Утро той субботы началось для Ларисы не с кофе, а с тревожного, сосущего чувства под ложечкой. Такое бывает перед грозой или перед визитом к стоматологу, когда разум понимает: «надо», а тело сопротивляется изо всех сил.
Игорь, напротив, порхал по квартире как заведенный. За свои сорок семь лет Лариса видела мужа таким, пожалуй, всего дважды: в день их свадьбы и когда он купил первую иномарку. Он напевал что-то невнятное, трижды менял рубашку перед зеркалом и вылил на себя, кажется, половину флакона дорогого парфюма, который берег для «особых случаев».
— Лар, ну ты чего копаешься? — крикнул он из коридора, нетерпеливо поглядывая на часы. — Такси через пятнадцать минут будет!
Лариса стояла перед зеркалом в спальне и критически осматривала свое отражение. Платье цвета пыльной розы, купленное специально для этого вечера, сидело безупречно. Оно мягко облегало бедра, скрывая небольшие изъяны фигуры, накопившиеся за двадцать лет брака и две беременности. Но в глазах Ларисы не было радости.
— Игорь, а может, я не поеду? — тихо спросила она, выходя в коридор. — Ну правда, это же твой класс. Я там никого не знаю. Буду сидеть как бедная родственница.
Игорь замер, поправляя манжеты. На секунду в его глазах мелькнуло что-то странное — не то облегчение, не то досада.
— Не выдумывай! — махнул он рукой, но в голосе не было привычной теплоты. — Я уже всем сказал, что буду не один. Сашка, помнишь, я рассказывал про Сашку-Кабана? Он тоже с женой будет. Вам будет о чем поговорить. Да и вообще… мне важно, чтобы ты была рядом.
«Важно». Это слово подкупило её. Лариса улыбнулась, поправила ему воротник. Игорь дернулся, словно от удара током, но тут же взял себя в руки и натянуто улыбнулся в ответ.
— Ты хорошо выглядишь, Лар. Правда. Пошли.
Всю дорогу до ресторана «Золотой берег» Игорь молчал. Он нервно теребил телефон, то включая, то выключая экран. Лариса пыталась заговорить о детях — младшая, Оля, опять принесла тройку по алгебре, а старший, Димка, собрался переезжать в общежитие — но муж отвечал односложно. Его мысли были уже там, в прошлом, куда они стремительно неслись по вечерним пробкам.
— Мама звонила, — вдруг сказал Игорь, глядя в окно.
— И что говорит? — напряглась Лариса. Отношения со свекровью, Галиной Петровной, у неё всегда были натянутыми. Та считала Ларису «простоватой» для её сына-инженера.
— Спрашивала, пойдешь ли ты.
— И?
— Я сказал, что да. Она удивилась. Сказала: «Зачем Ларисе скучать среди чужих людей? Лучше бы дома осталась, пирогов напекла».
Лариса промолчала, проглотив обиду. Галина Петровна всегда умела ужалить, даже не присутствуя лично. Но слова мужа царапнули сильнее: зачем он вообще передал ей этот разговор? Словно готовил почву.
Ресторан встретил их гулом голосов, звоном бокалов и запахом дорогих духов, смешанным с ароматом жареного мяса. «Золотой берег» был пафосным местом: хрустальные люстры, тяжелые бархатные портьеры, официанты в белых перчатках. Лариса почувствовала себя неуютно. Их семейный бюджет трещал по швам из-за ипотеки за квартиру сына, и этот вечер стоил им немалых денег, но Игорь настоял: «Один раз живем, Ларка!».
У входа в банкетный зал толпились люди. Мужчины в костюмах, которые стали им тесноваты, женщины в вечерних туалетах, отчаянно молодящиеся.
Игорь преобразился мгновенно. Едва переступив порог, он расправил плечи, втянул живот и нацепил на лицо сияющую улыбку победителя.
— Игоряха! Живой! — к ним кинулся грузный мужчина с багровым лицом и блестящей лысиной.
— Сашка! Кабан! — Игорь сжал друга в объятиях. — Сколько лет, сколько зим!
Лариса стояла чуть позади, вежливо улыбаясь и сжимая клатч так, что побелели костяшки пальцев. Она ждала. Ждала, когда муж повернется, возьмет её за руку и скажет: «Знакомься, это моя любимая жена Лариса».
Сашка отстранился, вытирая выступивший пот со лба, и перевел взгляд на Ларису. В его глазах читался немой вопрос.
— А это… — начал он. — Спутница?
Игорь на долю секунды замялся. Его взгляд метнулся поверх головы друга, туда, в глубину зала, словно он искал кого-то более важного.
— Это Лариса, — быстро проговорил он, не глядя на жену. — Родственница моя. Мы вместе пришли, по-семейному, так сказать.
Время для Ларисы остановилось. Звуки музыки превратились в вязкий гул.
«Родственница».
Слово ударило её, как пощечина. Не «жена». Не «любимая». Даже не «подруга». Родственница. Бесполое, безликое существо, которое привязалось хвостом.
— А-а-а, сестренка, что ли? — добродушно прогудел Сашка, не заметив, как побледнела Лариса. — Ну, добро пожаловать в наш дурдом! Я думал, ты женат, Игорек. Вроде кольцо носил.
Игорь спрятал левую руку в карман брюк.
— Да там… сложно всё, Саш. Не грузись. Пойдем, там наши у окна.
Он схватил Сашку под локоть и потащил в зал. Лариса осталась стоять у входа, чувствуя, как к горлу подступает горячий ком. Ей хотелось развернуться и убежать. Прямо сейчас. Вызвать такси, уехать домой, залезть под одеяло и выть. Но ноги словно приросли к дорогому паркету.
«Может, он пошутил? — лихорадочно думала она, пытаясь найти оправдание. — Может, стесняется? Или… или просто оговорился?»
Она сделала глубокий вдох, натянула на лицо маску спокойствия и пошла следом. Она не доставит ему удовольствия видеть её унижение. Пока нет.
За огромным столом, уставленным деликатесами, уже сидело человек двадцать. Игоря усадили в центре. Ларисе места рядом не досталось. Ей указали на стул с самого края, рядом с какой-то тихой женщиной в очках и тем самым Сашкой.
— Вы, значит, сестра Игоря? — спросила женщина в очках, накладывая себе оливье. — Я его одноклассница, Марина. Мы с ним за одной партой сидели в пятом классе.
Лариса открыла рот, чтобы сказать: «Я его жена! У нас двое детей и двадцать лет брака!», но вместо этого выдавила:
— Дальняя. Троюродная.
Зачем она солгала? Наверное, чтобы сохранить остатки гордости. Если собственный муж отрекся от неё публично, признание в том, что она его жена, сделало бы её посмешищем. «Смотрите, он её стыдится», — подумали бы они. А так… просто родственница. Прицеп.
— Понятно, — кивнула Марина. — А я смотрю, он весь вечер глазами кого-то ищет. Жанну, наверное.
— Кого? — сердце Ларисы пропустило удар.
— Жанну Воскресенскую. Первую красавицу нашего класса. Ох, какой у них роман был в школе! Ромео и Джульетта, честное слово. Все думали, поженятся. Но она уехала в Москву, вышла замуж за какого-то дипломата… А Игорь, говорят, долго страдал.
Пазл начал складываться. Диета. Новый гардероб. Парфюм. Мамины намеки. «Родственница».
В этот момент двери зала распахнулись, и вошла ОНА.
Жанна не просто вошла — она явилась. Изумрудное платье в пол с разрезом до бедра, копна черных волос, уложенных в небрежные локоны, и сияющая улыбка. Ей было столько же лет, сколько и всем здесь — сорок пять, — но выглядела она так, словно заключила сделку с дьяволом. Ухоженная, уверенная, дорогая.
В зале повисла тишина. А потом Игорь вскочил со своего места. Стул с грохотом отлетел назад, но он даже не заметил.
— Жанна! — выдохнул он так, что слышно было даже на галерке.
Он бросился к ней через весь зал, расталкивая официантов. Лариса видела, как он схватил её руки, как прижался губами к её пальцам, как смотрел на неё — с щенячьим восторгом и обожанием. Таким взглядом он не смотрел на Ларису даже в роддоме, когда она родила ему сына.
Жанна смеялась, запрокинув голову.
— Игоречек! Боже мой, ты совсем седой! Но такой… импозантный!
Она провела пальцем по его щеке. Игорь закрыл глаза от удовольствия.
Их усадили рядом. Точнее, Игорь сам пересадил какого-то лысоватого мужчину, освобождая место для своей «королевы». Весь остальной вечер для него перестал существовать зал, друзья и тем более «родственница» на краю стола. Он существовал только для Жанны.
Лариса сидела и механически жевала салат, не чувствуя вкуса. Она словно смотрела кино про чужую жизнь. Вот её муж, всегда сдержанный и экономный Игорь, заказывает для Жанны самое дорогое шампанское. Вот он, который вечно жалуется на больную спину, вскакивает, чтобы пригласить её на танец.
— Не переживай, милочка, — прошептал ей на ухо уже изрядно захмелевший Сашка. — Жанка — баба хищная. Развелась она недавно. Муж её, дипломат этот, выгнал её, говорят, без гроша. Нашел молодую. Вот она и приехала на малую родину, хвостом крутить. Ищет, к кому прислониться. А Игорек наш — вариант проверенный. Влюблен был по уши.
— Он женат, — тихо сказала Лариса, глядя в тарелку.
— Да кто ж на таких встречах про жен вспоминает? — хохотнул Сашка. — Тут у всех вторая молодость просыпается. Гормоны играют, ностальгия… Завтра протрезвеют — и по домам, к борщам и женам. А сегодня — гуляй, шальная императрица!
Но Лариса видела: это не просто «гуляй». Игорь не просто флиртовал. Он смотрел на Жанну с надеждой. С отчаянной, безумной надеждой переписать свою жизнь.
Заиграл медляк. «Как упоительны в России вечера…». Игорь повел Жанну в центр круга. Он прижимал её к себе непозволительно крепко. Его рука скользила по её спине, опускалась ниже талии. Жанна что-то шептала ему на ухо, касаясь губами мочки. Игорь смеялся — громко, счастливо.
Лариса почувствовала, как к глазам подступают слезы. Двадцать лет. Двадцать лет она строила этот брак по кирпичику. Экономила на себе, чтобы купить ему хорошую зимнюю резину. Лечила его гастрит, варила диетические супы. Сидела ночами у кровати детей, пока он был в командировках. Терпела его маму, которая при каждом удобном случае напоминала, что Игорь мог найти партию получше.
И вот эта «партия» здесь. В изумрудном платье. И Игорь готов бросить к её ногам всё, включая собственную жену, которую унизил одним словом «родственница».
— Пойду попудрю носик, — сказала Лариса соседке и встала.
В туалете было людно. Две женщины у зеркала поправляли макияж и громко обсуждали происходящее.
— …Ты видела, как Крылов вокруг Воскресенской вьется? — говорила одна, крася губы яркой помадой. — Как кот вокруг сметаны. А ведь пришел с какой-то женщиной. Серая мышь такая, в углу сидит.
— Да он сказал, это сестра его, — отозвалась вторая. — Из деревни приехала, показать город решил.
— Сестра? Ну-ну. Видела я, как эта «сестра» на него смотрит. Как побитая собака. А Жанка своего не упустит. Ей сейчас мужик нужен, желательно с квартирой и без проблем. А Игорь что? Начальник отдела, упакованный. И дурак влюбленный. Идеальная жертва.
Лариса замерла в кабинке. «Серая мышь». «Из деревни». Вот кем он её выставил.
Она вышла из туалета, не глядя на сплетниц, и направилась к выходу. Но в холле столкнулась с ними. Игорь и Жанна стояли у гардероба. Игорь помогал ей надеть шубу — роскошную норку, явно оставшуюся от прошлой жизни.
— Мы сейчас поедем в караоке! — возбужденно говорил Игорь. — Жанна хочет петь! Лариса… ой, ты тут?
Он наконец заметил жену. На его лице на секунду отразилось раздражение — как будто назойливая муха мешает наслаждаться десертом.
— Лариса, ты езжай домой, ладно? — скороговоркой произнес он. — Мы с ребятами… с классом… в караоке решили продолжить. Тебе там будет неинтересно. Шумно, накурено. Да и поздно уже.
Жанна смерила Ларису высокомерным взглядом с ног до головы.
— Это и есть твоя родственница? — протянула она лениво. — Симпатичная. Глаза грустные только. Игорь, ну не будь занудой, пусть едет с нами. Посидит в уголке, посмотрит.
«Посидит в уголке». Как собачка.
Лариса выпрямилась. В этот момент в ней что-то щелкнуло. Та пружина, которую она сжимала годами, стараясь быть удобной, понимающей, терпеливой, лопнула с оглушительным звоном.
— Нет, спасибо, — её голос прозвучал неожиданно твердо. — В «уголке» я насиделась. Желаю хорошо повеселиться, Игорь. Только ключи не забудь. От домофона. А то вдруг замок сменят, пока ты поешь.
Игорь нахмурился.
— Ты что, угрожаешь? Лар, не начинай. Не порти вечер.
— Я не порчу. Я его заканчиваю. Для себя.
Она прошла мимо них, толкнув плечом опешившего мужа, забрала своё пальто и вышла в прохладную ночную темноту.
Дома было тихо и пусто. Дети гостили у бабушки — той самой свекрови, Галины Петровны. Лариса не стала включать свет. Она прошла в спальню, стянула ненавистное платье и швырнула его в угол. Платье, которое должно было его поразить. Платье за половину её зарплаты. Тряпка.
Она села на край кровати. Слезы наконец хлынули потоком. Горькие, жгучие слезы обиды и разочарования. Она плакала не о том, что он пошел в караоке. Она плакала о том, что её предали. Публично, цинично, легко.
Он стеснялся её. Он хотел быть свободным, успешным самцом для своей школьной любви. А она была напоминанием о быте, об ипотеке, о простатите и радикулите. Якорем, который мешал его кораблю плыть в сказочную страну под названием «Молодость».
Телефон пискнул. Сообщение. Лариса открыла мессенджер.
Фотография. Снимок сделан в полутьме караоке-клуба. Игорь поет в микрофон, расстегнув рубашку на груди, а Жанна виснет у него на шее, смеясь прямо в камеру. И подпись, отправленная с номера Игоря (видимо, Жанна взяла его телефон):
«Спасибо, что отпустила его, родственница. Мы счастливы. Не жди сегодня».
Лариса смотрела на экран, пока цифры не поплыли перед глазами. Она удалила сообщение. Потом встала, пошла на кухню и налила себе полный стакан воды. Выпила залпом.
— Ну что ж, — сказала она в пустоту. — Родственница так родственница.
Она достала из шкафа большой чемодан. Тот самый, с которым они ездили в Турцию пять лет назад — их последний нормальный отпуск. Открыла шкаф Игоря.
Его вещи полетели в чемодан. Неаккуратно сложенные, как она делала обычно, а комками. Рубашки, брюки, белье, его любимый свитер с оленями. Туда же отправились его бритвенные принадлежности, зарядки, документы.
Когда чемодан был полон, она выставила его за дверь, на лестничную клетку. Потом подумала и выставила второй — со спортивной сумкой.
Замки в двери она сменить не могла — ночь на дворе. Но она закрыла дверь на верхний засов, который открывался только изнутри.
Потом она набрала номер сына.
— Дим, ты спишь?
— Мам? Два ночи. Что случилось? Папа где?
— Папа… папа встретил свою любовь. Дим, приезжай завтра утром. Мне нужно помочь поменять замки.
— Мам, ты чего? Выпили, что ли?
— Нет, сынок. Я как раз протрезвела. Впервые за двадцать лет.
Игорь явился в полдень. Лариса пила кофе на кухне, когда в дверь начали настойчиво звонить, а потом стучать.
— Лара! Лариса! Открой! Ключ не поворачивается! Ты что, на засов закрылась?
Она не спеша допила кофе, помыла чашку и пошла открывать.
На пороге стоял помятый, с серым лицом и мешками под глазами Игорь. От него разило перегаром и теми самыми приторными духами Жанны. Он увидел свои чемоданы на площадке и замер.
— Это что? — он ткнул пальцем в сумки. — Мы куда-то едем?
— Ты едешь, — спокойно ответила Лариса, опираясь о косяк. — Туда, где тебя ждут. К Жанне. Или к маме. Выбирай сам.
— Ты сдурела? — Игорь попытался протиснуться в квартиру, но Лариса встала в проходе. — Из-за вечера встреч? Из-за того, что я немного выпил и расслабился? Ларка, ну не будь истеричкой! Ну погуляли, ну вспомнили молодость. Жанна просто…
— Просто твоя любовь? — перебила она. — Или просто женщина, которая писала мне с твоего телефона гадости, пока ты пел ей серенады?
Игорь побледнел. Он начал хлопать себя по карманам, ища телефон.
— Какие гадости? Я ничего не писал! Она… она просто взяла телефон посмотреть фотки…
— Игорь, мне плевать, — устало сказала Лариса. — Дело не в СМС. Дело в том, что ты представил меня родственницей. Ты стер меня. Ты меня стеснялся.
— Да я просто не хотел объяснять! — взревел он. — Ну ляпнул, не подумав! Что теперь, разводиться из-за одного слова? У нас дети, ипотека!
— Ипотеку я потяну. Дети выросли. А жить с человеком, для которого я пустое место, я не буду. Знаешь, я вчера смотрела на тебя и думала: кто этот мужчина? Я его не знаю. Мой муж был порядочным человеком. А этот — какой-то жалкий павлин, распушивший хвост перед потрепанной курицей.
— Не смей так говорить про Жанну! — вдруг вызверился он. — Она… она несчастная женщина! У неё судьба сложная!
— Вот и иди, утешай её. Спасай. Будь героем. А мне нужен муж, а не спасатель чужих баб.
Она шагнула назад и попыталась закрыть дверь. Игорь подставил ногу.
— Лара, прекрати. Мне плохо, голова раскалывается. Дай зайти, я посплю, и мы поговорим.
В этот момент лифт дзинькнул, и на этаж вышла Галина Петровна. Видимо, сын успел ей пожаловаться, пока ехал. Или она почувствовала неладное своим материнским радаром.
— Что тут происходит? — грозно спросила она, увидев чемоданы. — Лариса, ты что устроила? Выгнала мужа из собственного дома?
— Из нашего дома, Галина Петровна. И да, выгнала.
— Ах ты, неблагодарная! — заголосила свекровь. — Он пашет как вол, все в дом, а ты из-за какой-то встречи устроила цирк! Ну встретил одноклассницу, ну посидели. Он же мужик! Ему надо расслабляться! А ты должна быть мудрой! Потерпеть, смолчать, встретить с рассолом! А не чемоданы выставлять! Жанночка, между прочим, звонила мне сегодня. Плакала. Говорила, что Игорь такой галантный, такой чуткий… Не то что ты, сухарь!
Лариса посмотрела на этот дуэт — помятый, жалкий муж и его вечно недовольная мать. И вдруг рассмеялась. Ей стало так легко, словно с плеч свалился бетонный блок.
— Вот и замечательно! — сказала она сквозь смех. — Пусть Жанночка его и забирает. Вместе с его галантностью, гастритом, кредитом на машину и вами, Галина Петровна, в придачу. Я вам дарю этот комплект. Совет да любовь!
Она с силой толкнула дверь. Игорь не успел среагировать, и замок щелкнул.
С той стороны раздались крики, удары в дверь, проклятия свекрови. Лариса сползла по двери на пол. Смех перешел в рыдания, но это были уже другие слезы. Слезы очищения.
Через час шум за дверью стих. Они ушли.
Лариса встала, умылась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало. Глаза опухли, нос красный, но взгляд… Взгляд был живым.
Она взяла телефон, зашла в онлайн-банк и перевела половину денег с общего счета на свою карту. Потом позвонила в службу смены замков.
— Алло? Мне нужно срочно поменять личинку замка. Да, потеряла ключи. И еще… у вас есть услуга вывоза мусора? Нет? Жаль. А то у меня тут прошлое завалялось, много места занимает.
Вечером, когда мастер закончил работу, приехал сын. Он молча обнял мать, увидев её красные глаза.
— Ты как, мам?
— Нормально, Дим. Знаешь… даже хорошо. Я сегодня впервые за много лет дышу полной грудью.
Она подошла к окну. Внизу, у подъезда, стояла машина такси. В неё садилась женщина в ярком пальто — очень похожая на Жанну. А рядом суетился мужчина, укладывая чемоданы в багажник. Он что-то кричал, размахивал руками, но женщина лишь брезгливо морщилась и садилась на заднее сиденье, оставляя его разбираться с багажом.
Это был Игорь. Лариса смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни любви, ни ненависти. Только легкую жалость, как к чужому, глупому человеку, который променял золото на блестящую стекляшку.
— Прощай, родственник, — прошептала она и задернула шторы.
На кухне свистел чайник. Жизнь продолжалась. И эта жизнь, Лариса была уверена, будет намного честнее предыдущей.
