Я смотрел на дверь своей квартиры. Той самой, за которую отдал двенадцать миллионов. Елена стояла рядом с участковым и улыбалась. Вот так. Просто улыбалась. А я стоял с пакетом вещей в руках, как последний идиот.
— Андрей Викторович, не создавайте проблем, — участковый был вежлив, но настойчив. — Квартира оформлена на гражданку Смирнову. Вы здесь больше не проживаете.
— Как это не проживаю? Я тут три года живу!
— Жили, — поправила Лена. — Жили, Андрюш. Прошедшее время.
Три года назад я был счастлив. Женат, двое детей, работа в администрации — всё как положено. Скучно, правда. Утром — в кабинет, вечером — домой. Жена Ольга готовила борщ по субботам и смотрела сериалы. Разговоры о счетах, о школе, о ремонте. Двадцать два года вместе, и я уже не помнил, когда в последний раз чувствовал что-то, кроме привычки.
Потом зарегистрировался на сайте знакомств. Просто так. Из любопытства. Написал Лене первым. Она ответила через семнадцать минут. Смеялась над моими шутками. Слушала. Смотрела на меня так, будто я не просто очередной чиновник в сером костюме, а кто-то важный. Особенный.
Через месяц я уже не мог без неё.
— Снимаю однушку на окраине, — призналась она за ужином в ресторане. — Хозяйка вредная, постоянно цены задирает. Хочу своё жильё, понимаешь? Чтобы никто не выгнал.
Я кивнул. Понимал. Конечно, понимал.
— Сколько нужно?
— Андрюш, ты что? Я не о том…
— Сколько?
Она замолчала. Потом тихо сказала:
— Двенадцать миллионов. Там двушка хорошая, в новом доме.
Двенадцать миллионов. У меня как раз были деньги. Появились внезапно — благодарность от застройщика за решение вопроса с участком. Наличными, в конверте. Я не брал взяток. Никогда. Это были не взятки — просто… благодарность. Разве это одно и то же?
— Оформим на тебя, — сказал я. — Мне нельзя светиться.
Она обняла меня прямо в ресторане. Целовала в щёки, в губы. Официанты смотрели с улыбками.
— Ты лучший, — шептала она. — Самый лучший.
Мы купили квартиру через неделю. Ремонт сделали ещё через два месяца. Я переехал к ней, соврав жене про командировку в область. Потом командировки стали длиннее. Ольга звонила, плакала, требовала объяснений. Я отключал телефон.
Жена отказалась разговаривать. Дети тоже. Дочь сказала: 'Ты для нас умер'. Сын просто повесил трубку.
Три года. Лучшие три года в моей жизни. Лена готовила, смеялась, встречала меня в красивом белье. Мы ездили в Сочи, в Крым. Я покупал ей туфли, сумки, платья. Она радовалась, как ребёнок.
— Ты сделал меня счастливой, — говорила она по вечерам, лёжа у меня на плече.
А потом меня уволили.
Новый губернатор решил почистить аппарат. Убрать всех, кто работал при старом. Я попал под сокращение. Выходное пособие — сто семьдесят тысяч. Смешно.
— Ничего, Андрюш, — успокаивала Лена. — Найдёшь новую работу. Ты умный, опытный.
Но работу я не нашёл. Резюме отправлял — не отвечали. На собеседования звали редко. Возраст, понимаешь. Пятьдесят три года. Кому нужен чиновник в отставке?
Деньги таяли быстро. Я предложил Лене поменьше тратить.
— Что значит поменьше? — она смотрела на меня непонимающе. — Я привыкла жить нормально.
— Лен, у меня нет работы. Нужно экономить.
— Ты же обещал заботиться!
— Я и забочусь. Но не могу же я…
— Не можешь? Тогда зачем ты мне нужен?
Первая серьёзная ссора. Потом вторая. Третья. Она требовала деньги на салон красоты, на новый телефон, на отпуск в Турции. Я объяснял — нечем платить. Она кричала, хлопала дверями, уходила к подруге на ночь.
— Может, тебе к жене вернуться? — бросила она однажды. — Она хоть борщи варила.
Я молчал. Возвращаться было некуда.
В пятницу я пришёл домой после очередного собеседования. Дверь открыла не Лена. Участковый. Невысокий, в форме, с блокнотом в руках.
— Вы Андрей Викторович Крылов?
— Да. А в чём дело?
— Гражданка Смирнова подала заявление. Вы проживаете здесь незаконно. Квартира оформлена на неё, вы не прописаны. Собирайте вещи.
Лена стояла за его спиной. Руки скрестила на груди. Смотрела холодно.
— Лена, ты что делаешь?
— То, что должна была сделать раньше. Я устала от тебя, Андрей. Устала от нытья, от безденежья. Ты мне больше не нужен.
— Но квартира… я же заплатил!
— Заплатил? — она усмехнулась. — У тебя есть расписка?
— Какая расписка? Мы же…
— Вот видишь. Никакой расписки. Квартира моя. Всё моё. Подарок.
Участковый покашлял.
— Андрей Викторович, не создавайте проблем. Собирайте вещи.
Я собрал. Куртку, джинсы, документы. Остальное оставил. Вышел на лестничную площадку. Дверь закрылась за мной. Щёлкнул замок.
Я стоял и смотрел на дверь. Не верил. Просто не верил, что это происходит со мной.
К адвокату пошёл на следующий день. Рассказал всё. Он слушал, кивал, записывал.
— Шансы есть?
— Минимальные. Документов нет. Свидетелей нет. Квартира оформлена на неё. Суд не любит устные договорённости на такие суммы.
— Но я же заплатил двенадцать миллионов!
— Докажите.
Я не мог доказать. Деньги передавал наличными. В конверте. Без расписки, без свидетелей. Дурак. Полный дурак.
Исковое заявление подал через неделю. Требовал вернуть двенадцать миллионов рублей. Указал — деньги передал на покупку квартиры, она обязалась вернуть при расставании. Адвокат сказал — слабо, но попытаться стоит.
Судебное заседание назначили на девятое октября. Я пришёл за двадцать минут. Сидел в коридоре, нервничал. Лена появилась за пять минут до начала. В красном платье, на каблуках. Выглядела отлично. Рядом с ней — её адвокат. Женщина лет сорока, в строгом костюме.
Они прошли мимо меня. Лена даже не посмотрела.
Судья зачитала иск. Я изложил свою версию. Рассказал про знакомство, про квартиру, про обещание. Говорил искренне. Честно.
— У вас есть доказательства передачи денег? — спросила судья.
— Нет. Мы доверяли друг другу.
Судья кивнула. Записала что-то.
Потом слово дали Лене. Она встала, поправила волосы.
— Ваша честь, я действительно получила деньги от Андрея Викторовича. Но это были не деньги на квартиру.
— А что это было?
— Предоплата за интимные услуги.
В зале повисла тишина. Я уставился на неё. Не понял.
— Что?
— Андрей Викторович оплачивал моё время, — продолжала Лена спокойно. — Мы договорились — двенадцать тысяч рублей за ночь. Он передал мне двенадцать миллионов. Это предоплата на два года. Я отработала девятьсот семьдесят три ночи. Считайте сами — получается, он мне ещё должен.
Она достала бумагу. Протянула судье.
— Вот мои расчёты. Даты, количество ночей. Всё задокументировано.
Я не мог говорить. Просто не мог. Адвокат схватил меня за руку.
— Андрей Викторович, не реагируйте. Это провокация.
Судья изучала бумагу. Лицо каменное.
— Гражданка Смирнова, вы понимаете, что ваши слова могут быть расценены как признание в занятии проституцией?
— Понимаю. Но это правда. Я не буду врать.
Мой адвокат встал.
— Ваша честь, это абсурд! Ответчица пытается уйти от ответственности!
— У вас есть доказательства обратного? — спросила адвокат Лены.
— У вас есть доказательства, что это были деньги именно на квартиру? Расписка? Договор? Переписка?
Молчание.
— Вот видите.
Судебное заседание длилось два часа. Допрашивали меня, Лену, свидетелей. Никто ничего не доказал. Суд ушёл на перерыв.
Я сидел в коридоре. Голова раскалывалась. Лена курила у окна. Спокойная. Уверенная.
— Зачем ты так? — подошёл я к ней.
— А как надо было?
— Я тебе квартиру купил!
— Ты купил себе любовницу, Андрюш. Думал, я дура? Женатый чиновник дарит квартиру — это не любовь. Это сделка. Я просто озвучила условия сделки.
— Я любил тебя.
— Может и любил. Но любовь закончилась вместе с деньгами.
Она затушила сигарету. Ушла в зал.
Решение суда огласили через сорок минут. Отказать в удовлетворении исковых требований. Причина — отсутствие письменных доказательств. Устная договорённость на сумму двенадцать миллионов рублей не может быть признана действительной. Материалы дела направить в прокуратуру для проверки заявления Смирновой о получении денег за интимные услуги.
Я проиграл. Полностью. Ожидаемо.
Вышел из здания суда. Октябрь, холодно. Дождь мелкий, противный. Я стоял на крыльце и смотрел на серое небо.
Звонок от жены. Ольга.
— Алло?
— Андрей, это я.
Молчание.
— Слушай, дочь сказала… ты правда остался без жилья?
— Да.
— Приезжай. Поговорим.
Она повесила трубку. Я стоял с телефоном в руке. Дождь усилился. Промок до нитки.
Лена вышла из здания через десять минут. Увидела меня. Остановилась.
— Чего стоишь?
— Не знаю.
— Иди домой, Андрей.
— У меня нет дома.
— Вот видишь. Надо было думать раньше.
Она пошла к машине. Красная Мазда, новая. Я купил ей год назад. Села, завела мотор. Уехала.
Я стоял под дождём. Думал о том, что жена позвала домой. Но это уже не мой дом. Двадцать два года брака я разрушил за три года с Леной. Дети не разговаривают. Работы нет. Денег нет. Квартиры нет.
Есть только дождь. Холодный, октябрьский.
Я достал телефон. Набрал номер адвоката.
— Алло?
— Это Крылов. Скажите… а если я признаю, что это действительно была оплата за… услуги? Может, тогда я смогу потребовать возврат неотработанной суммы?
Адвокат помолчал.
— Андрей Викторович, если вы признаете это, вас привлекут за пользование услугами проституции. Штраф или административный арест. Плюс прокуратура заинтересуется источником двенадцати миллионов. Чиновник с такой зарплатой откуда берёт такие деньги? Вам это надо?
Я повесил трубку.
Конечно, не надо. Прокуратура начнёт копать — найдут конверт. Застройщика. Участок. Дело возбудят. Посадят.
Лена это понимала. Конечно, понимала. Поэтому и придумала эту историю про интимные услуги. Я не смогу ничего доказать, потому что любое доказательство обернётся против меня.
Умно. Очень умно.
Я поймал такси. Назвал адрес — дом, где жил двадцать два года. Где Ольга, дети, привычная жизнь. Водитель кивнул. Поехали.
Смотрел в окно. Город проплывал мимо. Серый, дождливый, чужой.
Такси остановилось у подъезда. Я расплатился. Вышел.
Стоял и смотрел на окна третьего этажа. Свет горел. Ольга дома. Ждёт.
Я поднялся на третий этаж. Нажал на звонок. Дверь открылась.
Ольга стояла на пороге. Постарела. Седые волосы, морщины вокруг глаз.
— Заходи, — сказала она.
Я зашёл. Она закрыла дверь.
— Чай будешь?
— Буду.
Мы сели на кухне. Та же клеёнка на столе. Те же чашки.
— Слушай, Андрей, — начала Ольга. — Я подумала. Может, ты пока поживёшь здесь? На диване. Пока не найдёшь работу.
Я кивнул. Не мог говорить.
— Спасибо.
— Не за что. Мы же двадцать два года вместе прожили. Не могу я тебя на улице оставить.
Она налила чай. Придвинула чашку.
Я пил чай. Горячий, сладкий. И думал о том, что двенадцать миллионов я потратил на три года иллюзии. А двадцать два года с Ольгой ничего не стоили. Просто жизнь. Обычная, скучная жизнь.
Которую я разрушил сам.
Телефон завибрировал в последний раз. Лена.
'P.S. Квартиру продаю. За пятнадцать миллионов. Рынок вырос. Спасибо за инвестицию'.
Я выключил телефон. Допил чай.
— Ложись спать, — сказала Ольга. — Устал небось.
Устал. Очень устал.
Лёг на диван. Накрылся старым пледом. Тем самым, который Ольга связала пятнадцать лет назад.
Засыпал и думал о том, что справедливости не существует. Есть только решения. И последствия этих решений.
А ещё думал о том, что Лена была права.
Я действительно хороший человек.
Просто очень, очень глупый.
