Спустя несколько дней Анна делает шаг к новому равновесию, но неожиданный визит сына с внучками снова встряхивает хрупкий покой.
Прошла неделя - странная, зыбкая, будто расплывшаяся подогретой акварелью. Анна ходила на работу, приносила домой продукты, вытирала пыль, как прежде, но в каждом движении было новое внимание - будто она училась заново дышать своим собственным воздухом.
Андрей приходил редко - по одному короткому звонку вечером, по одной недолгой встрече в выходные, когда он приносил апельсины и что-то смешно спрашивал про рецепты, чтобы развеять напряжение. Он не торопил. И это было самым ценным.
Денис молчал. Молчание было не пустым, а настороженным. Анна знала, что это молчание - не конец, а набирающая силу пауза перед следующим шагом.
И вот в субботу, когда утро было удивительно ясным, будто ночь протерла небо до зеркального блеска, в дверь позвонили.
Анна подумала, что это Андрей, и сердце у нее радостно вздрогнуло. Но когда открыла - на пороге стоял Денис. А рядом - две девочки.
Соня держала в руках своего облезлого зайца. Маша - пакет с тетрадками.
"Мы... мимо проходили," сказал Денис, чуть отводя глаза. - "Думали зайти. Если ты не против."
Анна почувствовала, как внутри что-то мягкое расправляется. Как крыло птицы, которую давно боялись поднять.
"Проходите," сказала она. - "Конечно."
Девочки ворвались в квартиру, как теплый ветерок. Машины косички сразу растрепались, а Соня нашла тот самый зеленый чайник и спросила:
"Бабушка, а у этого чайника правда трещинка? Папа говорил."
Анна присела рядом, дотронулась до тонкой белой полоски сбоку.
"Правда," улыбнулась она. - "Но он все равно держит тепло. Ему не мешает."
Соня задумалась, аккуратно поглаживая зайца.
"А если у меня трещинка? Ты меня тоже будешь любить?"
Анна вдохнула. Ребенок иногда задает вопросы, которые взрослые боятся произнести.
Она обняла Сонины плечи.
"Буду. И всегда буду," сказала она. - "Потому что трещинки - это не страшно. Они просто показывают, что мы живые."
Денис стоял в дверном проеме и слушал. Анна заметила, как его лицо смягчилось, как будто эти слова были адресованы и ему.
Они сидели за столом, пили чай с печеньем. Девочки рассказывали про школу, рисовали что-то в тетрадках. Денис почти не вмешивался, лишь смотрел на мать так, будто изучал новое выражение ее лица.
И это было правдой: у Анны появилось новое выражение. Спокойнее. Теплее.
"Мама," сказал Денис, когда девочки ушли играть в комнату. - "Я думал. Всё это время."
"Я знаю," ответила Анна.
Он посмотрел на ее руки - те самые, что когда-то помогали ему поправлять шапку на морозе.
"Мне было... тяжело представить, что ты можешь быть с кем-то. Наверное, это глупо."
"Нет," сказала она тихо. - "Это честно."
Денис потер ладонь о ладонь. Звук сухой, как шаг по снегу.
"Я просто..." Он замялся, но дополнил: "Я не хочу, чтобы ты одна старела. Но и представить, что рядом тот мальчишка, было... как удар. Как будто ты уходишь куда-то, где меня нет."
Анна почувствовала, как сердце качнулось.
"Я никуда не ухожу," ответила она. - "Но я хочу идти дальше. Не стоять на месте. Понимаешь?"
Он кивнул. Тихо. И неожиданно сказал:
"Если хочешь... ты можешь однажды привести его. Только заранее скажи."
Она не ожидала этого. Даже не надеялась.
"Спасибо," сказала она, едва удержав голос спокойным.
"Но не сейчас," добавил Денис, чуть улыбнувшись. - "Девочки к этому не готовы. И, наверное, я тоже."
Анна улыбнулась в ответ. Никакой спешки. Она и сама не была готова.
Девочки долго бегали по квартире, играли, смеялись, оставляли следы своих маленьких ладоней на зеркалах. Соня даже попыталась стереть пальчиком ту самую трещинку на кухонном окне.
"Ничего," сказала Анна. - "Она пусть остается."
"Почему?" удивилась Маша.
"Она напоминает, что мы все можем треснуть. Но если нас греют, мы не ломаемся."
Маша кивнула серьезно, по-взрослому.
Денис посмотрел на мать с благодарностью. Неосознанной, но очень чистой.
Когда они ушли - шумные, пахнущие улицей, оставив после себя разбросанные карандаши и теплый воздух - Анна закрыла дверь, прислонилась лбом к стене и выдохнула.
Не победа.
Но шаг.
Шаг туда, где можно быть и матерью, и женщиной. Где можно любить не вполсилы, не в тени, не прячась за роль.
Она подошла к окну. За стеклом медленно начинал падать легкий иней. Он ложился ровно на ту трещинку, которая теперь казалась не слабостью, а точкой отсчета.
Телефон на столе завибрировал.
Андрей: "Как прошел день?"
Анна посмотрела на окно.
На комнату.
На две чашки, оставшиеся после внучек.
И ответила:
"Лучше, чем я думала. Кажется, всё начинает становиться на свои места. Потихоньку."
Пауза. Потом его новое сообщение:
"Если хочешь, вечером приду. Принесу мандариновый чай. Зимний."
Она улыбнулась. Так тихо, будто этот свет внутри был не вспышкой, а быстро растущим огоньком.
"Приди," написала она. - "Сегодня тепло."
И она впервые за долгое время поверила этому слову.
Как вы думаете, примет ли Денис Андрея полностью - или их путь к взаимному доверию будет длиннее, чем кажется?
Стоит ли Анне вскоре знакомить Андрея с девочками, или правильнее ждать до полного спокойствия в семье?