— Жена моя ничего не смыслит в настоящем искусстве! — хвастливо произнес Андрей, позируя фотографам. — У нее талант только к кастрюлькам и уборке!
Я замерла посреди галереи с бокалом шампанского в руке. Вокруг смеялись гости, журналисты что-то записывали в блокноты, а арт-критики кивали с понимающим видом. И никто не видел, как у меня перехватило дыхание.
— Понимаете, — продолжал мой муж, театрально взмахивая рукой, — настоящий художник должен быть свободен от бытовых забот. Лиза прекрасно справляется с домашним хозяйством, а я могу полностью посвятить себя творчеству!
Арт-критик Марина Вольская, женщина с острым взглядом и седой челкой, внимательно изучала картины на стенах. Время от времени она бросала на Андрея странные взгляды, словно что-то не давало ей покоя.
А я стояла и смотрела на работы, выставленные под именем мужа. «Урбанистическая мечта», «Пространство души», «Геометрия чувств» — каждое полотно кричало о том, что я помню до мельчайших деталей. Потому что эти концепции рождались в моей голове долгими вечерами, когда Андрей «искал вдохновение» в компьютерных играх.
— Откуда берутся такие необычные цветовые решения? — спросила молодая журналистка.
— Это дар свыше! — важно ответил Андрей. — Художник чувствует цвет на интуитивном уровне. Вот, например, эта работа пришла ко мне во сне!
Я чуть не рассмеялась. «Геометрия чувств» родилась не во сне, а за кухонным столом, когда я объясняла мужу принципы цветовой гармонии для его очередного «проекта». Тогда он сказал, что это просто наброски, эскизы для будущих работ. А теперь моя концепция висит в рамке под его подписью.
— Ваша супруга присутствует сегодня? — поинтересовалась Марина, оглядывая зал.
— Конечно! — Андрей нашел меня взглядом и помахал рукой. — Лиза всегда поддерживает мои творческие начинания. Правда, дорогая?
Я кивнула и улыбнулась. Все-таки устраивать сцены при людях было неуместно. Но внутри у меня все кипело от возмущения и обиды.
Марина подошла ко мне, держа в руках каталог выставки.
— Лиза, правда ведь? — спросила она негромко. — Скажите, а вы сами занимаетесь творчеством?
— Я дизайнер интерьеров, — ответила я осторожно. — Но это совсем другое...
— Неужели? — в голосе критика послышались странные нотки. — А мне показалось, что в работах Андрея чувствуется именно дизайнерский подход. Особенно в композиции «Пространство души».
Сердце у меня забилось чаще. Неужели она что-то заподозрила?
— Андрей очень талантливый, — пробормотала я.
— Бесспорно. Но скажите честно — он часто советуется с вами при создании работ?
Я посмотрела на мужа. Тот увлеченно рассказывал галерейщику о планах на будущее. О том, как следующая выставка станет еще грандиознее.
— Иногда показывает эскизы, — уклончиво ответила я. — Спрашивает мнение.
— Понятно. — Марина внимательно изучила меня взглядом. — Знаете, у меня острый глаз на подобные вещи. И что-то мне подсказывает, что в этих работах есть женская рука.
Я почувствовала, как краснею.
— Что вы имеете в виду?
— Цветовые решения, композиционные находки — все это требует особого чутья. Редко встречаешь такое у художников-мужчин.
В этот момент к нам подошел сам Андрей, сияющий от восторгов публики.
— О чем беседуете, дамы? — спросил он радостно.
— Обсуждаем ваше творчество, — ответила Марина. — Особенно интересует процесс создания композиций.
— А! — оживился Андрей. — Это действительно увлекательная тема! Видите ли, настоящий художник работает с энергиями пространства...
Он начал вещать о творческом процессе, используя красивые, но пустые фразы. А я вспоминала, как на самом деле рождались эти «энергии пространства» — за нашим кухонным столом, в долгих спорах о том, какой цвет лучше передает настроение.
Вечером, когда гости разошлись, а галерея опустела, мы ехали домой в такси. Андрей был на седьмом небе от счастья.
— Видела, как все восхищались? — говорил он, не умолкая. — Марина Вольская обещала написать большую статью! А молодая журналистка хочет взять интервью для арт-журнала!
Я молчала, глядя в окно на огни ночного города.
— Лиза, ты что такая мрачная? — спросил муж. — Это же наш триумф!
— Наш? — тихо переспросила я.
— Ну конечно! Ты же моя муза и вдохновение! — Андрей обнял меня за плечи. — Без твоей поддержки я бы никогда не добился такого успеха.
Поддержки... Странное слово для того, что происходило на самом деле. Я вспомнила, как три года назад мы познакомились в арт-кафе. Тогда Андрей показался мне романтичным и творческим. Он рассказывал о своих планах стать известным художником, а я искренне верила в его талант.
Первые месяцы были прекрасными. Мы часами обсуждали искусство, делились идеями. Андрей просил меня посмотреть на его эскизы, дать совет. И я помогала — корректировала композицию, предлагала цветовые решения.
— Ты такая умная! — говорил он тогда. — У тебя потрясающее чувство цвета!
Постепенно моя помощь становилась все более существенной. Андрей начинал работу, а заканчивал ее уже с моими поправками и дополнениями. Но я не возражала. Любила его и хотела помочь осуществить мечту.
А потом произошло незаметное превращение. Мои советы стали концепциями. Мои идеи — его находками. Мои цветовые решения — его интуицией.
— Завтра звонит галерейщик, — продолжал Андрей. — Хочет обсудить следующую выставку. Представляешь? Персональная выставка раз в полгода!
Я повернулась к нему.
— А что ты планируешь показывать на следующей выставке?
— Ой, у меня уже есть несколько потрясающих задумок! — загорелся он. — Хочу поработать с темой урбанистического одиночества. И еще есть идея серии о женской психологии...
Задумки... Какие же это его задумки, если ничего конкретного он предложить не может?
Дома Андрей сразу же достал телефон и начал выкладывать фотографии с выставки в социальные сети. Я прошла на кухню заварить чай и случайно услышала его разговор.
— Олег, привет! — радостно говорил муж. — Да, выставка прошла отлично! Слушай, по поводу следующей... У меня есть несколько свежих концепций.
Я замерла у плиты с чайником в руках.
— Серия про женскую психологию, — продолжал Андрей. — Очень глубокая тема. И еще урбанистическое одиночество — это вообще бомба! Марина Вольская говорит, что такие темы сейчас очень востребованы.
Галерейщик что-то отвечал, а Андрей кивал в трубку.
— Конечно, к концу месяца все будет готово! Я уже начал работать. Эскизы практически готовы.
Какие эскизы? Я проводила с ним весь день, и никаких эскизов он не делал. Только играл в компьютерные игры, пока я работала над проектом детского сада.
— Цветовая гамма? — переспросил Андрей. — Ну, тут я еще думаю. Наверное, что-то в теплых тонах для женской серии. А для урбанистики — холодная палитра, серо-синие оттенки...
Господи, да это же мои вчерашние наброски! Я показывала ему свои рабочие эскизы для нового проекта, рассказывала о психологии цвета в дизайне интерьеров. Тогда он вроде бы не особенно интересовался, а теперь выдает мои идеи за свои находки.
— Да не переживай, — заверял Андрей галерейщика. — Концепция уже продумана. Осталось только воплотить на холсте.
Он закончил разговор и прошел в гостиную. Я стояла на кухне, сжимая в руках горячий чайник, и понимала — все эти три года я была не женой и музой. Я была бесплатным генератором идей.
— Лиза! — позвал Андрей. — Иди сюда, посмотришь мои записи!
Я вошла в комнату и увидела, что он достал свой блокнот. На открытой странице красовались мои вчерашние слова о цветовой психологии, только записанные его почерком.
— Смотри, какие идеи пришли! — восхищенно говорил муж. — Прямо озарение какое-то!
Озарение... Которое случилось, когда я полтора часа объясняла ему основы колористики.
Следующие дни я провела в странном состоянии. Работала над своими проектами, встречалась с клиентами, но постоянно думала о том, что происходило в нашем доме. Начала замечать детали, которые раньше казались несущественными.
Когда Андрей говорил по телефону с потенциальными покупателями, он всегда использовал фразы, которые слышал от меня. «Цвет как эмоциональный код», «архитектура чувств», «геометрия пространства» — все это были мои профессиональные термины.
Однажды вечером, когда муж ушел встречаться с друзьями-художниками, я решилась заглянуть в его рабочую папку на компьютере. То, что я увидела, превзошло все мои опасения.
Там лежали сканы моих рабочих блокнотов. Фотографии моих эскизов, сделанные телефоном. Даже наши общие обсуждения были записаны в аудиофайлы — видимо, Андрей тайно включал диктофон, когда я объясняла ему что-то профессиональное.
В отдельной папке хранилась переписка с Олегом-галерейщиком. Я открыла последние сообщения и обомлела.
«Олег, высылаю концепции следующей выставки. Серия "Женская душа" — пять работ в теплой гамме. Серия "Город-призрак" — семь работ в холодных тонах. Все продумано до мелочей. Цена за картину поднимаем до сорока тысяч».
К сообщению были прикреплены мои эскизы. Те самые, которые я рисовала для проекта детского центра и офисного комплекса. Андрей просто взял их и объявил концепциями для картин.
Галерейщик отвечал восторженно: «Андрей, ты гений! Эти идеи просто фантастические! Договор подписываем на следующей неделе».
Договор на двести восемьдесят тысяч рублей. За мои идеи. За мою работу. За мои концепции.
Я закрыла ноутбук и села в кресло. В голове крутилась одна мысль — три года моей жизни, моего творчества, моих идей превратились в чужой успех. И что самое страшное, Андрей искренне верил, что все это его заслуга.
В этот момент зазвонил мой телефон. Звонила Марина Вольская.
— Лиза, простите за поздний звонок, — сказала она. — Можем встретиться завтра? Мне нужно кое-что обсудить с вами лично.
На следующий день мы встретились с Мариной в небольшом кафе рядом с галереей. Арт-критик выглядела серьезной и сосредоточенной.
— Лиза, я буду говорить прямо, — начала она, размешивая кофе. — Меня что-то смущает в творчестве вашего мужа.
Я почувствовала, как участилось сердцебиение.
— В каком смысле?
— Видите ли, я занимаюсь искусством уже двадцать лет. И у меня развилось особое чутье на подобные вещи. — Марина внимательно посмотрела на меня. — Работы Андрея демонстрируют профессиональное понимание цвета и композиции. Но при этом он сам не может внятно объяснить свои решения.
Я молчала, не зная, что сказать.
— Вчера на выставке я задала ему несколько технических вопросов о колористике. Он отвечал общими фразами, уходил от конкретики. — Марина наклонилась ближе. — А когда я заговорила с вами, сразу почувствовала — вот человек, который действительно разбирается в этом.
— Марина Сергеевна, я...
— Послушайте, — перебила меня критик. — Я не хочу вас ни к чему принуждать. Но если ситуация такая, как я думаю, то это нечестно. И по отношению к вам, и по отношению к настоящему искусству.
Она достала из сумки свою визитку.
— Подумайте. Если захотите поговорить честно — звоните. Я помогу восстановить справедливость.
Вечером Андрей вернулся домой в приподнятом настроении.
— Лиза, у меня отличная новость! — объявил он. — Олег предлагает организовать еще одну персональную выставку через месяц! Представляешь? Я становлюсь настоящей звездой арт-сцены!
Он обнял меня и закружил по комнате.
— Правда, придется поднапрячься с новыми работами. Но у меня уже есть концепции! — Андрей подмигнул. — Может, поможешь советом? Ты же знаешь, как я ценю твое мнение.
Я смотрела на мужа и видела его по-новому. Не талантливого художника, а искусного манипулятора. Человека, который три года использовал мою любовь и доверие для собственной выгоды.
— Андрей, — сказала я спокойно. — А что, если я тоже попробую заняться творчеством?
Он удивленно посмотрел на меня.
— Творчеством? Лиза, у тебя и так работы хватает. Зачем тебе дополнительная нагрузка?
— Просто интересно попробовать что-то новое.
— Ну... — Андрей пожал плечами. — Если хочешь, попробуй. Только не отвлекайся от основных дел.
Я кивнула и улыбнулась. В кармане лежала визитка Марины, а план, который созревал в моей голове, становился все отчетливее.