Я стояла у плиты, помешивая суп, и не сразу поняла, что муж обращается ко мне. Вернее, поняла слова, но мозг отказывался их обрабатывать.
— Что? — я обернулась.
— Именно то, что ты услышала, — Олег развалился на стуле, закинув ногу на ногу. — Мама давно мечтала о квартире у моря. Я её купил. Однушку в Анапе, с видом на море, пятнадцатый этаж. Красота!
Мы десять лет копили на расширение жилплощади. Десять лет! Жили в этой крошечной двушке, где дети спали в одной комнате, а наша спальня больше смахивала на каморку. Олег обещал, что в этом году мы наконец-то купим трёшку.
— А как же наша квартира? — голос прозвучал тише, чем я хотела.
— Какая наша? — он удивлённо вскинул брови. — Твоя мечта о трёшке? Подожди ещё годик-другой, накопим.
— Годик-другой? — я почувствовала, как внутри всё холодеет. — Олег, ты же знаешь, что Мише скоро четырнадцать, а Соне двенадцать. Им нужны отдельные комнаты!
— Ничего, потерпят. Я в их возрасте вообще на раскладушке в коридоре спал.
Вот тут я поняла — это не шутка и не спонтанное решение. Это продуманный план.
Весь вечер я провела в какой-то прострации. Дети чувствовали напряжение и сидели тише воды. Олег же, напротив, был возбуждённо весел, рассказывал про новую квартиру, показывал фотографии на телефоне.
— Смотрите, балкон огромный! Мама будет там цветы выращивать. И санузел совмещённый, но просторный. А главное — море! Каждое утро просыпаешься, а за окном волны!
— Папа, а мы туда поедем отдыхать? — робко спросила Соня.
— Конечно! Бабушка вас с радостью примет.
Я встала и молча вышла на балкон. Наш крошечный балкон, где еле помещался сушильник для белья. Из "вида" — соседний дом и кусок неба между многоэтажками.
На следующий день я позвонила своей маме.
— Лен, так это же хорошо, что твоя свекровь будет при деле, — мама, как всегда, пыталась найти позитив. — Меньше к вам ездить станет.
— Мам, ты не понимаешь. Это были наши деньги. Общие! Мы вместе копили.
— А Олег что говорит?
— Говорит, что он туда больше вложил, значит, он решает.
Мама вздохнула. Она всегда была из тех женщин, которые считали, что в семье мужчина главный. Но даже её это задело.
— Слушай, а ты бы могла присмотреть мне квартирку в вашем доме? — неожиданно спросила она. — У меня накопления есть. Однокомнатная вполне подойдёт.
Я опешила. Мама жила в своём доме в пригороде и никогда не говорила о переезде.
— Зачем тебе квартира в городе?
— А вдруг понадобится?
В её голосе была какая-то загадочная нотка, но я не придала этому значения. Слишком была занята собственными переживаниями.
Следующую неделю Олег провёл в эйфории. Вечером созванивался с мамой, обсуждал ремонт, мебель, шторы. Когда я услышала, что он заказал для неё итальянский кухонный гарнитур за двести тысяч, меня чуть не стошнило. Мы на нашей кухне варим на плите, которой лет двадцать, а его маме — итальянская мебель.
— Олег, нам самим нужна новая плита, — осторожно заметила я за ужином.
— Эта ещё работает, — отмахнулся он. — Мама тридцать лет на советской допотопной готовила, пора ей нормальную кухню.
— А я, значит, ещё двадцать лет должна на этой готовить?
— Прекрати, Настя! Я для матери старался, а ты только ноешь!
Дети синхронно уставились в тарелки. Такого тона я от Олега раньше не слышала.
Через две недели моя мама действительно купила однушку в нашем доме. На пятом этаже, прямо над нами.
— Мам, но зачем? — я растерянно стояла посреди её новой пустой квартиры.
— Сказала же, вдруг понадобится, — она загадочно улыбнулась. — Буду иногда приезжать, ночевать. В дороге устаю уже.
Олег отнёсся к новости равнодушно, он был слишком занят обустройством маминого южного гнёздышка.
А потом случилось то, чего никто не ожидал.
В один прекрасный субботний вечер мы все сидели дома, когда раздался звонок в дверь. Я открыла — на пороге стояла моя мама с огромным чемоданом и... мужчина. Приятной внешности, лет шестидесяти, с добрыми глазами.
— Настенька, познакомься. Это Виктор Анатольевич. Мой... жених.
Я онемела.
— Что?!
— Мы полгода встречаемся. Он хирург, недавно вышел на пенсию. Решили пожениться. А квартиру я купила для него — Виктор из Калуги, переезжает к нам.
Мама светилась счастьем. Этот Виктор смотрел на неё так нежно, что я вдруг поймала себя на мысли — когда Олег в последний раз так смотрел на меня?
Олег вышел из комнаты, услышав голоса.
— Ой, здравствуйте, — пробормотал он, явно не понимая, что происходит.
— Олег, моя мама выходит замуж. А квартиру она купила для своего жениха, — я не удержалась от ехидной нотки в голосе.
Лицо мужа вытянулось.
За чаем (я поставила самый дорогой сервиз, который берегла для особых случаев) Виктор рассказывал о себе. Он был вдовцом, дети взрослые, живут отдельно. Познакомились они с мамой в санатории полгода назад.
— Я сразу понял — это та женщина, с которой хочу провести остаток жизни, — говорил он, держа маму за руку. — Столько энергии, жизнелюбия! А какая хозяйка!
Мама расцветала на глазах.
После их ухода Олег долго молчал, потом вдруг спросил:
— А сколько стоила эта квартира?
— Четыре миллиона двести. Почему ты спросил?
— Просто... — он потёр лоб. — Твоя мама сама заработала?
— Конечно. Она тридцать лет медсестрой проработала, потом массажный кабинет открыла. Копила.
— И всё отдала какому-то мужику?
Я повернулась к нему.
— Олег, это её деньги. Она имеет право распоряжаться ими, как хочет. Как и ты, в принципе.
Он нахмурился, но промолчал.
А через месяц произошло ещё одно событие. Мама и Виктор поженились, и он действительно переехал в квартиру над нами. Оказалось, это потрясающий человек. Он чинил детям велосипеды, помогал Мише с математикой, научил Соню играть в шахматы.
А ещё он был прекрасным мужем для моей мамы. Я видела, как она преобразилась — похорошела, помолодела. Они гуляли, держась за руки, ходили в театр, планировали поездки.
И вот в один день, когда я поднялась к маме за сахаром (у нас закончился, а магазин далеко), я застала такую картину: Виктор стоял на кухне в фартуке и готовил обед, а мама сидела в кресле с книгой и улыбалась.
— Леночка сегодня устала, я решил приготовить её любимое блюдо, — объяснил Виктор. — Жульен с грибами. Хотите попробовать?
Я спустилась домой и вдруг разрыдалась. Когда я в последний раз была просто уставшей, а Олег готовил МНЕ любимое блюдо? Никогда. Я всегда была та, кто готовит, убирает, стирает. После работы — домашние дела. А устала или нет — это неважно.
Вечером Олег пришёл расстроенный.
— Мама звонила. Говорит, что квартира в Анапе простаивает. Она думала сдать её, но туристов почему-то мало, дорого наверно. Думает продать.
— И что ты ответил?
— Сказал, подумаем. Может, правда продать? Доложим и нашу трёшку купим?
Я посмотрела на мужа. На этого мужчину, с которым прожила пятнадцать лет.
— Знаешь, Олег, я вот о чём подумала. Виктор за месяц сделал для моей мамы больше, чем ты для меня за все годы. Он готовит, помогает по дому, интересуется её жизнью. А главное — он учитывает её мнение. Во всём.
Олег поморщился.
— При чём тут Виктор?
— При том, что когда ты покупал квартиру для своей мамы, ты даже не спросил моё мнение. Будто меня в семье нет. Будто я не жена, а так... приложение к твоей жизни.
— Настя, ну зачем ты преувеличиваешь?
— Я не преувеличиваю! — я повысила голос. — Я устала быть невидимкой! Я работаю наравне с тобой, веду хозяйство, воспитываю детей. Но решения принимаешь только ты. Даже когда они касаются всех нас.
Он молчал, и я продолжала:
— Ты знаешь, о чём я мечтаю? Не о трёшке даже. Я мечтаю, чтобы однажды, придя с работы, увидеть, что ты приготовил ужин. Просто так. Потому что я устала. Или чтобы ты спросил: "Настя, а как ты хочешь провести выходные?" Без оглядки на твою маму, друзей, планы. Меня спросил.
Олег сидел, уставившись в стол.
А ещё через неделю случилось чудо.
Я пришла с работы, и меня встретил запах жареной картошки. На кухне стоял Олег, в моём фартуке (который ему явно мал), и колдовал над сковородкой.
— Садись, — буркнул он, не поворачиваясь. — Устала, небось.
Я осторожно присела, боясь спугнуть момент.
— Слушай, — Олег наконец обернулся. — Я тут посчитал. Если продать мамину квартиру и нашу доложить, купим трёшку. Нормальную, с раздельными комнатами. Я уже с риелтором созванивался. Есть варианты.
— А твоя мама?
— Мама... — он вздохнул. — Я с ней поговорил. Серьёзно поговорил. Она согласилась. Сказала, что ей и в деревне нормально, приезжайте, мол, в гости. А деньги лучше на внуков потратить.
Я молчала, не зная, что сказать.
— И ещё, — Олег поставил передо мной тарелку с картошкой. — Прости. Я правда был не прав. Я вовсе забыл про тебя... как-то само собой получилось, что ты всегда рядом, всё делаешь, и я перестал замечать.
— Перестал ценить, — тихо добавила я.
— Да. Перестал ценить. Но хочу исправиться. Постепенно. Я не Виктор, конечно, но... попробую.
Картошка оказалась пересоленной и местами подгоревшей, но самой вкусной в моей жизни.
Сейчас мы живём в новой трёшке. У Миши и Сони отдельные комнаты, современная кухня (правда, не итальянская, но мне и отечественная нравится), балкон с видом не на море, но на парк.
Олег действительно изменился. Не сразу, не всё и не идеально. Но он старается. Моет посуду, не ворча. Иногда готовит (правда, его коронное блюдо — макароны с сосисками). Спрашивает моё мнение.
А недавно сказал: "Давай в отпуск съездим. Вдвоём. Дети у мам побудут".
Свекровь иногда звонит, жалуется, что продали квартиру с видом на море. Олег терпеливо выслушивает, а потом говорит: "Мам, мы правильно поступили".
И знаете, что самое главное я поняла? Иногда нужен посторонний пример, чтобы увидеть, что не так в твоей собственной жизни. Моя мама с Виктором показали Олегу, какими должны быть настоящие отношения. Где есть уважение, забота, внимание.
Море подождёт. А вот семья — нет.