителю.
Пудреница лежала на ладони — розовая, нелепая, с облезлым уголком.
— Ну и страж из тебя, — прошептала и невольно рассмеялась.