Атмосфера в Капернауме накалялась. Каждое новое действие Иисуса вызывало споры и вопросы. После пира в доме бывшего мытаря, где радость прощения царила, наступил день, омрачённый строгим соблюдением по преданиям учителей закона.
Действие переносится с богатого дома Левия на открытое место. Возможно, это был двор или городская площадь. Иисус, окружённый учениками, продолжал учить народ. Воздух свежий, солнечный свет освещал лица людей, а дорожная пыль медленно оседала на одежде.
Приходят к Нему и спрашивают: почему ученики Иоанновы и фарисейские постятся, а Твои не постятся?
Вопрос задала группа людей, вероятно, последователей аскетизма и ревнители фарисейского благочестия. Их лица были строгими. Пост для них был не просто обрядом, а знаком скорби, покаяния и отделения от греховного. Они смотрели на учеников Иисуса, не видевших на лицах печати поста, и это их возмущало. В их глазах читался упрёк: «Раз Ты — Учитель от Бога, почему Твои последователи нарушают традиции?»
Иисус, зная человеческую природу, ответил не суровым обличением, а ясной аналогией. Могут ли поститься друзья жениха, когда с ними жених?
Он нарисовал образ свадебного пира — самого радостного события. В доме жениха нет места посту, скорби и унынию. Воздух наполнен музыкой, ароматами еды, лица озарены улыбками. Пока с ними жених, не могут поститься. В этих словах ключ ко всему. Его присутствие — время радости, а не скорби.
Но затем тон его речи изменился, в глазах появилась тень грядущей разлуки. Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься в те дни. Он, Жених, будет взят, и тогда пост обретёт истинный смысл.
Ответ Иисуса не закончился. Он видел, что их мышление сковано старыми формами. Чтобы раскрыть суть проблемы, Он привёл две притчи из жизни.
Никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небелёной ткани. Он указал на их изношенную одежду. Если на старую ткань поставить грубую заплату, она порвётся.
И никто не вливает молодого вина в мехи ветхие. Он представил сцену в винодельне. Если игристое молодое вино влить в старые мехи, давление разорвёт их, и вино выльется.
Но молодое вино надобно вливать в новые мехи.
В этих простых образах — духовная революция. Иисус не приходил, чтобы латать несовершенную человеческую праведность. Он принёс нечто новое — живое вино Нового Завета, требующее нового сердца, способного вместить радость и свободу.
Фарисеи хотели новую заплату на старую одежду. Иисус же предлагал новое одеяние.