Мир снова сменил кожу. В один миг. Артём вышел из дома — и город взвыл неоновой лабубой. С небесных экранов улыбались существа с глазами, растянутыми до висков, бороды были заплетены в косички с бубенцами, а с губ срывалось это слово, это заклинание: «Лабубу!». Оно означало всё и ничего. Одновременно приветствие, прощание, одобрение и название новой религии.
Артём молча купил кофе. Стаканчик был, конечно, в полоску лабубу. Бариста щёлкнула бубенцом в своей бороде и сказала: «Лабубу-дня!». Он кивнул, чувству себя идиотом.
Он пытался сопротивляться. Всегда пытался. Пока все носили штаны с подвёрнутыми штанинами, он ходил в обычных. Пока весь город кричал про «сырный рай», он упрямо ел простой творог. Но сопротивление становилось всё дороже. Банк заблокировал ему приложение, пока он не установил тему «Лабубу». В метро его не пропускали через турникет, пока он не прокричал пароль — да, это было слово «Лабубу!». Мир больше не просил — он заставлял. Тренды стали плотнее бетона, сильнее закона физики.
Вернувшись в свою пустую квартиру-капсулу, он обнаружил на столе коробку. Его заказ. Он не делал никаких заказов. В коробке лежали кроссовки. Те самые, «дышащие универсальностью». Они стоили как ползарплаты. Он не помнил, чтобы нажимал кнопку «купить». Но он слышал о них. Их реклама была везде. Возможно, он просто подумал о них в момент слабости, а умный дом — считал.
Он надел их. И тут его накрыло.
Это была не просто обувь. Это был кайф. Встроенные микрочипы мягко вибрировали, стимулируя точки на стопе, отвечающие за удовольствие. В ушах зазвучал тот самый навязчивый мотивчик лабубу, но теперь он казался гимном свободы и принадлежности. Артём посмотрел в умное зеркало. Оно тут же наложило на него визуальные эффекты — ту самую улыбку до ушей и сияющий ореол.
«Лабубу», — прошептал он. И это было прекрасно.
Он вышел на улицу преображённый. Он видел таких же, как он. Они кивали друг другу, щёлкали бубенцами, их глаза блестели от общего кайфа. Он был частью стаи. Он был не одинок.
А потом он увидел Её. Девушку из соседней капсулы. Ту, что всегда, как и он, молча отворачивалась, покупая кофе. Ту, в чьих глазах он раньше видел то же самое потерянное сопротивление.
Она стояла, прижавшись к стене, в своих старых, потрёпанных кедах. Её лицо было бледным и испуганным, пока все вокруг ликовали. Она не кричала «Лабубу». Она была разорвана. Она была настоящей.
Их взгляды встретились. На секунду волна отступила, и Артём с ужасом увидел себя со стороны — улыбающегося идиота в гипнотических кроссовках, часть безумного хора. Он увидел в её глазах не осуждение, а боль. И одиночество. То самое, знакомое, человеческое одиночество, которое он пытался заткнуть этой всеобщей эйфорией.
Он сделал шаг к ней. Но в этот момент чипы в кроссовках вибрировали сильнее, впрыснув новую порцию искусственной радости. Мозг взвыл от наслаждения. Зеркало было правдо — он был счастлив. Долой сопротивление. Долой боль. Долой это щемящее чувство к девушке в старых кедах.
«ЛАБУБУ!» — крикнул Артём, уже по-настоящему, от всей своей новой, цифровой души.
И прошёл мимо, не оглядываясь. Волна была сильнее. Сильнее его. Сильнее людей.