День тянулся лениво и неспешно – солнце довольно сильно припекало головы даже сквозь тень, а когда приятелям приходилось ехать по открытой местности, было вообще невыносимо жарко. На их счастье, сегодня большая часть пути приходилась на редколесье, которое пусть и не приносило желанной прохлады, но все же помогало хоть немного спастись от лучей немилосердного солнца.
Днем большой привал решили не делать – остановились пару раз у ручьев, дать отдых коням, да и самим размять ноги. Лошади на стоянках вдоволь напивались и лениво пощипывали молодую сочную траву – сквозь овес в мешочках уже проглядывало дно. Нужно было срочно пополнять припасы, потому ребята и решили днем долго не отдыхать – лучше еще засветло приехать в деревню Дубки, чтоб успеть сторговаться и пополнить запасы.
О деньгах друзьям думать не приходилось – мало того, что руководство академии довольно щедро отсыпало им командировочных (тридцать пять золотых!), так еще и каждый из них зашел в банк перед отъездом и снял себе сумму на личные расходы. Все же в том, что ты дворянин, были свои привилегии. Каждый год родители перечисляли им процент от дохода их вотчин. Самым скромным по доходам, с некоторых пор, стал Данте, когда сказал отцу, что три процента годовых ему будет более чем достаточно.
Часам к пяти вечера приятели стали счастливыми обладателями комплекта обгоревших ушей и носов каждый. Особенно феноменально алые уши отливали сквозь блондинистые гривы Фестина и Креспа.
Деревенька оказалась неожиданно крупной – еще немного и карту придется переделывать, Дубки уже вполне тянули на поселение. Хотя, вероятно, староста не будет подавать прошение на смену названия – налоги с деревень были поменьше, чем с поселений. Но, тем не менее, в Дубках оказался и постоялый двор, и трактир, что было редкостью для маленьких населенных пунктов, где эти два заведения успешно сочетались в одном. А еще тут был кузнец, знахарка и небольшая площадь, по вечернему времени заполненная местными жителями. Кто-то просто гулял, а кто-то выставил на продажу свои нехитрые изделия: корзины, посуду, деревянные столовые приборы.
Ребята сходу направились к постоялому двору – следовало снять комнаты и с комфортом разместить свой транспорт. В седле остался только Фестин, унылое лицо которого могло бы послужить тучей, но, увы, от солнца так и не защитило. Пока остальные размещали себя, пожитки и лошадей, ему предстояло довольно долго искать где бы купить всё то, что они обсуждали днём. На какой-то миг барон даже начал укорять себя в том, что зря он затеял тот разговор с разделением обязанностей, авось сейчас отвертелся бы…
На постоялый двор Фестин пришел спустя два часа, голодный и не в духе. Первым делом он отправился в общий зал, где сидели остальные и бросил сумки с купленным добром у стола под смех друзей. Оглядев примолкших приятелей недобрым взглядом Фестин потребовал заказать ему что-нибудь очень сытное и очень горячее. И вина. Много, потому что он собирается как следует залить хмелем свою голову!
Еще через полчаса барон спустился из своей комнаты умытый и с влажными волосами, а также сменивший свою одежду на свежую, без следов пыли и пота. На столе его уже ожидала огромная миска жаркого и пара небольших узкогорлых глиняных кувшинчиков. Фестин оглядел всё это добро с одобрением и умилением, и принялся активно наверстывать упущенное.
– Слушай, Фест, тут такое дело... – Попытался было начать Салдин, но его прервал злобный рык.
– Во-первых, я – Фестин. А во-вторых… Дай. Мне. Поесть!
Салдин выставил руки перед собой, словно защищаясь от друга и с головой зарылся в принесенные покупки. На свет были извлечены сухари, свежая хлебина, уже проросший, но еще крепкий лук, сушеные ягоды и фрукты, пряные травы, небольшой мешочек соли, колотый горох, грубо молотая пшеничная крупа, вяленая рыба и мясо, а также крупный кругляш подкопченного мягкого сыра. Рэя вопросительно уставилась на активно работающего челюстями Фестина, тот, не прекращая жевать, выдавил:
– Овес уже на конюшне, смысла тащить его сюда я не видел.
Девушка успокоилась и кивнула, вернувшись к обсуждению какого-то малоизученного магического феномена с друзьями. Фестин щедро плеснул себе в кружку вина, хлебнул и задумчиво посмотрел в чашку. Сделав ещё пару глотков, он всё же задал интересующий его вопрос.
– Это что такое?
– Салдин пытался тебя предупредить, но ты слишком хотел есть, – сказал Кресп, – тут не было вина. Всё же провинция, хорошего алкоголя не сыскать, а то, что есть, обычно, выпивают осенью, когда празднуют свадьбы и сбор урожая. Но хозяин принес из своих личных запасов два вида настоек, та, что пьешь сейчас ты – черносмородиновая, а во втором кувшине вишневая.
– Хм… А не дурно, правда! А вы чего не пьете?
– Ну ты же сказал заказать вина себе, – хихикнула Рэя, – мы тебе и заказали. А сами мы выпили по одной стопке, которые нам любезно предложил трактирщик к ужину. Согласна, это вкусно, но на твоём месте я не стала бы так активно…
– Рэя, спасибо за заботу, но я сам решу. – Щеки Фестина зарумянились, взгляд потеплел, – ребята, спасибо. Простите, что я был столь невыносим, но вы, когда голодны, тоже бываете довольно злыми.
– Мы всё прекрасно понимаем, ешь на здоровье, – подытожил Данте.
Тем временем народу в общем зале прибавилось. За соседним столиком устроилась в гордом одиночестве молодая женщина с породистым лицом, видимо какая-то местная аристократка. Её слуги скромно сели на лавку у широкого подоконника – не того полета птицы, чтобы госпожа пускала их за свой стол или оплачивала отдельный.
Фестин окончательно ушел в отрыв – в ход пошел кувшин с вишневкой. Взгляд молодого человека становился всё более осоловевшим, а речь всё менее внятной. В какой-то момент он оглядел зал и увидел новые действующие лица. Лицо Фестина озарила счастливая улыбка и он, нетвердым шагом, отправился к соседке за стол, знакомиться.
– Уважаемая леди… Барон Фестин к вашим ус.. ик… лугам! Какими судьбами столь прекрасную женщину занесло в такое захолустье?
На счастье Фестина, его собеседница тоже любила домашние алкогольные напитки, а потому была в схожем состоянии и не обратила внимания на заторможено-вялую дикцию своего нового собеседника.
– О! Барон! Какая радость встретить здесь… тут… досточте… достопочте… Тьфу ты! Приятного собеседника! Меня зовут виконтесса Лаинор, я знаете ли, путешевствую… Недавно прхоронила мужа, и вот теперь… – пьяная крупная слеза скатилась по щеке виконтессы, – теперь странствую, пытаясь избыть своё горе, скрасив его новыми впечтлениями.
Оставшиеся за своим столом ребята озадачено переглянулись. Слуги виконтессы даже с места не сдвинулись, услышав титул собеседника их госпожи; хозяину постоялого двора, меланхоличному пожилому дядьке всё было до канделябра, он считал, что чем меньше лезешь в дела благородных и чем меньше знаешь – тем крепче сон и проще жизнь. Данте начал привставать с лавки, чтоб отвести их разгулявшегося друга в комнату, но Кресп его остановил.
– Ал’вари, вы и так с Фестином постоянно грызетесь, не хватало ещё пьяного скандала на эту тему. Пусть. Поболтает, попускает пыль в глаза… Авось и перепадет чего ночью от «безутешной» вдовушки.
– Да, Фестин у нас тот ещё дамский угодник, – подхватил Салдин, – но такого в его исполнении я ещё не видел. Кажется, зря мы взяли две бутылки этого пойла.
Между тем, за соседним столом разыгрывалось целое представление. Пьяный барон плел витиеватые комплименты, поглядывая в декольте своей собеседницы, та глупо хихикала и отмахивалась веером. Периодически Фестин попеременно прикладывался то к руке Лаинор, которую уже стал звать на «ты» и по имени, то к стакану, которым щедро с ним поделилась хозяйка столика.
– Сей дивный мёд… После того, как чашки коснулись твои губы, стал ещё слаще, – Фестин ненавязчиво приобнял собеседницу за талию, – боюсь себе даже прдставить каковы на вкус уста, которые столь обогатили сей дивный напиток.
– Барон, перестаньте, – кокетливо отмахивалась виконтесса, впрочем, не убирая со своей талии наглую руку юного ловеласа, – вы же понимаете, моя скорбь ещё так свежа…
– Лаинор, нельзя вечно быть печальной! Вот мы же с друзьями, не взирая на грустную подоплёку нашей миссии, не унываем! А между прочим…
– Так. Кажется, наш барон начал заговариваться, – отметил Кресп вставая из-за стола и направляясь к воркующей парочке.
Фестин, тем временем, приблизился к опасной теме. Алкоголь притупил сознательность, молодость жаждала подвига, а отсутствие опыта прикрывалось откровенным враньем. Виконтесса млела и была готова отдаться прямо сейчас, если не на столе, то у двери своей комнаты точно.
– Лаинор, дорогая, я же забыл тебе сказать! Я – маг, дипломированный специалист, не какой-нибудь там студентик или, упаси боги, стихийник.
– О, как это романтично и пикантно! Фестин, милый, вы просто обязаны продемонстрировать мне свои умения! Я не сомневаюсь, что вы диво как хороши в… атакующих заклинаниях, – с придыханием закончила виконтесса.
– Да, дорогая, ты права. Лаинор, я долгих десять лет учился, не видя неба над головой, не общаясь с прекрасной половиной человечества, вдали от истинной цивилизации… Мне было так одиноко.
– Фестин, кажется тебе хватит! – Кресп положил руку на плечо товарища, – Пойди проспись, не думаю, что уважаемой госпоже сейчас так уж нужно сейчас твое общество!
– А? Кто это тут?.. Слушай, отстань. Я сам разберусь, не мешай мне!
Кресп только головой покачал и отошел обратно к столу. Устраивать свару в месте, где им предстояло ночевать и завтракать было не лучшей идеей.
– Как неучтиво! Это ваши слуги, милый Фестин? – виконтесса надула губки и сморщила нос, – вам стоило бы научить их вежливому обращению, мой друг!
– Нет, увы это не слуги. Лаинор, дорогая, это мои попутчики, да. Все, как один благородные господа, двое даже графы, но знайте, что в нашей миссии я – самый главный!
– О, как интересно! Вы столь умелы, – графиня выделила это слово грудным голосом и взглядом куда-то ниже пояса барона, – что вас ставят руководить теми, кто старше вас по родовому званию?
– Слушайте, я даже не знаю кого я хочу убить первым, – со злостью сказала Рэя, – нашего придурка или эту похотливую кошку.
– А я, кажется, уже давно определился с очередностью и фаворитом, – хмуро сказал Данте.
Трагикомедия по соседству набирала обороты. Фестин вскочил из-за стола, чуть не опрокинув табурет, и прочувствованно прочел лирическое стихотворение собственного авторства, опасно раскачиваясь и периодически срываясь на фальцет. Виконтесса аплодировала и млела.
– Я обещал тебе продемонстрировать свои способности, но это не важно. Важно только то, что сам король доверил мне эту миссию! Из его уст я лично полчил приказ о том, чтобы…
– Фестин, ублюдок! – Взревел Кресп вскакивая с места и несясь к идиоту, пока с его языка не слетело непоправимое. То, что они недавно обсуждали, и что Фестин позабыл в пьяном угаре.
Кресп не успел каких-то пару мгновений. С губ пьяного друга сорвались слова «брат короля», и в тот самый момент, с оглушительным грохотом, перекрывая сказанное, с потолка рухнула свечная люстра, чудом не задев графов, уже почти добежавших до стола. Но зато эта люстра очень удачно, по голове, угомонила обоих пьянчуг.
– Если он выживет, я лично сверну ему шею, – тихо сказал Данте.
