— Слушай, а давай представим, что мы стоим на вершине Эвереста, — сказал Артём, запуская пятую бумажную птичку с балкона нашей съёмной двушки на третьем этаже.
Я посмотрела на него поверх ноутбука, где в очередной раз сводила семейный бюджет. Коммуналка подорожала, кредит за машину никто не отменял, а на носу ещё и страховка.
— Мы стоим на балконе панельной пятиэтажки в спальном районе, — ответила я, возвращаясь к таблице. — И ты разбрасываешь бумагу, которую потом придётся собирать бабе Зине из первого подъезда.
Артём опустил руку с очередным самолётиком. Я не заметила, как изменилось выражение его лица. Просто продолжала считать.
Мы познакомились четыре года назад на станции метро. Точнее, я стояла в очереди в кассу, а он — рисовал что-то в блокноте, прислонившись к колонне. Когда я проходила мимо, он вдруг протянул мне лист.
— Это вы, — сказал он просто.
На рисунке девушка с моим профилем смотрела куда-то вверх, и вокруг её головы кружились звёзды.
— Очень мило, — я улыбнулась, — но я смотрела на табло с расписанием, а не на небо.
Он засмеялся. Мне понравилось, как он смеётся — искренне, без притворства. И ещё понравилось, что не обиделся.
— Ты смотрела вверх, — повторил он упрямо. — А детали — это уже моя творческая интерпретация.
Мы начали встречаться через неделю. Он работал дизайнером в небольшом рекламном агентстве, мечтал открыть собственную студию, рисовал в свободное время абстрактные картины, которые, по его словам, когда-нибудь будут висеть в галереях.
— Представь, — говорил он, обнимая меня на кухне, пока я готовила ужин, — мы с тобой в Париже. Под нашими ногами мостовые, которым триста лет. Мы идём по улочкам, заходим в маленькие кафе...
— И тратим по пятнадцать евро на чашку кофе? — уточнила я, помешивая соус. — Артём, мы даже кредит за диван не выплатили. Какой Париж?
— Ну хоть помечтать можно, — он отпустил меня, и в его голосе прозвучала обида.
Проблема была в том, что я не умела. Не умела мечтать. Вернее, не понимала смысла в мечтах, которые не подкреплены планом и ресурсами.
Хочешь в Париж? Давай посчитаем. Билеты туда-обратно на двоих — тысяч сорок, если брать заранее и не в сезон. Проживание — минимум по пять тысяч в сутки, если хостел. Питание, транспорт, музеи... Итого минимум сто пятьдесят тысяч. При нашей зарплате надо копить минимум год, если урезать все остальные траты. Готов? Давай копить. Нет? Тогда о чём разговор?
— Ты выжимаешь всю магию из жизни своими расчётами, — сказал он тогда и ушёл курить на балкон.
Через полгода он предложил съехаться. Я составила таблицу расходов: сколько стоит аренда, коммунальные услуги, продукты на двоих, бытовая химия, интернет. Подсчитала, что мы сэкономим, если будем жить вместе. Получалось выгодно.
— Давай, — согласилась я.
Он смотрел на мою таблицу с каким-то странным выражением лица.
— А ты не хочешь просто... потому что любишь меня?
— Конечно, люблю, — я обняла его. — Но если не рассчитать всё заранее, мы можем просто не потянуть финансово. Зачем создавать себе лишний стресс?
Мы сняли двухкомнатную на окраине. Артём хотел район поближе к центру, с парками и старыми домами. Я настояла на спальном районе — там аренда была на семь тысяч дешевле.
— Зато сэкономленные деньги можем откладывать на что-то важное, — объяснила я.
— На что, например?
— Ну, на первоначальный взнос по ипотеке когда-нибудь. Или на твою студию.
Он не ответил. Просто кивнул и начал разбирать коробки.
В быту мы притёрлись быстро. Я составила график уборки и готовки, распределила обязанности. Артём сначала пытался сопротивляться.
— Слушай, может, не надо всё так расписывать? Просто живём и делаем, что нужно.
— И кто будет решать, что нужно? — я показала ему график. — Смотри, у тебя среда и суббота — мытьё полов. У меня — вторник и пятница. Туалет и ванная по чётным — я, по нечётным — ты. Готовка...
— Прекрати, — он прервал меня резко. — Это же не армия. Мы просто живём вместе.
— И поэтому нужно договориться заранее, чтобы потом не было претензий.
В итоге график появился на холодильнике. Артём его игнорировал. Я злилась, что приходится напоминать. Мы начали ссориться.
— Ты зануда, — бросил он однажды после того, как я в третий раз за неделю указала, что он забыл вынести мусор.
— А ты безответственный, — огрызнулась я. — Если договорились, надо выполнять.
Он ушёл гулять. Вернулся через три часа с букетом тюльпанов.
— Прости, — сказал он. — Я не хотел. Просто иногда мне кажется, что ты любишь свои таблицы больше, чем меня.
Я обняла его.
— Это глупости. Я просто хочу, чтобы мы жили спокойно, без лишних проблем.
Мы помирились. Он был нежным и внимательным, шептал, что любит меня. А я думала, что забыла перенести цифры в таблицу расходов за этот месяц и надо бы успеть до понедельника.
Когда ему исполнилось двадцать девять, я подарила сертификат на прыжок с парашютом.
— Ты же давно хотел, — сказала я, вручая конверт.
Он посмотрел на сертификат, потом на меня.
— Ты пойдёшь со мной?
— Нет, я боюсь высоты. Да и зачем тратить деньги на то, что мне не нужно? Лучше эти средства отложу на твою студию.
— На какую студию? — устало спросил он.
— Ты же хотел открыть дизайн-студию.
— Хотел, — он убрал сертификат в карман. — Спасибо за подарок.
В тот вечер он ушёл к другу Максиму и вернулся поздно. Я не стала ничего говорить.
Первый настоящий звонок прозвучал через месяц после его дня рождения. Артём пришёл домой возбуждённый, с горящими глазами.
— Слушай, у меня появилась идея! — он сел рядом на диван, где я читала. — Максим предлагает вложиться в стартап. Его знакомый делает приложение для художников, нужны инвесторы. Если мы вложим сейчас сто тысяч...
— Откуда у нас сто тысяч? — я отложила книгу.
— Можем взять кредит. Или я попрошу у родителей. Максим говорит, что через год окупится и можно будет...
— Стоп, — я подняла руку. — Ты понимаешь, что девять из десяти стартапов прогорают? Особенно в творческой сфере. У тебя есть бизнес-план? Финансовая модель? Исследование рынка?
Его лицо медленно менялось, энтузиазм гас на глазах.
— Нет, но Максим...
— Максим может рисковать своими деньгами, — прервала я. — У нас есть кредит за машину, аренда, текущие расходы. Нам нужна подушка безопасности, а не авантюры.
— Это не авантюра, это возможность...
— Это необдуманный риск, — я встала. — Послушай, если тебе так важно, давай я изучу этот проект. Попрошу посмотреть документы, посчитаю реальную доходность. И если там всё серьёзно...
— Забудь, — он махнул рукой. — Просто забудь.
Он больше не поднимал эту тему. Но я замечала, как он замолкает, когда я вхожу в комнату, если он говорит по телефону с Максимом. Как избегает разговоров о будущем.
Я списала это на кризис возраста. Все проходят через этап, когда кажется, что жизнь проходит мимо. Переживёт.
В один из выходных он предложил поехать в Подмосковье.
— Просто так, без плана, — сказал он. — Сядем на электричку и поедем, куда глаза глядят.
— А точнее? — я включила ноутбук. — Давай посмотрю, какие там достопримечательности, музеи...
— Нет, — он закрыл ноутбук. — Именно без плана. Поедем и посмотрим, что будет.
— Но это же...
— Неэффективно? — закончил он. — Да, знаю. Но я прошу. Один раз. Сделай это для меня.
Мы поехали. Сели на первую попавшуюся электричку, вышли на какой-то станции с названием типа Лесное или Речное — не помню. Побрели по просёлочной дороге. Артём молчал большую часть пути. Я пыталась завести разговор.
— Смотри, какие красивые поля. Знаешь, мы могли бы летом снять дом в деревне на пару недель. Посчитала недавно — выходит дешевле, чем море...
— Замолчи, — попросил он тихо.
— Что?
— Просто помолчи. Пожалуйста.
Мы шли в тишине. Я не понимала, что происходит. Пыталась взять его за руку — он не отдернул, но и не ответил на пожатие. Просто шёл рядом, глядя куда-то вперёд.
Когда мы вернулись домой, он молча прошёл на балкон и простоял там до вечера. Я не тревожила его, думала, что просто устал от дороги.
Последней каплей стала история с рисунками.
Я разбирала шкаф и нашла коробку с его старыми работами. Акварели, наброски, масло на холсте — всё пылилось на верхней полке.
— Зачем они тебе? — спросила я вечером. — Ты их уже сто лет не доставал. Может, выбросим, освободим место?
Артём поднял на меня глаза. В них было что-то, что меня испугало.
— Это мои рисунки.
— Я понимаю, но ты же ими не пользуешься. Может, отдадим в детский дом? Или продадим на Авито символически, хоть какие-то деньги получим...
— Прекрати, — его голос был очень тихим.
— Что прекратить? Я просто рационально...
— Ты убиваешь всё живое, до чего дотрагиваешься, — он встал. — Всё превращаешь в цифры и графики. Рисунки — в деньги. Путешествия — в расходы. Мечты — в нереализованные проекты, которые надо "просчитать".
— Я хочу, чтобы мы жили стабильно...
— Нет, — перебил он. — Ты хочешь контролировать. Всё. Каждую минуту, каждый рубль, каждое желание. Ты даже любовь просчитываешь — выгодно ли, эффективно ли, окупится ли.
Я стояла, не понимая, откуда этот взрыв.
— Я не понимаю, о чём ты.
— Вот именно, — он прошёл мимо меня к двери. — Ты не понимаешь. Потому что не умеешь мечтать.
Он ушёл к Максиму. Вернулся через два дня, взял вещи и сказал, что нам нужно расстаться.
— Почему? — я не верила. — Из-за каких-то рисунков?
— Не из-за рисунков, — он застегнул сумку. — Из-за того, что ты не можешь просто... быть. Тебе нужна причина для всего. Цель. План. Ты не можешь просто стоять на балконе и запускать бумажные самолётики, представляя, что летишь. Ты сразу думаешь про бабу Зину и мусор.
— Но это же правда! Баба Зина действительно будет ругаться, и мусор действительно надо убирать!
— Да, — кивнул он. — Но разве нельзя хоть на минуту забыть про это и просто... полетать?
Он ушёл. Оставил ключи на полке в прихожей, аккуратно, как всегда делал. Дверь закрыл тихо, без хлопка.
Я села на диван и попыталась понять, что произошло. Логически проанализировать. Мы ведь не были плохой парой. Не ругались особо. Жили спокойно, размеренно. Да, не было бурных страстей, но это же нормально после четырёх лет отношений. Зато была стабильность.
Но что-то внутри начало раскалываться. Какое-то непонятное чувство, от которого становилось трудно дышать.
Через неделю мне написала его подруга Вера. Она работала в том же агентстве.
"Артём уволился. Вложился с Максимом в тот стартап. Говорит, что если не сделает сейчас, то никогда не сделает. Сказал, что ему надоело существовать, хочет жить".
Я перечитала сообщение несколько раз. Вложился. В стартап, который с вероятностью девяносто процентов прогорит. Уволился со стабильной работы. Ушёл в никуда.
Глупый. Безответственный. Он пожалеет.
Я так себе и говорила. Но почему-то плакала. Впервые за много лет — просто сидела на полу в гостиной и плакала, не понимая даже, о чём.
О том, что он ушёл? О том, что я не смогла его удержать? Или о том, что он прав?
Прошло три месяца. Я продолжала жить по расписанию: работа, спортзал, готовка по плану, уборка по графику. Всё под контролем. Всё эффективно.
И абсолютно бессмысленно.
Я поймала себя на том, что уже два раза за неделю стою на балконе вечером и смотрю на дома напротив. Не проверяю телефон, не планирую завтрашний день. Просто стою.
На столе лежала бумага — распечатки каких-то документов для работы. Я взяла лист, посмотрела на него. Сложила самолётик. Неровно, криво — я никогда не умела.
Запустила с балкона.
Он пролетел метров пять и упал в кусты у подъезда.
— Теперь придётся спускаться и убирать, — сказала я вслух. — Иначе баба Зина увидит.
Но не пошла. Села в кресло на балконе и смотрела, как темнеет небо. Думала о том, что, может быть, я действительно чего-то не понимаю. Чего-то важного, что отличает жизнь от существования.
Телефон завибрировал. Сообщение от Артёма. Первое за три месяца.
"Привет. Как дела? Я тут подумал... хочу забрать коробку с рисунками, если не выбросила. Она мне нужна. Для проекта".
Я смотрела на сообщение. Хотела написать: "Конечно, приезжай". Но пальцы сами напечатали:
"Не выбросила. Артём, а ты... счастлив сейчас?"
Ответ пришёл не сразу.
"Не знаю. Но я живу. Понимаешь разницу?"
Понимаю ли я? Сижу на балконе съёмной двушки, в квартире, где всё разложено по полкам — и вещи, и эмоции, и жизнь. Где я знаю, сколько и на что потрачу в следующем месяце. Где нет неожиданностей, рисков и бумажных самолётиков.
И впервые за много лет я не уверена, что это хорошо.
"Приезжай, — написала я. — Заберёшь рисунки. И, может быть, расскажешь мне, как научиться мечтать. Я правда не умею. Но, кажется, хочу научиться".
Три точки. Он печатает ответ. Я жду, и сердце бьётся так, будто я действительно стою на вершине Эвереста, а не на балконе панельной пятиэтажки.
"Хорошо. Приеду завтра. Принесу бумагу для самолётиков. И плевать на бабу Зину".
Я засмеялась. Сквозь слёзы, но засмеялась.
А потом взяла ещё один лист бумаги и сложила новый самолётик. Запустила в темноту. Не думая о том, где он упадёт и кто будет убирать.
Просто запустила.
И на секунду — всего на секунду — почувствовала, что лечу.