— Валя, ты дома? — раздался её голос.
— На кухне, — отозвалась Валентина, невольно сжав пальцы на чашке.
Наталья Ивановна появилась в дверном проёме — высокая, статная женщина с тщательно уложенными седыми волосами и пронзительным взглядом. В руках у неё была папка с документами.
— Садись, — кивнула Валентина на стул напротив. — Чай будешь?
— Не за чаем пришла. — Тёща устроилась за столом и положила папку перед собой. — Нам с тобой нужно серьёзно поговорить.
Валентина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Этот тон она знала — ничего хорошего он не предвещал.
— О чём? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие.
— О квартире. — Наталья Ивановна открыла папку и достала несколько листов. — Я хочу, чтобы ты оформила дарственную на меня.
Валентина едва не поперхнулась чаем.
— Что? Ты с ума сошла?
— Никого я не сошла. Я очень здраво мыслю. — Тёща придвинула документы ближе. — Здесь всё готово, нужна только твоя подпись.
— И с чего это я должна подарить тебе квартиру? — Валентина отодвинула бумаги. — Это моя квартира, я здесь прописана, живу уже двадцать лет.
— Твоя? — Наталья Ивановна усмехнулась. — А кто её покупал? Кто деньги давал?
— Твой сын. Мой муж. И покупал он её для нашей семьи.
— Вот именно. Для семьи. А какая теперь семья? Игорь умер, детей у вас не было. Какое право ты имеешь на эту квартиру?
Валентина встала из-за стола, чувствуя, как в груди разгорается злость.
— Какое право? Да я жена была Игоря! Законная жена! И по закону всё его имущество перешло ко мне!
— Ну да, по закону... — Тёща покачала головой. — Только я знаю, какой ты была женой.
— Что ты имеешь в виду?
— Думаешь, я слепая? Думаешь, не видела, как ты на Александра Николаевича заглядывалась на поминках?
Валентина побледнела. Александр Николаевич был соседом по даче, вдовцом. После похорон Игоря он действительно часто заходил, помогал с хозяйством, поддерживал морально. Но разве в этом было что-то предосудительное?
— О чём ты говоришь? — прошептала она.
— О том, что муж у тебя ещё в земле не остыл, а ты уже к другому мужчине пижонила. Стыда нет совсем.
— Это неправда! Саша просто помогал мне, он хороший человек...
— Хороший, — протянула Наталья Ивановна. — Настолько хороший, что теперь у тебя на даче по ночам не одна машина стоит.
Сердце у Валентины бешено застучало. Да, Александр Николаевич иногда оставался на ночь — они не скрывали своих отношений. Но прошло уже полтора года после смерти Игоря! Разве она не имеет права на личную жизнь?
— И что с того? — выпалила она. — Я живая женщина! Имею право на счастье!
— Имеешь. Только вот как это будет выглядеть, если все узнают? — Наталья Ивановна откинулась на спинку стула. — Жена покойного, которая спустя год уже с другим мужчиной спит в той же постели, где лежал её умерший муж.
— Да что ты говоришь! Это же дача, там другая кровать!
— А людям какая разница? Они услышат — жена и новый мужчина, и додумают сами. — Тёща достала из сумочки телефон. — Особенно если им немножко помочь с выводами.
Валентина смотрела на тёщу и не узнавала её. Эта женщина всегда была жёсткой, требовательной, но такой откровенной подлости от неё не ожидала.
— Ты хочешь меня шантажировать?
— Я хочу справедливости. Квартира должна остаться в семье. У меня есть племянник, ему жильё нужно. А ты молодая ещё, своего мужчину найдёшь, он тебя куда-нибудь устроит.
— Мне сорок пять лет! Какая я молодая?
— А Александру Николаевичу сколько? Пятьдесят два? Ничего, подходящая пара. — Наталья Ивановна усмехнулась. — Только вот его взрослые дети как отнесутся к тому, что папаша с такой женщиной связался?
— С какой такой женщиной? — Валентина почувствовала, как голос начинает дрожать.
— А с той, которая год не прошёл после похорон мужа, а уже с другим мужиком спит. Которая так торопилась утешиться, что даже года не выждала.
— Прошло полтора года!
— Кто считает? Люди помнят по-разному. Кому-то покажется, что и полгода не прошло.
Валентина опустилась на стул. Она понимала, что тёща права — в маленьком дачном посёлке сплетни разлетаются моментально. И действительно, многие могли косо посмотреть на её отношения с Александром Николаевичем. Особенно его дети, которые и так не очень хорошо её знали.
— Что ты хочешь? — тихо спросила она.
— Я же сказала. Дарственную на квартиру. — Наталья Ивановна постучала пальцем по документам. — Подпишешь — и живи спокойно со своим Александром. Не подпишешь — завтра же всё расскажу и его детям, и соседям. Посмотрим, как долго продлится ваша любовь.
— Но где же я жить буду?
— Да найдёшь где. У тебя работа есть, зарплата неплохая. Снимешь квартирку где-нибудь.
— А если я скажу Саше правду? Расскажу, как ты меня шантажируешь?
— Скажи. — Тёща пожала плечами. — Только подумай сначала. Мужчины не любят женщин, которые приносят проблемы. Ты ему нужна будешь со всеми этими скандалами?
Валентина закрыла глаза. Она действительно любила Александра Николаевича. После смерти Игоря жизнь казалась пустой, бессмысленной. Саша вернул ей желание жить, дал надежду на будущее. Неужели теперь всё рухнет?
— Подумай до завтра, — сказала Наталья Ивановна, собирая документы. — Завтра вечером жду ответа. Либо идём к нотариусу, либо я начинаю действовать.
Оставшись одна, Валентина долго сидела на кухне, глядя в окно. Квартира была её единственной надёжной опорой. Продать её и купить что-то другое — значит остаться почти без денег. А вот подарить...
Вечером приехал Александр Николаевич. Увидев её заплаканные глаза, сразу встревожился.
— Что случилось, дорогая?
Валентина рассказала всё. Александр слушал молча, лицо его становилось всё мрачнее.
— Стерва, — выдохнул он. — Настоящая стерва. Как она смеет тебя шантажировать?
— А что мне делать, Саша? Если она всё расскажет твоим детям...
— А пускай расскажет! — Он обнял её. — Думаешь, я из-за сплетен тебя брошу? Мы ничего плохого не делаем. Любим друг друга — и хватит.
— Но твоя дочь и так холодно со мной здоровается. А если ещё и это узнает...
— Катька привыкнет. Она просто ещё маму вспоминает. — Александр Николаевич крепче прижал её к себе. — Не дам я тебя в обиду. Завтра сам поговорю с этой гарпией.
Наутро Валентина проснулась с тяжёлым сердцем. Всю ночь мучилась, не могла уснуть. Квартира или любовь — неужели нужно выбирать?
В восемь утра раздался звонок в дверь. Валентина открыла — на пороге стояла Анна Михайловна, соседка снизу.
— Валечка, извини, что так рано. Ты случайно не знаешь, что с твоей свекровью? Вчера вечером скорую вызывали.
— Как? — Валентина не поверила своим ушам. — Что случилось?
— Да упала она, видимо. Слышали, как стучала, кричала, потом соседи скорую вызвали. Увезли её часа в два ночи.
Валентина быстро оделась и поехала в больницу. Наталья Ивановна лежала в палате с загипсованной ногой, бледная и злая.
— Вот, явилась. — Она даже не поздоровалась.
— Что случилось?
— Что случилось... Шла по лестнице, поскользнулась на этих их грязных ступенях. Перелом голени, три месяца на костылях ходить буду.
Валентина почувствовала странное облегчение. Может быть, тёща теперь забудет про свои угрозы?
— Надеюсь, ты не думаешь, что это что-то меняет? — Наталья Ивановна словно прочитала её мысли. — Как только выйду отсюда, сразу к нотариусу пойдём.
— Может, хватит? — устало сказала Валентина. — Ну что тебе от меня нужно?
— Справедливости. — Тёща отвернулась к стене. — Иди, мне отдыхать надо.
По дороге домой Валентина заехала к Александру Николаевичу на работу. Он работал инженером на заводе, у него был свой кабинет.
— Как дела? — спросил он, обнимая её.
— Плохо. Твоя свекровь в больнице, но угрозы не отзывает.
Александр Николаевич задумчиво покрутил ручку в руках.
— Знаешь что, давай я поговорю с ней сам. Объясню, что к чему.
— Не надо, только хуже будет.
— А что хуже? Может, она образумится, когда поймёт, что у тебя есть защита.
Но Валентина знала тёщу лучше — та только разозлится ещё больше.
Домой она вернулась к вечеру совершенно разбитая. В почтовом ящике лежала записка от участкового врача — завтра нужно было сдавать анализы для медкомиссии на работе. Обычная формальность, но сейчас и она казалась непосильной нагрузкой.
Утром в поликлинике Валентина встретила Марину Петровну, соседку по даче. Женщины давно знали друг друга, но особо не общались.
— Валя, привет! — Марина Петровна была явно не в духе. — Слушай, а что это твоя свекровь по дачам всем рассказывает про тебя и Александра Николаевича?
— Как что рассказывает? — Валентина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Ну что ты, говорит, позор на всю деревню навела. Муж ещё не остыл, а ты уже с другим мужиком крутишь. И что неприлично это, в том доме спать, где покойный жил.
— Но мы же на даче... это другой дом...
— Да какая разница! — Марина Петровна махнула рукой. — Люди уже языками чешут. Говорят, что год не прошёл, а ты уже замуж собираешься.
— Мы не собираемся замуж! И год давно прошёл!
— Да кто ж считает... — Марина Петровна посмотрела на неё с жалостью. — В общем, ты поосторожнее там. А то ещё детей Александра Николаевича кто-нибудь оповестит.
Выйдя из поликлиники, Валентина села на скамейку перед входом и заплакала. Наталья Ивановна уже начала действовать! И это только начало. Что будет дальше?
Вечером приехал Александр Николаевич. Лицо у него было мрачное.
— Кто-то звонил Катьке на работу, — сказал он без предисловий. — Рассказал про нас. Анонимно.
— Что говорил?
— Что её папаша с какой-то бабой крутит, которая на могилу мужа ещё не сходила, а уже нового мужика завела. Что позор это для всей семьи.
Валентина закрыла лица руками.
— И что Катя?
— Позвонила мне, накричала. Требует, чтобы я с тобой расстался. Говорит, что маму предаю, что стыдно ей за отца.
— И ты что ей ответил?
— Послал подальше. — Александр сел рядом и обнял её. — Сказал, что сам разберусь, с кем мне жить.
— Может, она права? — тихо сказала Валентина. — Может, рано мы с тобой...
— Ни хрена она не права! — Александр развернул её к себе. — Валя, пойми. Я тебя люблю. По-настоящему люблю. И не дам никому нас разлучить.
— Но дети твои...
— Дети взрослые. Сами разберутся в своей жизни, и мне не указ.
Валентина прижалась к нему. Хотелось поверить, что всё будет хорошо, что любовь победит. Но внутри сидел холодный страх — а что, если он устанет от этой борьбы?
Через два дня Наталья Ивановна выписалась из больницы. Приехала к Валентине на такси, еле передвигалась на костылях.
— Ну что, подумала? — спросила она, тяжело опускаясь на стул.
— Наталья Ивановна, прекрати это безобразие. Ты же видишь, к чему приводят твои сплетни.
— К правде. — Тёща усмехнулась. — Люди должны знать правду.
— Какую правду? Что я счастлива с хорошим мужчиной?
— Что ты на могилу мужа плевала. — Лицо тёщи исказилось злобой. — Думаешь, не знаю, что ты на кладбище месяцами не была? А свечки покойному кто ставит? Я ставлю! Цветы кто покупает? Я покупаю! А ты со своим кобелём развлекаешься!
— Как ты смеешь! — вскочила Валентина. — Саша не кобель! Он хороший, порядочный человек!
— Порядочный мужчина на вдовцев не зарится! — отрезала тёща. — Подписывай дарственную, а то завтра же его детям всё расскажу. И на работе у него начальству позвоню, пусть знают, какой у них сотрудник.
Валентина смотрела на неё и понимала — эта женщина не остановится. Она будет отравлять им жизнь до тех пор, пока не добьётся своего.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я подпишу.
— Вот и умница. Завтра с утра поедем к нотариусу.
Оставшись одна, Валентина долго ходила по квартире. Каждый угол здесь был пропитан воспоминаниями. Здесь она была счастлива с Игорем, здесь переживала его смерть, здесь впервые после долгой пустоты почувствовала себя женщиной рядом с Александром.
Вечером она рассказала ему о своём решении.
— Ты с ума сошла! — взорвался он. — Не смей подписывать!
— А что мне остается? Она нас не оставит в покое!
— Да пошла она... — Александр прошёлся по комнате. — Валя, подумай головой! Отдашь квартиру — и что? Жить где будешь?
— Сниму что-нибудь.
— А на что? Думаешь, легко в нашем возрасте жильё снимать?
— Не знаю... — Валентина опустилась на диван. — Просто больше не могу этого выносить.
Александр сел рядом, взял её руки в свои.
— Слушай меня внимательно. Завтра утром ты никуда не поедешь. А я схожу к этой гадюке и объясню ей, что к чему.
— Саша, не надо...
— Надо. Пора ставить точку в этом вопросе.
Наутро Валентина ждала звонка от тёщи, но телефон молчал. В обед позвонил Александр.
— Поговорил с твоей свекровью.
— И что?
— Пока не буду говорить. Приеду вечером, расскажу.
Валентина места себе не находила. Что он мог ей сказать? И почему не хочет рассказывать по телефону?
Александр приехал поздно вечером, усталый, но довольный.
— Ну, рассказывай, — набросилась на него Валентина.
— Рассказывать особо нечего. — Он снял куртку и прошёл на кухню. — Объяснил ей, что если она не отстанет от тебя, я напишу заявление в прокуратуру.
— На каком основании?
— Шантаж — это уголовно наказуемое деяние. А у меня есть записи наших с ней разговоров.
— Какие записи?
Александр достал телефон и включил запись. Валентина услышала голос тёщи: "Подпишешь дарственную — и живи спокойно со своим Александром. Не подпишешь — завтра же всё расскажу и его детям, и соседям."
— Ты записывал? — ахнула Валентина.
— Конечно. Я же не дурак. Понимал, что разговор будет неприятный.
— И что она сказала?
— Сначала орала, угрожала. А потом поняла, что дело серьёзное. — Александр усмехнулся. — Знаешь, что больше всего её напугало? Когда я сказал, что копию записи уже отправил своему знакомому следователю.
— У тебя есть знакомый следователь?
— Есть. Мы вместе в институте учились. Он сказал, что дело может быть очень серьёзное, особенно если учесть, что речь идёт о квартире. Это уже покушение на мошенничество в крупном размере.
Валентина не могла поверить.
— И всё? Она просто так отступила?
— Не просто. Пришлось пообещать, что если она оставит тебя в покое, то я записи никому не покажу. Но предупредил — один звонок тебе с угрозами, и я сразу в прокуратуру.
— А если она всё-таки расскажет твоим детям?
— Что расскажет? — Александр обнял её. — Что мы любим друг друга? Так они и так это знают. Катька, конечно, ещё поворчит, но привыкнет. Главное, что никто больше тебя шантажировать не будет.
Валентина прижалась к нему. Неужели всё действительно закончилось?
— Спасибо, — прошептала она.
— За что?
— За то, что защитил меня. За то, что не побоялся скандала.
— Ерунда. — Александр поцеловал её в макушку. — Я же говорил — не дам тебя в обиду. Никому.
Прошло полгода. Наталья Ивановна больше не появлялась у Валентины. Изредка они сталкивались в магазине — тёща отворачивалась и делала вид, что не замечает невестку.
Александр Николаевич познакомил Валентину со своими детьми официально. Катя действительно поначалу была холодна, но постепенно оттаяла. Сын отнёсся к отношениям отца спокойно — он давно жил отдельно и считал, что папа имеет право на личную жизнь.
А в мае Александр сделал Валентине предложение. Настоящее, с кольцом и цветами.
— Да, — сказала она, даже не раздумывая.
— Даже не спросишь, где жить будем?
— А мне всё равно. — Валентина улыбнулась. — Главное, что вместе.
И она действительно так думала. Квартира — это просто стены. А дом там, где любят.