В действительности случается, редко, но всё же, что люди из совершенно полярных галактик, с абсолютно разными интересами, внешностью, достатком и так далее, находят друг в друге ту самую крупицу, из которой и вырастает естественное чувство любви. Настоящее, как принято говорить, неподдельное, без корыстных мотивов, ложных ожиданий и принятием всех без исключения недостатков партнёра. Наверное, такое возможно с отчаявшимися или глубоко милосердными, теми, кто смотрит дальше внешности и одеяний. И если таким приходится встретиться, и они понимают всю ответственность, тогда рождается чудо и многие вокруг начинают в него верить. Правда, некоторые безбожники, от зависти готовы пойти на низость, лишь бы не дать такому счастью случиться.
Служащая почты Яна (хорошая Алина Ходжеванова), страдает от порока сердца. Этот недуг беспокоит девушку с детства и сказался на её внешности. Она слаба, с дикцией проблемы, к тому же хромонога. Мужчины не обращают на неё внимания, в отделении относятся, будто к юродивой, лишь увлечение марками является хоть каким-то утешением. Она привыкла быть одна, молча ждать не вернувшегося с морской смены отца, терпеливо обслуживать посетителей почты и сносить насмешки хабалистой коллеги Веры. Словно впав в сомнамбулу, она гуляет по полям прекрасных цветов, любуется портовыми пейзажами и раскладывает марки точно пасьянс. Из такого состояния повседневности выходят только в случае потрясения, которое и случилось с почтальоншей в виде внезапного появления, овеянного всеми солёными ветрами планеты Земля, Пети. Яну буквально вырвало из будничного календаря штормом могучего здоровяка и отрезвило от вечного сна, утвердило в надежде на лучшее и вдохнуло новую жизнь.
Мелодрама с элементами трагедии вперемешку с иронией – это генетическое подкожье Российского кинопрома. Начиная с Девчат, Вокзала для двоих и Осеннего марафона эти традиции не отнять у отечественного кинематографа. Такие навыки не пропьёшь, не проиграешь, не забудешь. Они стабильны во все времена, им практически не нужно обновляться, ибо вещают о древних темах без каких-либо специальных вложений и эффектов. Лишь язык, на котором общаются персонажи, живая субстанция, говорит о новом и подчёркивает нынешние нравы. В остальном это всегда лирика непростых отношений с качелями психологической борьбы мужчины и женщины. Как и в данном случае, где условная Тося Кислицына становится ещё более беспомощной, а передовик Илья Ковригин делается суровее внешне, и добросердечнее в характере. Получается пересказ классической любви на сопротивление, с сегодняшними идентификаторами и дефектами физиологического характера.
Выбранная локация в определённое время года – мурманская тёмно-синяя осень - естественным образом по задумке автора сказывается на общем настроении фильма. Эта склизкая меланхолия одолевает тут всех, даже только что вернувшегося из плавания Петю. Он и правда, повидал многое, такое, что невозможно рассказать даже перед создателем, сложно удивить. Поэтому, то-ли из жалости, то-ли памятуя о дочери, спокойно принимает хромоногую, невзирая на её кажущиеся остальным непреодолимые особенности. Петя грустит, только как-то задорно, без набухания жил на шее и беспросветного запоя. Он, вероятно, старается сделать с Яной то, что когда-то не успел осуществить с родным человеком, спасти её.
Создатели, желая отразить голубиную душу калеки, делают Яну практически святой. В современном смысле, когда не нахамившая в отделении почты кассирша уже видится в свете нимба. Её скромное хобби говорит о совершенной непритязательности к происходящему вокруг и способности получать радость от самых прозаичных вещей. Лишь бы были рядом такие же очкарики, рассуждающие о марке, посвящённой Мысу Доброй Надежды или Светлячку. И вот эти двое, свободный гражданин мира и невзрачная улитка в раковине повстречались и он, взяв её в свои ладони-клешни, разбудил в ней страсть. Им уже ничего не способно помешать, даже нервная зависть, которая растворяется в химическом растворе взаимосвязи двух нездоровых сердец.
Настроение произведения ещё обременено и тем состоянием здоровья режиссёра, Натальи Назаровой, в котором она пребывала на съёмках. Она не дожила до премьеры, и, скорее всего, предчувствуя это, постаралась выразить в картине главное, что возможно не решалась до того. Теперь сложно сказать, получилось у постановщицы или нет, всецело реализовать замысел, но одно можно утверждать точно – фильм трогает своей визуальной светлостью, несмотря на кажущиеся проблемы бытия протагонистов, равно как и своим позитивным, открытым для разных интерпретаций, финалом.
Филателия рассказывает о людях, живущих вокруг нас и о нас самих. Делает своё повествование спокойно, как прибрежная полоса в штиль, лишь изредка накатывая волной беспокойства или неимоверной радости за героиню. Его не всегда комфортно смотреть-слушать, и такими крючками режиссёр сотоварищи нарочно цепляют наше внимание. Не всякому придётся по вкусу пересказ истории дурнушки с почтового отделения, мол, сказка с непонятным концом. Оно и понятно, далеко не каждый способен поверить в духовную близость, рассмотреть свою устоявшуюся (читать – удобную) позицию и поменять её. К этому кино и не стремится. Оно даёт надежду Яне, зрителю, и в момент съёмок давало автору.