Это случилось в мае 2015 года. Нам тогда было по пятнадцать: мне, Мишке и Дамиру. Мы учились в одном классе в Алматы, дружили с первого класса, и лето всегда начинали одинаково — просили родителей вывезти нас на Капчагайское водохранилище, пока вода ещё холодная и народу почти нет.
В тот раз поехал с нами отец Дамира — дядя Равиль. Он мужик серьёзный, бывший военный, но к нам относился как к своим. Утром в субботу загрузились в старый «Буханец», прицепили резиновые баллоны от «КамАЗов» (тогда это считалось круто), прихватили удочки, хлеба с тушёнкой и поехали.
Погода стояла идеальная: солнце, ни облачка, лёгкий ветерок. Дядя Равиль остался на берегу — сказал, что будет жарить шашлык и ловить с камней. Мы с пацанами накачали баллоны, привязали верёвкой два вместе, чтобы не перевернуло, и отплыли метров на пятьдесят от берега. Вода была прозрачная, но ледяная — май всё-таки. Мы сидели в шортах, зубы стучали, но делали вид, что всё нормально. Дамир, как всегда, шутил, что если утонем — хотя бы красиво, на фоне гор.
И тут всё поменялось за секунду.
Сначала подул ветер — обычный, мы даже обрадовались, что волна появилась. Потом он усилился. Потом стал просто бешеным. За считанные минуты небо затянуло серой пеленой, волны поднялись такие, что наш «плот» начало швырять как щепку. Верёвка лопнула, баллоны разошлись. Дамира выбросило первым — он крикнул что-то, но ветер заглушил. Я увидел только, как он ушёл под воду и вынырнул уже далеко.
Мишка в это время успел забраться под свой перевёрнутый баллон — там образовалась воздушная подушка. Он вцепился в резину руками, ногами греб, пытался плыть к берегу. Но ветер дул прямо в лицо, гнал его всё дальше в центр водохранилища. Я остался на берегу с дядей Равилем — мы кричали, махали руками, но нас просто не слышали.
Прошло минут двадцать. Мишка уже почти не шевелился — только держался. Мы видели, как его баллон крутит на одном месте, словно кто-то играет с ним.
И тут случилось то, от чего до сих пор мурашки.
Рядом с Мишкиным баллоном из воды поднялся человек.
Он просто вынырнул — без брызг, без шума. Высокий, худой, в чёрной одежде, прилипшей к телу. Мишка потом рассказывал, что сначала даже не понял, живой ли он. Кожа у мужчины была странная — вся в тёмных пятнах, будто покрытая плесенью или ожогами, но не свежими, а старыми, зажившими. И на груди висел огромный серебряный крест — такой тяжёлый, что не понятно было, как он вообще держался на шее в воде.
Мужчина подплыл вплотную и сказал спокойным, низким голосом:
— Закрой глаза. Держись крепче. Сейчас вытащу.
Мишка заорал:
— Там друг мой! Дамир! Он без линз почти слепой, утонет же!
Мужчина даже не обернулся. Просто ответил:
— О нём уже позаботились. Не смотри.
Мишка говорил, что в этот момент ему стало вдруг спокойно. Он закрыл глаза и вцепился в баллон мёртвой хваткой. Больше он ничего не помнил — потерял сознание от холода и боли. Баллоном ему разодрало бока до мяса, кровь текла в воду.
Очнулся он уже на берегу. Лежал на песке, дядя Равиль делал ему искусственное дыхание. Рядом стояли какие-то люди — чабаны на лошадях подъехали.
Мишка сразу спросил хрипом:
— Где мужик? Тот, что меня вытащил?
Дядя Равиль растерянно оглянулся:
— Да вот же… только что был… Куда делся?
На песке был чёткий след — длинная борозда, как будто тело волокли. След от Мишкиного баллона и следы ног дяди Равиля. А больше — ничего. Ни одного отпечатка босых или обутых ног. Как будто человека и не было.
Мы кинулись искать Дамира. Ветер к тому времени стих так же внезапно, как и начался. Вода стала зеркальной. Кричали до хрипоты — тишина. Один из чабанов сказал странную фразу:
— В мае тут никто не плавает. Холодно. Судорога хватает моментально. В прошлом году только один чудак полез — русский спортсмен, напился и решил переплыть водохранилище на спор. Ушёл под воду — и всё. До сих пор лежит где-то на дне.
Мы пробыли там до темноты. Приехали спасатели, МЧС, водолазы. Искали трое суток. Потом ещё месяц. Родители Дамира продали квартиру в Алматы, наняли вертолёт, частных водолазов, всё дно прочесали квадратами. Ничего. Ни тела, ни одежды, ни клочка от футболки.
Мишка две недели провалялся в больнице — переохлаждение, разорванные бока загноились. Когда его выписали, он пришёл ко мне домой и молча положил на стол тот самый серебряный крестик. Большой, тяжёлый, старинной работы.
— Он с меня снял, пока я без сознания был, — сказал Мишка. — Положил в карман. Я нашёл только дома.
Мы долго смотрели на крест. На обратной стороне была выцарапана надпись на старославянском: «Спаси и сохрани раба Божьего Георгия».
Мы проверили по базам утонувших. В 2014 году действительно пропал человек — Георгий Иванов, 38 лет, мастер спорта по плаванию из Караганды. Приехал на Капчагай с друзьями, напился, полез ночью плавать «на спор». Тело не нашли.
С тех пор прошло десять лет. Дамира так и не нашли. Его родители до сих пор каждую весну приезжают на то место, ставят свечи на воду.
А Мишка носит тот крестик на себе. Не снимает никогда. Говорит, что иногда, когда он один на водоёме, чувствует на себе взгляд. И видит в воде тёмную фигуру с пятнами на коже, которая просто смотрит. И кивает.
Мы больше никогда не рыбачили в мае.