Часть 3

Часть 3. Петрополь

Иногда мне кажется, что у Петра была лёгкая мания величия. Хотя «лёгкая» — это я вежливо. Человек назвал город в свою честь ( ну чего скрывать), построил его на болоте и, видимо, в какой-то момент понял: «Хм, звучит недостаточно монументально». И тогда на сцену вышел Петрополь — греческая версия названия. Прямо с античным блеском, будто бы Афины в сапогах. Первым, кто рискнул так написать, был какой-то придворный, Гавриил Головкин, — сообщил, что, мол, «в самый Петров день назвали сей город Петрополем». Идея понравилась. Особенно поэтам, у которых тогда началась массовая истерия на тему древней Греции: все читали Гомера и хотели чувствовать себя философами, даже если вчера они были просто пьяными секретарями. Ломоносов подхватил волну — вставил «Петрополь» в оду, посвящённую восшествию Елизаветы. Патетика, фанфары, гром, молнии! И, конечно, главный символ — камень. Ведь по-гречески «петрос» значит «камень». Тут всё сложилось: апостол Пётр, Пётр I, камень, крепость, церковь, основа, мощь. Правда, если вспомнить, что весь город стоит на зыбком болоте, каламбур выходит особенно забавным. Такое ощущение, что сам Христос сказал бы: — На камне построю церковь Мою. А Пётр Великий добавил: — А я попробую на трясине. Но знаете — получилось. Да, с жертвами, с наводнениями, с кучей похороненных рабочих, зато красиво. В 1712 году, когда Петербург сделали столицей, надпись на крепости гласила: «Бог, укрепи камень сей». Я всегда представляю этот момент: фейерверк, Пётр с поднятым бокалом, рядом вельможи, у всех благородный восторг, а под ногами у них — дрожащая земля, потому что сваи ещё не вбили. Метафора всей русской истории. Но прошло пару веков — и «Петрополь» снова превратился в иронию. Краевед Анциферов, человек с философским чувством юмора, написал: «Петрополь превращается в Некрополь». Вот уж точно сказал как отрезал. Пока другие видели в городе поэзию и балет, он видел кладбище империй, идеалов и иллюзий. И, если честно, я его понимаю. Петербург — город, который умеет быть красивым даже в руинах. Он — как античный герой, погибший с прямой спиной и сарказмом на устах. Но переходим к следующему превращению — когда Петербург вдруг решил, что он Пальмира. И не просто Пальмира, а Северная Пальмира. То есть — пальмы без пальм, пески без песков, зато с ветром, от которого хочется завернуться в шубу и прикинуться статуей.

🌴 Часть 4. Северная Пальмира ПРОДОЛЖЕНИЕ : https://naushah.ru/clips/2025/11/14/25783/