Маргарита зашла домой и сразу поняла: что‑то случилось. Тишина в квартире была неспокойной, напряжённой — словно перед грозой. В подтверждение тревожных мыслей из своей комнаты выглянула дочь и шёпотом, приложив указательный палец к губам, произнесла:
— Папа сердитый!
Маргарита молча разделась, повесила пальто в шкаф и направилась на кухню. Илья сидел за столом — расстроенный, сердитый и какой‑то виноватый одновременно. Его кулаки были сжаты, а взгляд упирался в одну точку на столешнице.
— Что случилось, милый? — тихо спросила Маргарита, осторожно присаживаясь напротив.
— Бывают же неблагодарные бабы! — взорвался Илья, резко вскинув голову. — Сначала: «Помоги мне, пожалуйста!» — а потом — в суд подают! Вот же старая карга! Дура!
Он сыпал ругательствами, а Маргарита ничего не понимала. В груди нарастала тяжёлая тревога.
Они поженились десять лет назад. Купили квартиру, родилась дочь — казалось, живи и радуйся. Но идиллию разрушали бесконечные конфликты Ильи с тёщей. По любому поводу — спор, затяжной, изматывающий.
Маргарита всегда становилась на сторону мамы. Спустя семь лет брака дело дошло до развода. Квартиру продали, деньги разделили. Маргарита с дочерью переехали к её родителям. Илья купил квартиру на окраине города.
Мама Маргариты была довольна. А отец как‑то отозвал дочь в сторону и тихо сказал:
— Знаешь, Марго, если бы ты послушала мужа, брак сохранился бы. Мама бы всё поняла и простила. А любовь — стекло: его, если разбил, не склеишь. Илья, в общем-то, неплохой парень.
— Папа, ты о чём? Мне мама дороже. Не хочет Илья жить в согласии с моей мамой — значит, нам с ним не по пути.
Отец глубоко вздохнул и махнул рукой, всем видом показывая, что спорить бесполезно.
Через два года мама скоропостижно умерла. Отец почти сразу за ней — не выдержало сердце.
Илья приезжал на похороны обоих, поддерживал Маргариту — молча, но крепко. Его рука на её плече была единственным якорем в океане горя.
А потом Маргарита предложила снова жить вместе. Он согласился.
Они провели вечер откровений. Маргарита рассказала, что за эти два года у неё был мужчина, но ничего серьёзного. Илья признался, что у него лишь однажды была женщина — ей сорок пять лет. Маргарита невесело рассмеялась:
— Не смог найти молодую или ровесницу?
Илья лишь пожал плечами. Больше к этой теме они не возвращались.
И вот — спустя полгода — Илья снова в ярости. Он метался по кухне, словно загнанный зверь, а Маргарита, набрав в кружку воды, резко плеснула ему в лицо.
Он замер. Медленно провёл рукой по мокрым волосам и посмотрел на жену так, словно впервые её увидел.
— Ты чего? — удивился Илья.
— Это ты чего? Расскажи толком, что случилось!
— Помнишь, я тебе рассказывал про женщину, с которой был тогда, ну, когда мы с тобой не жили? Так вот, она тогда попросила меня помочь. Ей сорок пять, а детей не было и нет. Сказала, что я симпатичный, умный, ребёнок от меня будет таким же. Сказала, что никаких претензий с её стороны не будет. Ну, я и согласился помочь. А сейчас она подала на установление отцовства и алименты. Вот же дура! — Илья жалобно посмотрел на жену.
Маргарита усмехнулась. В её глазах вспыхнули холодные огоньки.
— Дурак ты, Илья. Всё‑таки мама была права. Ну что ж, ищи подработку. Я копейки считать не собираюсь. Уж лучше снова разведусь и подам на алименты.
— Марго, ты меня не любишь, — чуть не заплакал Илья.
В этот момент в кухню вбежала дочь. Её глаза были полны слёз.
— Мамочка, прости его! Я не хочу, чтобы папа уходил!
Маргарита обхватила дочь руками, прижала к себе. Тепло детского тела немного успокоило бурю в душе. Она погладила девочку по волосам и тихо сказала:
— Да, прощу я его, прощу.
Помолчав, она подняла взгляд на мужа. В её голосе звучала горькая ирония:
— Моя вина тут тоже есть. Но припоминать это тебе, мой милый муж, я всегда буду.