Вечер 18 марта 1980 года в архангельских поселках Емца и Савинский выдался на удивление тихим. Спокойствие нарушило внезапное зарево, вспыхнувшее на северо-западе. Небо окрасилось в багровые и оранжевые тона, будто где-то за лесом полыхал чудовищный пожар. Три ослепительные вспышки, похожие на зарницы, озарили облака, а затем свечение стало медленно угасать, оставляя за собой тревожную, звенящую тишину.
В эту же ночь по закрытому каналу правительственной связи в кабинет министра обороны Дмитрия Устинова поступила лаконичная, но страшная телеграмма:
«На объекте “Москва-400” — нештатная ситуация. Мощный взрыв. Уничтожена система радиотехнической разведки. Жертвы уточняются».
Уже на следующее утро специальная правительственная комиссия летела на место трагедии, где их взору предстала картина настоящего апокалипсиса.
Логово «Ангары»
Объект «Москва-400» был лишь почтовым адресом. Его истинное имя — «Ангара». Решение о его создании было принято в самый разгар холодной войны, в 1957 году. Место выбирали тщательно: глухая тайга, непроходимые болота и малонаселенные районы Архангельской области должны были надежно укрыть новый ракетный щит страны от глаз вероятного противника.
Со временем «Ангара» превратилась в один из самых засекреченных и мощных космодромов мира — Плесецк. В то время как Байконур гремел на весь мир своими космическими победами, Плесецк молча нес свою боевую вахту. Именно отсюда на дежурство заступали межконтинентальные баллистические ракеты, готовые в любой момент ответить на удар потенциального противника. Американские разведки долго не могли вычислить его точное местонахождение, окрестив «северным призраком».
Роковая подготовка «Икара»
В марте 1980 года на одном из стартовых столов кипела работа. Шла подготовка к запуску ракеты-носителя «Восток-2М». Ее грузом был уникальный аппарат «Икар» — новейший спутник радиотехнической разведки. Он был настоящим технологическим чудом: с автономной системой ориентации, раскладными антеннами и аппаратурой, способной «прослушивать» Землю, перехватывая военные переговоры, сигналы радаров и навигационных систем НАТО.
Пуск был назначен на 21:16. К семи вечера завершилась заправка керосином, и началась подача жидкого кислорода и перекиси водорода — высокоэнергетических и крайне опасных компонентов. На площадке находились 141 человек: офицеры, инженеры, техники, солдаты срочной службы. Каждый выполнял свою рутинную, отточенную до автоматизма работу.
Ад на земле
В 19:01 тишину разрезал звук, похожий на рев реактивного двигателя. Это был последнее предупреждение, которое почти никто не успел осознать.
Мгновением позже ослепительная бело-оранжевая вспышка озарила стартовый комплекс. Огненный шквал, рожденный мгновенным взрывом сотен тон топлива, накрыл всё вокруг. Металл плавился, как воск, бетонные конструкции трескались и испарялись. Температура в эпицентре достигала тысяч градусов.
44 человека погибли мгновенно. Еще 43 получили чудовищные ожоги. Четверо из них впоследствии скончались в госпитале. Огненный факел выжег всё в радиусе десятков метров, оставив после себя лишь оплавленную груду металла и тлеющую, пропитанную химикатами землю.
Следствие и поиск виновных
Для расследования была создана комиссия во главе с заместителем председателя Совета Министров. Перед ней стояла почти невыполнимая задача: установить причину катастрофы при почти полном отсутствии вещественных доказательств и прямых свидетелей.
Выжившие указали на вспышку в районе третьей ступени ракеты. Комиссия быстро нашла «виновного»: по их версии, один из солдат боевого расчета, ефрейтор Нурилович Яруло, пытаясь устранить течь жидкого кислорода, обмотал соединение мокрой тряпкой. Пропитанная кислородом ткань могла воспламениться от малейшей искры. Версия была удобной — виноват «человеческий фактор», — низкая дисциплина.
Но были и другие голоса. Лейтенант Сергей Гореликов утверждал, что тряпкой никто не пользовался. Чудом выживший специалист Юрий Деменко, работавший у подножия ракеты, клялся, что взрыв произошел именно внизу, в системе подачи перекиси водорода, и что он слышал характерный «рев» перед катастрофой — звук бурного разложения химикатов.
Истинная причина
Официальное следствие закрылось, виновными остались погибшие солдаты. Но правда имела обыкновение всплывать.
Спустя год, в 1981-м, на том же космодроме при заправке другой ракеты произошла чрезвычайная ситуация. Бдительный лейтенант Константин Меняев вовремя заметил перегрев шлангов с перекисью водорода и остановил заправку. При вскрытии системы обнаружилось, что фильтры, через которые подавалась перекись, были изготовлены с использованием каталитически активных припоев на основе свинца, цинка и меди. Эти металлы вызывали бурное разложение перекиси, приводящее к взрыву.
Расследование показало, что завод-изготовитель без должных химических экспертиз изменил состав припоя в фильтрах. Документ об этом изменении был подписан главным конструктором Владимиром Барминым, который, вероятно, даже не вник в суть техницизма. Роковая подпись поставила крест на десятках жизней.
Цена секретности
Только 11 декабря 1999 года, спустя 19 лет, правительственная комиссия официально реабилитировала личный состав боевого расчета и признала их невиновными.
Настоящие виновники — конструкторская небрежность и система, ценившая секретность выше человеческой жизни, — так и не понесли наказания.
Трагедия в Плесецке стала одной из самых кровавых страниц в истории советской космонавтики. Молчаливый северный космодром, как и прежде, надежно хранит свои тайны, а память о 48 погибших остается немым укором той эпохе.