– Что ты сказала? – переспросила я, не веря своим ушам.
– Не притворяйся глухой, Лариса. Квартира по завещанию переходит ко мне. Вот документы, – она помахала передо мной какими-то бумагами. – У тебя есть неделя, чтобы освободить жилплощадь.
Ноги подкосились, пришлось схватиться за косяк двери. Три года назад, когда умер мой муж Игорь, никто из его родственников даже на похороны не пришел. А теперь вот она, его сестричка, объявилась с претензиями на наш дом.
– Инга, ты что, совсем обезумела? Какое завещание? Мы с Игорем прожили вместе двадцать лет, эта квартира наша общая собственность!
– Была ваша, – она прошла в прихожую, не снимая туфли. – А теперь моя. Игорь все мне оставил. Знал, наверное, что ты после его смерти с кем-нибудь другим закрутишь.
Щеки пылали от возмущения. Как она смеет! После того как Игоря не стало, я и думать ни о ком не могла. Работа в больнице, дом, огород на даче – вот и вся моя жизнь. Никаких мужчин, никаких романов.
– Ты лжешь! Игорь никогда бы такого не сделал. Он любил меня.
– Любил, не любил – теперь это неважно. Важно то, что документы оформлены правильно, – Инга небрежно бросила сумочку на комод. – Кстати, мебель тоже остается. Она мне нравится.
У меня помутилось в глазах. Эта наглая особа хотела выкинуть меня из дома, который мы с Игорем обустраивали своими руками. Каждую табуретку, каждую тумбочку выбирали вместе, покупали на отложенные деньги.
– Покажи эти бумаги, – потребовала я.
Инга достала из сумки папку с документами. Пролистывая их дрожащими руками, я не могла поверить написанному. Завещание было составлено за полгода до смерти Игоря, заверено нотариусом. Подпись мужа казалась настоящей, печать тоже выглядела подлинной.
– Этого не может быть, – прошептала я. – Игорь был болен, но в сознании. Он бы мне рассказал.
– Не рассказал бы. Знаешь почему? Потому что помнил, как ты ему изменяла.
Кровь бросилась в лицо. Откуда она знает про Олега? Это же было так давно, еще в начале нашего брака. Игорь узнал случайно, мы поругались, но потом помирились. Он простил меня, мы больше никогда об этом не говорили.
– Откуда ты это знаешь?
– Игорь мне все рассказал, когда лежал в больнице. Говорил, что не может тебе доверять после того случая с твоим коллегой. Вот и решил подстраховаться.
Слезы подступили к горлу. Неужели Игорь действительно так и не смог меня простить? Всю жизнь мучился, вспоминая мою глупость? А я-то думала, что мы счастливы.
– Даже если это правда, у меня есть право на долю в квартире. Мы же супруги были.
– Были, – согласилась Инга, устраиваясь в нашем любимом кресле Игоря. – Но право можно и оспорить. Особенно если есть свидетели твоих похождений.
Она достала телефон и включила какую-то запись. Из динамика раздался знакомый голос нашей соседки Тамары Васильевны:
«Да что вы говорите, Инга Сергеевна! Конечно, помню того доктора. Олег, кажется, звали. Частенько к Ларисе приходил, когда Игорь Петрович на работе был. И не только в начале их брака, нет. Уже года три-четыре назад видела его у них. Даже ночевал иногда, машина во дворе стояла до утра».
Я похолодела. Тамара Васильевна врет! Олег действительно приходил, но только как врач. У меня проблемы с давлением начались, он консультировал как старый знакомый. Никаких близких отношений между нами не было.
– Это ложь! Олег приходил по медицинским вопросам!
– А судья поверит? – усмехнулась Инга. – Особенно когда узнает, что ты и раньше гуляла налево. Игорь мне все письма твоего любовника показывал.
Какие еще письма? О чем она говорит? В голове всё смешалось. Игорь что, всю жизнь копил против меня компромат?
– Ты сошла с ума. Никаких писем не было.
– Не было? – Инга достала из папки несколько листов. – А это что?
Я взяла бумаги и ахнула. Это были распечатки сообщений из социальной сети от Олега. Но написано там было не то, что он мне посылал на самом деле! В настоящих сообщениях он спрашивал про мое самочувствие, советовал лекарства, желал здоровья Игорю. А здесь какая-то пошлость, признания в любви, планы встреч.
– Это подделка! Олег такого никогда не писал!
– Докажи. У тебя же есть телефон, покажи оригиналы.
Я судорожно полезла в сумку за телефоном, но тут же вспомнила – месяц назад он сломался, и я все переписки потеряла. Свидетелей нашего общения с Олегом тоже нет. Кто поверит, что эти распечатки фальшивые?
– Инга, зачем тебе эта квартира? У тебя же есть своя жилплощадь.
– Была. Продала. Денежки понадобились на лечение сына, он же у меня наркоман. Вот и решила вспомнить о братце и его наследстве.
Значит, дело только в деньгах. Я готова была на все, лишь бы остаться в родном доме.
– Сколько тебе нужно? Я могу занять, продать дачу.
– Мне нужна не часть денег, а вся квартира. Сыночек в клинике лежит дорогой, потом реабилитация. Знаешь, сколько это стоит?
– Но где же я буду жить?
– Не мое дело. Может, к своему Олегу переедешь, – она противно хихикнула.
В этот момент что-то во мне сломалось. Все эти годы после смерти мужа я чувствовала себя виноватой. Винила за то, что когда-то изменила, винила за то, что не сумела его уберечь, винила за каждое резкое слово, которое могла сказать в ссоре. А теперь выясняется, что Игорь не простил меня и отдал чужому человеку наш общий дом.
– Знаешь что, Инга? Может, ты и права. Может, я действительно плохая жена была. Но эта квартира не только Игоря. Здесь двадцать лет моей жизни, здесь я за ним ухаживала, когда он болел, здесь его оплакивала.
– Сентименты оставь при себе. У меня есть неделя до суда на подготовку, а у тебя – на сборы.
Инга встала и направилась к выходу, но остановилась у фотографии на стене. На снимке мы с Игорем стоим обнявшись возле нашего дома на даче.
– Знаешь, что меня больше всего в тебе бесит, Лариса? То, что ты до сих пор не поняла главного.
– Чего именно?
– Игорь вообще никого не любил, кроме себя. Он ради денег родную мать в дом престарелых сдал, ради карьеры лучшего друга подставил. А ты думала, что ты особенная, что тебя он по-настоящему полюбил.
Эти слова больно резанули по сердцу, но одновременно принесли какое-то странное облегчение. Всю жизнь я мучилась, думая, что недостойна его любви. А теперь понимаю – он просто не умел по-настоящему любить.
– Тогда зачем ты врешь про завещание?
Инга засмеялась:
– А кто сказал, что я вру? Завещание настоящее. Но составлял его Игорь не из-за твоей измены, а потому что знал – после его смерти я проявлю к тебе участие, позабочусь о вдове братца. А ты, конечно, из благодарности подаришь мне эту квартиру.
– Подарю?
– Ну да. Я же к тебе приду, расскажу, как тяжело живется, как сын болеет, как денег не хватает. А ты, добрая душа, растрогаешься и оформишь дарственную. Игорь был уверен, что ты такая дура, что на все согласишься.
Во мне закипел гнев. Значит, даже после смерти Игорь продолжает надо мной издеваться. Рассчитывал, что я безропотно отдам дом его сестрице.
– И что, план не сработал?
– Не сработал, – Инга пожала плечами. – Ты оказалась не такой покладистой, как он думал. Пришлось доставать тяжелую артиллерию.
– Поддельные письма и купленные показания соседки.
– А ты докажи, что поддельные. У тебя же нет оригиналов переписки.
Она была права. Доказать подлог практически невозможно. Олег уехал на стажировку в другой город, связаться с ним сложно. Да и кто поверит, что мужчина не писал женщине любовных посланий, если есть распечатки?
После ухода Инги я долго сидела на кухне, пила чай и думала о своей жизни. О том, как глупо доверяла людям, как наивно верила в их порядочность. Игорь оказался эгоистом, который даже смерти своей не мог встретить по-человечески. Инга – обычная мошенница, готовая на все ради денег.
А я? Я всю жизнь виню себя за чужие поступки. За то, что Игорь не умел прощать. За то, что его сестра решила меня обобрать. За то, что Олег когда-то ответил на мои чувства, а потом исчез из жизни.
На следующий день я поехала к юристу. Молодая девушка внимательно изучила документы и покачала головой:
– Завещание выглядит подлинным. Оспорить можно, но шансы невелики. Нужны веские доказательства недееспособности завещателя на момент составления документа или принуждения.
– А если есть подозрения в подлоге?
– Назначат экспертизу. Но если подпись настоящая, то ничего не докажете.
Я знала, что подпись настоящая. Игорь действительно подписывал завещание. Вопрос только в том, что ему при этом говорили.
Вечером позвонила Олег. Услышав в трубке его голос, я чуть не расплакалась.
– Лариса, как дела? Давно не созванивались.
– Олег, у меня беда. Помнишь переписку, которая у нас была в социальной сети?
– Конечно. А что случилось?
– Кто-то подделал наши сообщения. Теперь выглядит так, будто между нами был роман.
– Не может быть! Я же тебе только про лекарства писал, про давление спрашивал.
– Знаю. Но у меня телефон сломался, переписка не сохранилась. Ты можешь прислать скриншоты наших настоящих диалогов?
– Сейчас посмотрю... Черт, Лара, у меня тоже ничего нет. Недавно аккаунт взломали, пришлось удалить и заводить новый. Все сообщения пропали.
Сердце ухнуло вниз. Значит, последняя надежда тоже рухнула.
– Олег, а ты помнишь, о чем мы переписывались?
– Примерно помню. Ты спрашивала про таблетки от давления, жаловалась на головные боли. Я советовал обследоваться. Еще передавал приветы Игорю, интересовался его самочувствием.
– Можешь это подтвердить официально? В суде?
– Конечно. А что случилось-то?
Я рассказала ему всю ситуацию. Олег долго молчал, а потом сказал:
– Лара, а ты точно хочешь бороться за эту квартиру?
– Что ты имеешь в виду?
– Может, это знак судьбы? Может, пора начать новую жизнь?
Его слова заставили меня задуматься. Действительно, а зачем мне бороться за дом, в котором каждый уголок напоминает об Игоре? О том, как он меня не любил, как планировал лишить крыши над головой даже после смерти?
– Куда же мне деваться? Я ведь уже немолодая.
– Ерунда. Тебе всего сорок восемь. Впереди еще полжизни. Можешь переехать сюда, в наш город. Здесь работы для медиков хватает, зарплаты приличные. А жилье пока снимешь, потом что-нибудь купишь.
– Олег, ты что предлагаешь?
– Предлагаю перестать цепляться за прошлое и посмотреть в будущее. Знаешь, я все эти годы о тебе думал. Жалел, что тогда все так сложилось.
В груди что-то екнуло. Неужели он тоже вспоминал наши недолгие отношения? Тоже жалел о том, что мы не смогли быть вместе?
– А как же твоя семья?
– Развелся два года назад. Дети выросли, живут отдельно. Я свободен.
В голове закружилось от неожиданности. Олег свободен и зовет меня к себе. А я сижу и цепляюсь за квартиру, которая приносит только боль.
На суд я все-таки пошла. Инга выступала уверенно, демонстрировала поддельные письма, приводила лживые показания соседки. Олег прилетел и честно рассказал о характере наших отношений, но судья больше верила документам, чем словам.
– Учитывая представленные доказательства, – сказала судья, – завещание признается действительным. Ответчице надлежит освободить жилое помещение в течение месяца.
Я не расстроилась. Наоборот, почувствовала странное облегчение. Словно с плеч свалился тяжелый груз.
После заседания Инга подошла ко мне:
– Лариса, ты не злись. Я же не со зла. Просто жизнь заставила.
– Знаешь, Инга, я тебе даже благодарна.
– За что?
– За то, что помогла понять: цепляться за прошлое бессмысленно. Эта квартира тебе не принесет счастья, так же как и мне больше не приносила.
Инга смутилась и быстро ушла.
Через месяц я собрала вещи и уехала к Олегу. Взяла с собой только самое необходимое – одежду, документы, несколько фотографий родителей. Всю мебель, которую мы с Игорем выбирали вместе, оставила Инге. Пусть пользуется.
Олег встретил меня на вокзале с букетом цветов. Мы обнялись, и я поняла – вот она, моя настоящая жизнь. Та, которая должна была начаться двадцать лет назад, если бы я тогда была смелее.
– Не жалеешь? – спросил он по дороге домой.
– Нет. Я наконец-то свободна.
И это была правда. Свободна от чувства вины, от привязанности к вещам, от страха перед будущим. Квартира, которую отняла Инга, была всего лишь стенами. А дом там, где любят и ждут. И теперь я точно знаю, где мой дом.