Глава 15(2)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Оно и понятно. Если я действительно решу донести на них с Капелланом, им светит трибунал. В лучшем случае — разжалование и те же самые джунгли, но уже без погон. В худшем — расстрел. Военное правосудие в нашей Империи не отличается гуманизмом, особенно когда речь идет о покушении на жизнь офицера.
Но у меня были совсем другие планы. Конечно же я не собирался никому ничего говорить о вчерашних действиях Капеллана и Папы, тем более, что они тем самым спасли всех нас...
Я продолжил путь к Цитадели, стараясь не обращать внимания на сверлящий спину взгляд сержанта Рычкова. Вокруг кипела обычная жизнь военной базы, только теперь все суетились больше обычного, погрузчики сновали не к складам, а от них, вывозя контейнеры к посадочным площадкам. На плацу, где обычно муштровали новобранцев, теперь выстраивались ряды ящиков с оборудованием.
Эвакуация. Я слышал обрывки разговоров — после того, как богомолы ушли так глубоко под землю, руководство местной золотодобывающей конторы окончательно решило решило временно свернуть добычу. Слишком опасно работать в карьере, когда рядом с тобой плодится целая армия разумных насекомых, каждое размером с БТР.
Цитадель по-прежнему возвышалась надо всем этим организованным хаосом как серый бетонный палец, указывающий в ядовито-зеленое небо. Шестиэтажная башня из армированного пластобетона, способная выдержать прямое попадание бомбы. Единственное строение на базе, которое строили с прицелом на долговечность, а не на функциональность.
Тяжелые пневматические двери со свистом разошлись в стороны, впуская меня в прохладный полумрак вестибюля. Пройдя проверку, я двинулся к лестнице с панорамными окнами-бойницами по одной стороне. Я остановился у того самого окна, где стоял три дня назад, когда впервые пришел к Кнутову. Тогда я смотрел на кипящую жизнью базу и работающий в три смены карьер. Сейчас картина была совершенно иной.
Карьер зиял как рана в теле планеты, но теперь он казался мертвым. Экскаваторы и установки замерли, похожие на скелеты доисторических животных. Спиральные дороги, вьющиеся по стенам котлована, были забиты вереницами грузовиков, медленно ползущих вверх. Каждый вез свой груз — руду. Все, что можно было вывезти до полной эвакуации.
На самом дне карьера, там, где еще вчера кипела работа, теперь стояли лужи мутной воды — дренажные насосы отключили, и грунтовые воды начали заполнять котлован. Через неделю-другую здесь точно будет озеро. Ядовитое, кишащее местной живностью озеро глубиной в полкилометра.
А за Периметром, насколько хватало глаз, простирались те самые джунгли, под которыми теперь прятались тысячи богомолов. Я невольно представил их — сидящих в темноте своих пещер, ждущих. Чего? Нашего ухода? Или чего-то еще?
Взрывы вакуумных бомб — далекие, приглушенные расстоянием — напомнили, что аэролеты все еще пытаются выкурить насекомых. Как я понял, бесполезное занятие, но приказ есть приказ. Будут бомбить, пока не кончатся бомбы или топливо. Или пока кто-то наверху не поймет очевидное — богомолы не уйдут. Они у себя дома.
Рудовоз, только что севший в нескольких километрах от базы, уже начал погрузку. Его грузовые люки зияли как пасти, заглатывая вереницы грузовиков. Махина заберет все, что можно спасти, и улетит на орбиту, к ожидающему там транспорту. А мы останемся — штрафники не эвакуируются. Мы будем держать Периметр, пока последний гражданский специалист не покинет планету.
Если доживем, конечно.
— Рядовой Васильков, — металлический голос робота-секретаря вырвал меня из размышлений. — Полковник вас ожидает.
Я отошел от окна и направился к знакомой двери с табличкой «Командир части». Робот — модели «Адъютант», судя по маркировке на корпусе — проследил за мной парой оптических сенсоров, потом вернулся к своей консоли. На его экране мелькали какие-то таблицы и графики — вероятно, планы эвакуации.
Толкнув тяжелую створку и шагнул в кабинет. Тот же полумрак, разгоняемый только настольной лампой. Те же голографические проекции, висящие в воздухе как призраки. И тот же Кнут за массивным столом. Только теперь он выглядел еще более усталым, чем три дня назад. Единственный глаз запал, под ним — темный мешок недосыпа. Шрам от плазменного штыка казался еще более уродливым в тусклом свете лампы.
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Предыдущий отрывок
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.