С отцом вы развелись, когда мне было года три-четыре. Одно из воспоминаний — мы с ним вдвоем сидим на кухне, и он пускает мыльные пузыри с дымом от сигареты. Завораживающее зрелище, надо сказать. Ваши отношения дали трещину, но в памяти у меня сохранилось мало — что-то размытое и очень расплывчатое. А через пару лет в нашей жизни появился человек, которого я считаю отцом не по рождению, а по тому, какое влияние он оказал на меня и мое воспитание.
Тем не менее, воспоминания о родном отце у меня скорее нейтральные, чем отрицательные. Какое-то время он поздравлял меня с днём рождения и ежегодно вывозил на море примерно лет до двенадцати. Поскольку он работал на рейсовом автобусе, то брал меня с собой в рейсы.
Географически Чёрное море было довольно близко, но из-за необходимости объезжать Кавказский хребет дорога занимала около восьми часов. Для жителей Кавказских Минеральных Вод было обычным делом (по крайней мере в то время) уехать в четверг вечером на побережье и вернуться в воскресенье ночью, чтобы успеть на работу в понедельник. Вместе с отцом я побывал практически в каждом известном городке и поселке от Абхазии до Джемете. Ну и болел ротавирусом в Геленджике, когда это ещё не было мейнстримом и его диагностировали как обычное отравление.
Мы ездили и вместе с тобой, конечно. В моей голове сохранились как обрывочные воспоминания о совсем ранних поездках, так и моменты, которые запечатлелись ярко.
Детская примета — заорать «СА-МО-ЛЁ-ЕТ!», едва в небе покажется точка, — теперь кажется загадкой. Но тогда ритуал соблюдался неукоснительно.
Помню этот горячий, просто обжигающий песок в Анапе. Эта огромная песочница явно была создана для моей лопатки и ведёрка. Сестра выстроила огромный замок на песке возле воды, но я до него даже дойти нормально не мог. Помнишь этот способ? Набираешь в ладонь мокрый песок — и вот твоя рука уже не рука, а самый настоящий 3D-принтер. Песок с водой скатывается сквозь пальцы, вырастая причудливыми сталагмитами. Размеры и форма ограничены только фантазией проектировщика.
В итоге я, конечно, залез к тебе на руки, чтобы добраться до замка и вблизи созерцать его причудливые формы.
Очень хорошо помню леденец «пистолет». Такой ударной дозы жжёного сахара я, наверное, не получал больше никогда. Сейчас я понимаю, как его делают, но тогда это было волшебное лакомство. Про местную кукурузу и чурчхеллу — вообще молчу.
Однажды мы пошли на пляж сфотографироваться не просто так, а по случаю. Собственно, в то время любая фотография была событием. На берегу стояли ростовые фигуры саблезубых тигров среди намалеванных пальм. Не понимаю, почему был выбран именно этот сюжет — разве что как отсылка к первобытному состоянию местного сервиса. Меня облачили в индейца: набедренная повязка у меня и так была, а вот перья на голове дополнили образ. И бусы с огромными бусинами. В целом, с сюжетной линией у организаторов явно были проблемы, но это было не так важно. Бусы привлекли меня больше, чем процесс съемки, и через пару минут они рассыпались по песку.
Я старался соответствовать образу и издал боевой радостный клич. Организаторы это не оценили, а собирать и связывать бусы пришлось, конечно, предводителям племени — родителям. Причём одному из вождей пришлось решать и другую задачу: выходить из образа я наотрез отказывался и не желал расставаться с перьями.
Не помню уже, как, но все проблемы были решены, а это воспоминание четко отпечаталось в памяти.