К 1930 году Михаил Булгаков был обречен. Его пьесы - «Дни Турбиных», «Зойкина квартира», «Бег» - были сняты с репертуара. В прессе его уничтожали как «буржуазного писаку» и «внутреннего эмигранта».
Он сидел без работы и денег.
Его жена, Елена Сергеевна, описывала его состояние как «полусмерть». В полном отчаянии Булгаков написал письмо лично правительству СССР, умоляя дать ему хоть какую-то работу или позволить немедленно уехать из страны.
Все ждали, что ответ придет в форме черного «воронка» или отказа. Но вместо этого, 18 апреля 1930 года, в его квартире раздался телефонный звонок.
На другом конце провода был Иосиф Сталин.
Осада «человека-волка»
Сталин лично любил «Дни Турбиных» - пьесу о белой гвардии. Он смотрел её в театре МХАТ около 15 раз. Этот факт стал единственной охранной грамотой Булгакова.
Однако в 1929 году его перестали спасать даже личные вкусы вождя.
- Писателю отказали в выезде из СССР, несмотря на его личные просьбы.
- Из 300 рецензий на его творчество за десять лет положительных было 3. Остальные - ругательные.
- Он чувствовал себя «затравленным волком».
В своем письме правительству он сформулировал две просьбы: либо дать возможность работать по профессии, либо разрешить выезд. Это была мольба о спасении.
Роковой вопрос: «А, может быть, Вы действительно хотите за границу?»
Когда Булгаков снял трубку и услышал голос Сталина, он не поверил своим ушам. В разговоре участвовала и его жена, которая услышала знаменитые фразы.
Сталин говорил негромко, но властно. Он начал с того, что Булгаков поднял «очень серьезный вопрос» о судьбе писателя в СССР.
- «А, может быть, Вы действительно хотите за границу?» - спросил Сталин.
- «Я много думал о том, может ли русский писатель жить вне Родины, - ответил Булгаков. — И я думаю, что не может».
- «Мы не возражаем. Но Вы очень о нас печально пишете».
Этот ответ был квинтэссенцией всей сталинской системы: мы знаем о вас все, мы следим за вами, и мы милостиво разрешаем вам остаться.
Затем Сталин дал «совет»: «Мы советуем Вам поработать во МХАТе. Вы согласны?»
Булгаков, разумеется, согласился. Сразу после этого разговора Александров (советский режиссер) позвонил во МХАТ, и Булгаков был принят на работу режиссером-ассистентом.
Золотая клетка - Плен вождя
Сталин «спас» Булгакова, но его жизнь превратилась в ад иного рода. Это была не физическая смерть, а творческое удушье.
- Личное Наблюдение. Сталин держал писателя на коротком поводке. Он был уверен, что Булгаков «не может жить вне Родины», и наслаждался своей властью. Писатель был его «ручным» интеллигентом, которого он мог при желании «выпустить» или «запереть».
- Запрет на Главное Творение. Булгаков получил работу, но не свободу печати. Свой главный роман, «Мастер и Маргарита», он писал «в стол» почти десять лет, зная, что при жизни он никогда не будет опубликован.
- Унижение в Театре. Во МХАТе Булгаков занимал унизительную должность, не соответствующую его таланту. Он чувствовал себя чужим, наблюдая, как его великие пьесы уродуют или запрещают.
Булгаков понимал, что он в ловушке. Он был спасен, но не прощен. До своей смерти в 1940 году он жил, постоянно ожидая нового, рокового звонка или ареста.
Роман как завещание
В последние годы жизни Булгаков, уже ослепший от болезни, диктовал жене финальные правки к «Мастеру и Маргарите». Он посвятил роман ей, а его персонаж - Мастер, который сжег свое творение, а затем получил покой от Воланда, - стал его альтер-эго.
«Мастер и Маргарита» стал криком души человека, который прошел через все круги советского литературного ада.
Сталин дал Булгакову возможность дышать, но отобрал возможность говорить. Но в конце концов, голос Булгакова прозвучал громче и пережил обоих - и диктатора, и его жертву.