– Галочка, ну ты где там застряла? Гости уже на пороге, а у тебя еще нарезка не выложена! – голос Виктора звучал из гостиной требовательно, но с нотками того особого предпраздничного мандража, который охватывает мужчин, когда они ждут свою родню.
Галина смахнула прядь волос со лба, оставляя на коже легкий след от муки, и тяжело выдохнула. На кухне было жарко, как в мартеновском цеху. В духовке доходила утка с яблоками, на плите булькала картошка, а на столе, занимая все свободное пространство, громоздились тарелки с салатами, которые еще нужно было украсить зеленью.
– Витя, у меня всего две руки, – отозвалась она, стараясь не повышать голос. – Если ты хочешь, чтобы твоя сестра была довольна, дай мне еще пять минут. И, кстати, мог бы сам достать фужеры из серванта.
Виктор появился в дверях кухни, уже при параде: в свежей рубашке, пахнущий одеколоном, который Галина подарила ему на двадцать третье февраля. Он окинул взглядом кухонный хаос и виновато улыбнулся.
– Ну, ты же знаешь, Светка – она такая... любит, чтобы все по высшему разряду. Критик ресторанный, блин. А фужеры я сейчас достану, не переживай.
Галина промолчала, сосредоточенно раскладывая ломтики буженины на блюдо. Она знала Светлану, сестру мужа, уже пятнадцать лет. И слово «критик» было слишком мягким для этой женщины. Светлана была из той породы людей, которые приходят в гости не ради общения, а ради инспекции. Она замечала пылинку на плинтусе, недостаточно накрахмаленную салфетку или то, что салат оливье нарезан слишком крупно. Но самое главное – Светлана и ее муж Игорь, а также их неизменная спутница, кузина Лариса, обожали поесть. Поесть вкусно, много и, главное, бесплатно.
Сегодняшний повод был весомым – Галина получила повышение на работе. Начальник отдела логистики. Должность серьезная, ответственность огромная, но и зарплата соответствующая. Виктор настоял, чтобы это событие отметили в кругу семьи. «Семья» в его понимании включала именно его родственников, так как родители Галины жили в другом городе, а близких подруг она решила собрать отдельно, в кафе.
– Зря мы это затеяли дома, – пробормотала Галина, вытирая руки полотенцем. – Надо было в ресторан их свести. Посидели бы два часа, счет оплатили и разошлись. А теперь я два дня у плиты, потом еще два дня убирать буду.
– Галь, ну не начинай, – Виктор уже звенел стеклом в комнате. – Домашнее – оно же душевнее. И дешевле, кстати. Ты же знаешь, у Игоря сейчас с работой туго, им в ресторане неудобно было бы, денег нет.
«У Игоря с работой туго последние десять лет», – подумала Галина, но вслух ничего не сказала. Она была женщиной терпеливой, доброй и, как ей самой иногда казалось, слишком мягкотелой. Ей было проще сделать самой, потерпеть, промолчать, лишь бы не было конфликта. Лишь бы Вите было хорошо.
Звонок в дверь разрезал воздух, словно стартовый пистолет.
– Идут! – радостно воскликнул Виктор и поспешил в прихожую.
Галина быстро стянула фартук, поправила нарядное платье, которое купила специально к этому дню, и, натянув на лицо дежурную улыбку, вышла встречать гостей.
В прихожую ввалилась шумная компания. Светлана, в ярком, немного вызывающем платье, сразу заполнила собой все пространство. За ней, сопя, тащился Игорь с двумя пакетами, в которых что-то звякало, а замыкала шествие кузина Лариса – худая, вертлявая женщина с цепким взглядом маленьких глазок.
– Ой, а вот и наша бизнес-леди! – провозгласила Светлана, вместо приветствия. Она картинно чмокнула Галину в щеку, оставив липкий след помады. – Ну что, Галя, выглядишь... солидно. Прямо начальница. Хотя, честно говоря, синяки под глазами никаким тональником не замажешь. Устаешь, небось, на своей каторге?
– Здравствуй, Света. Спасибо, все хорошо, – Галина привычно пропустила колкость мимо ушей. – Проходите, раздевайтесь.
– Мы с пустыми руками не пришли! – гордо заявил Игорь, поднимая пакет. – Вот, наливка домашняя, теща делала. И хлеб бородинский, свежий, по дороге взяли.
Галина мысленно усмехнулась. Она накрыла стол на пятнадцать тысяч рублей: икра, красная рыба, три вида мяса, дорогие сыры, элитный алкоголь. А гости принесли бутылку самодельной настойки и буханку хлеба. Впрочем, она и не ждала дорогих подарков, но хоть коробку конфет к чаю можно было купить?
– Ларочка, ты чего там застыла? – крикнула Светлана кузине. – Снимай сапоги, а то у Галки полы, наверное, стерильные, она же у нас перфекционистка.
– Да я смотрю, коврик новый, – проскрипела Лариса, оценивающе щупая ногой ворс. – Дорогой, наверное. Ну, теперь-то деньги куры не клюют, можно и коврики менять каждый месяц.
Галина почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение, но усилием воли подавила его. «Это всего на один вечер. Потерпи. Ради Вити», – напомнила она себе.
Застолье началось традиционно. Первые полчаса все были заняты едой. Слышалось только звонкое стучание вилок о тарелки и одобрительное мычание Игоря, который накладывал себе третью порцию салата с языком.
– М-м-м, Галька, ну ты даешь, – прожевал он. – Язык мягкий, как масло. А вот в прошлый раз, на Новый год, жестковат был. Исправилась, молодец. Растешь над собой.
– Спасибо, Игорь, – сухо ответила Галина, подкладывая мужу утку. Виктор сидел довольный, разрумянившийся, рад был, что все едят и хвалят. Он не замечал двойного дна в комплиментах родни.
После третьей рюмки разговоры стали громче и развязнее.
– Ну, давайте за хозяйку! – подняла тост Светлана. – За нашу Галю! Кто бы мог подумать, а? Приехала из своей деревни, в институте серой мышкой была, а теперь вон – начальник! Повезло тебе, Витька, с женой. Работящая. Ломовая лошадь, а не баба!
Все рассмеялись. Виктор тоже хихикнул, чокаясь с сестрой.
– Свет, ну зачем ты так грубо? – все же попытался он смягчить. – Галя у меня не лошадь, она умница. Талантливая.
– Ой, да ладно тебе, не обижайся, – махнула рукой Светлана, опрокидывая стопку. – Я же любя. Просто правда жизни. Кто везет, на том и едут. Галя у нас такая – на ней пахать можно, она слова не скажет. За это мы ее и ценим!
Галина почувствовала, как кусок утки встал поперек горла. Она посмотрела на мужа, надеясь, что он осадит сестру. Но Виктор был занят – он наливал Игорю добавки и что-то увлеченно рассказывал про рыбалку. Ему было хорошо. Ему не хотелось портить вечер.
– А премия-то большая к должности полагается? – вдруг подала голос Лариса, которая до этого молча уничтожала бутерброды с икрой.
– Обычная, согласно штатному расписанию, – уклончиво ответила Галина.
– Ну не скромничай, – подмигнул Игорь. – Мы же свои люди. Нам-то можно сказать. Наверное, тысяч сто отвалили? Или больше? Эх, мне бы такие деньги. Я бы машину обновил. А то моя «ласточка» совсем сгнила, стыдно ездить.
– Работать надо лучше, Игорек, тогда и премии будут, – не выдержала Галина.
За столом повисла тишина. Светлана прищурилась.
– Ты, Галя, не умничай. Игорю просто не везет с начальством. Там одни дураки сидят, не ценят кадры. Не всем же так фартит, как тебе. Просто оказалась в нужное время в нужном месте.
Атмосфера накалилась. Виктор, почувствовав неладное, поспешил вмешаться:
– Так, девочки, мальчики, давайте не будем о работе! Сегодня праздник! Галюнь, а принеси-ка свой фирменный торт. Мы уже созрели для сладкого.
– Да, тортика бы, – кивнул Игорь. – Только чай покрепче завари, а то в прошлый раз помои какие-то были.
Галина молча встала из-за стола. Ей нужно было выдохнуть. Уйти на кухню, постоять у открытого окна, успокоить дрожащие руки. Она собрала грязные тарелки и направилась к выходу из гостиной.
На кухне она включила чайник. Шум закипающей воды немного успокаивал. Она достала торт из холодильника – огромный, красивый «Наполеон», который пекла вчера до двух часов ночи. Коржи тончайшие, крем заварной, на настоящем масле и молоке, никакой химии.
«Зачем я это делаю? – вдруг подумала она, глядя на торт. – Для кого? Для людей, которые считают меня лошадью и везучей дурочкой?»
Она расставила чашки на поднос. Вдруг поняла, что забыла десертные ложки в серванте в гостиной. Возвращаться не хотелось, но выхода не было. Галина решила зайти тихо, не привлекая внимания, взять ложки и уйти.
Дверь в гостиную была приоткрыта. Галина подошла к порогу в своих мягких домашних тапочках совершенно бесшумно. И тут она услышала свой голос. Вернее, голос Светланы, которая перешла на громкий шепот. Видимо, они думали, что Галина гремит посудой на кухне и ничего не слышит, а Виктор вышел в туалет – дверь в санузел как раз хлопнула секундой ранее.
– ...да ты посмотри на нее, – шипела Светлана. – Вырядилась, как королева бензоколонки. Платье это – ну чисто на барахолке купила. Вкуса нет и не будет. Деревня из девушки не выветривается.
– Да ладно тебе, Светка, зато стол какой, – чавкал Игорь. – Икра, рыбка... Ты поешь, поешь, дома-то у нас в холодильнике только пельмени магазинные. Пусть кормит. У нее денег теперь куры не клюют, не убудет.
– Вот именно, – поддакнула Лариса. – Я, кстати, придумала, как нам ремонт на даче сделать. Надо Витьку обработать. Скажем, что крыша течет, срочно надо перекрывать, иначе дом сгниет. А у Гальки сейчас зарплата выросла, пусть раскошелится. Они же все равно детей не заводят, куда им деньги тратить? В могилу с собой не заберут.
– Точно! – оживилась Светлана. – А я хочу у нее попросить тысяч пятьдесят в долг. Типа на лечение зубов. Скажу, что острая боль, все дела. Она жалостливая, дура набитая. Даст.
– А отдавать чем будешь? – хмыкнул Игорь.
– А зачем отдавать? – фыркнула Светлана. – Мы же родня. Скажу потом: «Ой, Галочка, сейчас трудно, потом, потом...». Она, знаешь, такая мямля, ей стыдно будет напоминать. Прошлый раз, когда я десятку брала, она ни разу не спросила. Забыла, наверное. Богатые – они такие, деньги не считают.
– Хорошо устроился Витька, – завистливо протянула Лариса. – Нашел себе бабу-банкомат. И готовит, и стирает, и деньги в дом тащит. А он только на диване лежит да пузо чешет. И нас прикармливает.
– Ну, Витька наш молодец, – согласилась Светлана. – Главное, чтобы он ее в узде держал. А то зазнается еще, начнет права качать. Но мы ей быстро корону лопатой поправим. Семья – это святое, обязана помогать.
– Слышь, налей еще коньяку, пока она не видит, – сказал Игорь. – Хороший коньяк, дорогой. Надо бы бутылочку с собой прихватить, там еще одна закрытая на подоконнике стояла.
Галина стояла в коридоре, прижав поднос к груди так сильно, что побелели костяшки пальцев. Кровь стучала в висках. Каждое слово падало в ее сознание, как тяжелый камень, разрушая хрупкую плотину терпения, которую она строила годами.
«Дура набитая».
«Баба-банкомат».
«Прихватить бутылочку».
«Зачем отдавать долг?».
В этот момент из туалета вышел Виктор. Он увидел жену, застывшую у двери с каменным лицом, и улыбнулся:
– Галюнь, ты чего тут стоишь? Торт несешь? Ой, а где торт?
Галина медленно повернула к нему голову. В ее глазах было что-то такое, от чего у Виктора улыбка сползла с лица.
– Торта не будет, – тихо сказала она.
Она поставила пустой поднос на тумбочку в прихожей. Звон металла о дерево прозвучал неожиданно громко. Галина расправила плечи, глубоко вздохнула и вошла в гостиную.
Разговоры за столом мгновенно стихли, но не потому, что гости устыдились, а потому что они ждали десерт.
– О, хозяйка вернулась! – воскликнул Игорь, уже потянувшийся к бутылке коньяка. – А где сладкое? Мы тут уже слюной истекаем.
Галина подошла к столу. Она посмотрела на каждого из них. На Светлану с размазанной помадой и алчным блеском в глазах. На Игоря, у которого на рубашке уже красовалось жирное пятно. На Ларису, которая поспешно прятала в сумку салфетки (зачем ей бумажные салфетки?).
– Встали и вышли, – произнесла Галина. Голос ее был спокойным, но в нем звенела сталь.
Гости переглянулись. Светлана нервно хихикнула.
– Галь, ты чего? Шутишь, что ли? Перепила?
– Я сказала: встали и вышли из моего дома. Немедленно.
Виктор вбежал в комнату, растерянно переводя взгляд с жены на родственников.
– Галя, что случилось? Какая муха тебя укусила?
– Меня не муха укусила, Витя. Меня укусила змея, которую я пятнадцать лет пригревала на груди. И не одна змея, а целый клубок.
Она подошла к Светлане и забрала у нее из рук тарелку с недоеденным куском мяса.
– Эй! Ты что творишь?! – возмутилась золовка.
– Я закрываю аттракцион невиданной щедрости, – четко проговорила Галина. – «Баба-банкомат» сломалась. Денег не выдает, еду не выдает, «лошадь» устала и сбросила наездников.
Лицо Светланы пошло красными пятнами. Она поняла, что Галина все слышала.
– Ты... ты подслушивала?! Как не стыдно!
– Мне?! – Галина рассмеялась, и этот смех был страшным. – Мне должно быть стыдно? За то, что я вас кормлю, пою, принимаю как родных, а вы за моей спиной называете меня набитой дурой и планируете, как вытянуть из меня деньги на ремонт дачи? За то, что вы, нищеброды духовные, жрете мою икру и обсуждаете мой вкус?
– Да как ты смеешь нас оскорблять! – взвизгнула Лариса, вскакивая со стула. – Мы – семья Вити! Витя, скажи ей!
Виктор стоял бледный как полотно. Он смотрел на сестру с ужасом.
– Света... Вы правда это говорили?
– Да какая разница, что мы говорили! – заорала Светлана. – Это бабские разговоры! А она нас выгоняет?! Игорь, скажи что-нибудь!
Игорь, который всегда был смелым только после литра пива, сейчас втянул голову в плечи.
– Ну, Галь, ну погорячилась... Ну давай забудем...
– Вон! – рявкнула Галина так, что задребезжали стекла в серванте. – У вас одна минута, чтобы собраться. Если через минуту вы не исчезнете, я вызываю полицию. И поверь, Света, я найду, что им сказать. А завтра, Игорь, я позвоню твоему бывшему начальнику, с которым мы теперь партнеры, и расскажу, почему тебя на самом деле уволили. Ты ведь не хочешь, чтобы эта история всплыла?
Игорь побледнел и тут же вскочил.
– Всё, всё, уходим. Света, собирайся. Лариса, пошли.
– Витя! Ты позволишь ей так с нами обращаться?! – вопила Светлана, пока Игорь тащил ее к выходу. – Она же психопатка! Разводись с ней! Она тебя со свету сживет!
Виктор молчал. Он смотрел на жену и впервые видел в ней не просто удобную, домашнюю Галю, а чужую, сильную и очень обиженную женщину.
Гости, толкаясь и ругаясь, вывалились в прихожую. Галина стояла в дверном проеме кухни и наблюдала, как они в спешке натягивают сапоги.
– И пакет свой с наливкой заберите, – бросила она. – И хлеб. А то вдруг я отравлюсь вашими подарками, я же «деревня», у меня желудок нежный.
– Будь ты проклята! – выплюнула Светлана, наматывая шарф. – Ноги моей здесь больше не будет!
– Это лучший подарок на мое повышение, – парировала Галина.
Дверь захлопнулась. В квартире повисла звенящая тишина.
Галина медленно сползла по стене и села на кухонный табурет. Адреналин отступил, и навалилась дикая усталость. Руки дрожали.
Виктор вошел на кухню. Он выглядел постаревшим лет на десять.
– Галя...
– Не надо, Витя, – она подняла руку. – Не защищай их. Если ты сейчас скажешь хоть слово в их оправдание, ты пойдешь следом за ними.
Виктор подошел к столу, налил себе воды дрожащей рукой и выпил залпом.
– Я не собирался их защищать. Я... я слышал конец разговора. Про ремонт дачи. И про то, что я устроился хорошо.
– И что ты об этом думаешь?
– Я думаю, что я идиот, – тихо сказал муж. – Прости меня, Галь. Я правда не знал, что они такие... гнилые. Я думал, они просто шумные и простые. А они...
Он сел рядом с ней и взял ее руку в свою.
– Они тебя не стоят. И мизинца твоего не стоят.
Галина посмотрела на него. В его глазах не было ни злости, ни осуждения, только стыд и раскаяние.
– Вить, я так больше не могу. Я не хочу быть для них дойной коровой. И не хочу, чтобы в моем доме были люди, которые меня презирают.
– Их больше не будет, – твердо сказал Виктор. – Я обещаю. Света... Света перешла черту. Я завтра позвоню ей и все скажу.
– Не надо звонить. Просто не бери трубку. Это будет лучшим наказанием. Пусть поварятся в своей желчи.
Галина вздохнула и посмотрела на стол в гостиной.
– Столько еды пропало...
– Почему пропало? – Виктор попытался улыбнуться. – Мы-то здесь. И я, между прочим, так и не попробовал твой торт.
– Ты хочешь торт? После всего этого скандала?
– Именно сейчас я хочу его больше всего на свете. И коньяк. Только давай есть его прямо здесь, на кухне? Не хочу туда идти.
Галина слабо улыбнулась.
– Хорошо. Я поставлю чайник.
Они сидели на кухне до поздней ночи. Ели божественный «Наполеон», пили дорогой коньяк и разговаривали. Впервые за много лет они говорили не о быте, не о родственниках, не о планах на выходные, а друг о друге.
Галина рассказала, как ей было обидно все эти годы терпеть насмешки. Виктор рассказал, как ему не хватало ее внимания, потому что она вечно пыталась угодить всем вокруг, кроме себя.
Это был странный, грустный, но удивительно очищающий праздник.
На следующий день телефон Галины разрывался от звонков с незнакомых номеров – видимо, Светлана пыталась прорваться с разных телефонов, чтобы высказать все, что думает, или, наоборот, попросить прощения (ведь кредит на зубы сам себя не возьмет). Галина просто занесла все номера в черный список.
Виктор сдержал слово. Он перестал общаться с сестрой. Это далось ему нелегко, кровные узы – вещь крепкая, но уважение к жене оказалось важнее. Через месяц, когда Светлана пришла к нему на работу жаловаться на «стерву-жену», он просто выставил ее из кабинета, сказав, что у него нет сестры, которая оскорбляет его семью.
А Галина... Галина расцвела. Избавившись от токсичного балласта, она почувствовала такой прилив энергии, что через полгода получила еще одно повышение. И премию. На которую они с Виктором купили путевку в Италию. Только вдвоем.
И когда они сидели в римском кафе, попивая вино и глядя на Колизей, Галина вспомнила тот вечер и «Наполеон» на кухне. Она поняла, что торт был вкусным не из-за крема, а из-за вкуса свободы. Свободы быть собой и не позволять никому вытирать о себя ноги. Даже если эти ноги обуты в родственные тапочки.
Если вам понравился рассказ, ставьте лайк и подписывайтесь на канал. А вам приходилось указывать гостям на дверь? Напишите в комментариях