Понимаете, в чём дело.
Когда мы идём к соседям и говорим: “сделайте потише”, – мы даём им предписание к действию.
А никто из нас, взрослых людей, не любит, когда учат жить.
Особенно сегодня, потому что жить учат со всех сторон, да ещё и угрожают то тюрьмой, то штрафом.
Уж в моём-то собственном доме мне никто не указ – вот какая будет реакция.
Если мы требуем в духе “сделайте тише”, “отойдите”, “придите”, или говорим “я сейчас полицию вызову”, это рождает только одно желание – захлопнуть дверь прямо перед нашим носом.
Поэтому единственное, о чем мы можем говорить, – это о себе. “Я не сплю. Вы знаете, я просто с ума схожу. Вот по-человечески вас умоляю. Просто посмотрите на меня, я вообще не могу спать. Хотите, вместе музыку послушаем?”.
Тогда есть вариант, что над нами сжалятся. Буквально.
И уж не хочется отдельно поминать всуе мою любимую саксофонистку, которая играет в половине двенадцатого ночи в ресторане у Пьера Карбонары. Слышно так, будто она сидит в кресле в моей спальне. Все же мы представляем, как звуки саксофона долетают до шестого этажа?
Или бары, которые расположены в глубине дома, но музыка оттуда тоже летит прямо ко мне в окно.
И этим людям очень трудно объяснить, что я действительно сплю прямо на битах. И я к ним хожу, говорю: «Здравствуйте. Вы знаете, я слушаю музыку у себя в спальне. Мне очень трудно. И я реально их понимаю, этих 19-летних людей, которым так классно, так кайфово, что музыка их оглушает, что можно подвигаться, что можно в ней раствориться. Я всё это правда знаю»
Прямо вот так говорю. Поэтому – “понимаю и прошу”, а не “я вызову полицию” или “напишу жалобу в ООН”.
И вот через “знаю, понимаю, прошу” получается быть услышанной. И музыку делают тише.