Ирина стояла перед зеркалом в ванной, закусив нижнюю губу. Пальцы сами собой потянулись к зубам, провели по неровному ряду клыков.
Она прикрыла рот ладонью, как делала всегда, когда смеялась. Эта щель между передними зубами, этот легкий нахлест соседних — все это было источником ее неуверенности с подросткового возраста.
Брекеты в юности были непозволительной роскошью для ее семьи, а потом — учеба, работа, замужество, вечная нехватка денег. Все как-то было не до этого.
Но сейчас, в тридцать пять, она почувствовала, что больше не может. Ее карьера бухгалтера требовала уверенности, а каждая презентация отчета превращалась в пытку.
Она готовилась к разговору с мужем неделю, подбирала слова, изучала цены в клиниках, откладывала с денег на личные нужды крохи, но суммы катастрофически не хватало.
Андрей сидел в гостиной, уткнувшись в планшет с новостями. Он был человеком привычки: работа, дом, диван, новости, сон.
— Андрей, нам нужно поговорить, — тихо сказала она, садясь напротив него в кресло.
— Говори. Я слушаю, — не отрываясь от экрана, буркнул мужчина.
— Это по поводу денег. Знаешь, я уже давно думаю о брекетах. Я нашла клинику, хорошего ортодонта. Цена, конечно, немалая, но если мы выделим какую-то сумму в месяц, отложим…
Андрей наконец поднял на жену глаза. Его взгляд был тяжелым и оценивающим.
— Брекеты? Тебе? Ириша, да ладно тебе, о чем ты? Тебе уже не восемнадцать. Зачем эти побрякушки в твоем возрасте? Выглядишь прекрасно, да и денег лишних нет.
В горле у Ирины встал ком. Ее многолетняя боль, ее комплекс — для него всего лишь побрякушки.
— Это не побрякушки, Андрей, а мое здоровье. И… и моя уверенность в себе. Я готова сама оплачивать часть, но нужна твоя помощь. Общая сумма выходит около двухсот пятидесяти тысяч. Мы можем платить частями.
Андрей усмехнулся, сухим и безжизненным смешком.
— Двести пятьдесят тысяч? Ты с ума сошла? На что? На то, чтобы пару зубов подвинуть? Нет, это блажь. Деньги сейчас туго зарабатываются, кредит за машину еще не закрыт, коммуналка, продукты дорожают. Ни о каких брекетах речи быть не может. Забудь.
Он снова уткнулся в планшет, явно считая разговор исчерпанным. Ирина посидела еще минутку, глотая слезы, и молча вышла из комнаты.
Ее аргументы о здоровье челюстей, о стираемости зубов разбились о стену непонимания. Он не видел проблемы, значит, ее и не существовало.
Недели шли. Ирина ходила, как в воду опущенная. Она перестала улыбаться даже дома, с детьми.
Андрей же, казалось, даже не заметил ее подавленности. Его мир вращался вокруг работы, футбола и его семьи — матери и младшей сестры, Кати.
Кате было двадцать два. Яркая, немного эгоцентричная, она привыкла, чтобы старший брат ее баловал.
Екатерина часто заходила в гости, чтобы похвастаться новыми покупками или просто поужинать за чужой счет. В тот вечер она влетела в квартиру, как ураган, с сияющими глазами.
— Андрюша! Ириша! Вы не представляете! Я была у ортодонта! Мне сказали, что у меня сложный случай, но все можно исправить! Я уже выбрала брекеты, сапфировые, они почти не заметные! Это же так круто, через полтора года у меня будет голливудская улыбка!
Ирина, мывшая посуду на кухне, застыла с тарелкой в руках. Сердце ушло в пятки.
— И сколько же твоя голливудская улыбка будет стоить? — спросил Андрей из гостиной, и в его голосе не было ни капли того раздражения, которое звучало в разговоре с женой.
— Ну, около пятисот тысяч, — беззаботно выпалила Катя. — Но я же студентка, у меня нет таких денег! Андрюш, ты же мне поможешь? Мама сказала, что не может потянуть одна.
Ирина, не дыша, ждала того же самого категоричного отказа, лекции о неразумности трат и о блажи. Но вместо этого Андрей сказал совсем другое:
— Конечно, помогу. Молодец, что заботишься о себе. В твои годы это важно. Красота — это твой капитал. Деньги у меня как раз есть. Давай, в понедельник сходим, оформим все.
У Ирины потемнело в глазах. Она схватилась за край раковины, чтобы не упасть. Пятьсот тысяч...
В ушах стояли слова, адресованные золовке: "В твои годы это важно", а в ее — уже нет.
Словно в тридцать пять жизнь заканчивалась, и можно больше не стараться, не улучшать себя, а просто существовать.
Она медленно вытерла руки и прошла в гостиную. Лицо ее было белым как полотно.
— Прости, я, кажется, ослышалась, — тихо, но четко произнесла она, глядя на мужа. — Ты даешь Кате пятьсот тысяч на брекеты?
Андрей смущенно отвел взгляд. Катя же, сияя, обняла брата за шею.
— Да! Разве не здорово? Андрюша просто золото!
— А мне, — продолжила Ирина, и ее голос задрожал, — ты сказал, что двести пятьдесят тысяч — это блажь, и денег нет. Объясни мне эту разницу, Андрей. Я очень хочу понять.
В комнате повисла тяжелая пауза. Катя наконец почувствовала напряжение и отпустила брата.
— Ну, Ира… — начал Андрей, избегая ее взгляда. — Не устраивай сцену. Все просто. Катя молодая, ей нужно устроиться в жизни, выйти замуж. Красивая улыбка — это инвестиция в ее будущее. А ты… ты уже все устроила. У тебя есть я, семья, работа. Тебе уже не нужно никого привлекать.
— То есть, — Ирина говорила медленно, выговаривая каждое слово, — твоя логика заключается в том, что раз я замужем, то теперь можно обо мне не заботиться? Что я не заслуживаю того, чтобы чувствовать себя красивой и уверенной, потому что я уже пристроилась?
— Ты все драматизируешь, — поморщился Андрей. — Речь же не о том. Просто приоритеты. Она моложе.
— Моложе, — повторила Ирина.
В ее голове пронеслись годы брака: его сломанный ремень, который она чинила сама, потому что "и так сойдет", ее старый зимний пуховик, который он все обещал заменить, но находил причины этого не делать, ее отложенные мечты о курсах испанского, о поездке к морю.
И всегда находились деньги на что-то более важное. А чаще — на нужды его семьи: на новую шубу матери, на ноутбук Кате на день рождения, который был втрое дороже ее собственного.
И тут Ирину осенило. Дело было не в возрасте, а в ее месте в его системе ценностей.
Она была в самом низу этого списка. Ее чувства, ее комплексы, ее желания не имели веса.
А Катя, его кровная сестра, его мать — они были другими. О них нужно было заботиться, их нужно было баловать.
— Я все поняла, — тихо сказала Ирина. Ее голос внезапно стал твердым и безэмоциональным. — Абсолютно все.
Она развернулась и ушла в спальню. Внутри все замерзло. Она села на кровать и уставилась в стену.
Перед ее глазами пронеслась вся их совместная жизнь — десять лет, в течение которых она была удобной, экономной, понимающей. Через полчаса в спальню осторожно вошел Андрей.
— Ира, ну хватит дуться. Неудобно получилось, я понимаю. Но ты же взрослый, разумный человек. Катя — девочка. Ее тяжело.
Ирина подняла на мужа глаза. В них не было ни слез, ни гнева. Только пустота.
— Уходи, Андрей.
— Да что ты вообще хочешь? Чтобы я у нее эти деньги отобрал и дал тебе? — он начал раздражаться.
— Я хочу, чтобы ты ушел из этой комнаты. Я не хочу с тобой разговаривать.
Он что-то глухо пробормотал про "истерику" и вышел, со всей дури хлопнув дверью.
Ирина дождалась, когда в квартире стихнут голоса, и Катя уйдет, сияя от своей победы.
Она встала, подошла к шкафу и достала большую спортивную сумку. Медленно, методично она начала складывать в нее свои вещи, не все, только самое необходимое.
Ирина не собиралась уходить навсегда сгоряча. Ей нужна была тишина, чтобы подумать.
Когда сумка была собрана, она села за свой старый ноутбук и зашла на сайт банка, где у нее был личный, тайный счет.
Она начала откладывать на него крохи с первых месяцев замужества, движимая смутным инстинктом самосохранения.
Сумма там была небольшая, но на первый взнос за съемную квартиру и на жизнь пару месяцев хватило бы.
Затем она открыла сайт той самой стоматологической клиники и нашла там раздел "Акции" и "Рассрочка". Ирина заполнила онлайн-заявку.
Через неделю ей перезвонили из клиники и одобрили рассрочку. День установки брекетов стал для нее днем личного торжества.
Она сидела в кресле ортодонта, чувствуя, как на ее зубы накладывают дугу, и не думала о боли или неудобстве.
Когда Ирина вернулась домой с блестящей металлической конструкцией на зубах, дети удивленно ахнули.
— Мама, ты как робот! Круто!
Андрей же смотрел на нее с немым вопросом и, странным образом, с испугом в глазах:
— Ира… откуда деньги?
Она посмотрела на него прямо, впервые за долгое время не прикрывая рот рукой.
— Я взрослый, разумный человек, Андрей. Я сама нашла деньги, — коротко ответила Ирина.
Она не собиралась делиться с мужем своим планом по погашению рассрочки перед клиникой.
С того дня в их отношениях что-то надломилось. Она почти не общались. Спустя полгода Ирина подала на развод.
Вместе с детьми она перебралась в квартиру подруги, которая на зиму уехала в Тайланд.
Андрей винил во всем жену. Родственникам и друзьям он объяснял, что Ирина возомнила о себе невесть что после установки брекетов.
— Как я был против них, так и вышло... — вздыхал мужчина, который будто бы не понимал, что все дело в расставленных им приоритетах.