Нельзя смеяться над больными, убогими, стариками и рыболовами, поэтому в этой статье мы серьезно отнесемся к тем, которых стоит называть идейными. Конечно же, я не считаю себя всецело нормальным, как и любого другого рыбака, но иногда даже самая красная-прекрасная черта может остаться далеко позади, за гранью адекватности.
Кто такие «идейные»? Самое прилагательное «идейный» имеет несколько значений, мы же воспользуемся вот этим – действующий во имя какой-либо идеи, во всем своем поведении, во всех своих поступках руководствующийся твердыми принципами. А в нашем случае рыбалкой как процессом, и трофеем как результатом. Иными словами, вижу цель – не вижу преград.
Ранее подобных рыболовов, а количество идейный фанатиков как в поплавке, так и в спиннинге огромное количество, я в серьез не воспринимал, скорее даже не обращал на них внимание. Ну есть они и есть, причем очень часто они возникали в моих историях, которые я рассказывал либо друзьям на посиделках, либо отражал в рассказах. И вроде бы не страшные они совсем, скорее даже веселые, если посчастливилось не попасть под их влияние.
Москворецкий кабан.
Аким Ильич – абсолютно лысый и пучеглазый доктор астрономических наук, никогда не снимающий белого халата, был, в принципе, уже и так странным соседом, не то что рыбаком. Чудаковатая его голова не давала покоя не только соседям по дому, но и самому телу, заставляя организм, в частности ноги, проходить по несколько десятков километров, а руки совершать сотни забросов. Кроме красных автомобилей, а именно сейчас он холил и лелеял ярко алого цвета «Жука», его страстью был спиннинг на Нижней Москва – реке, от моста через МКАД и до Бронниц, в сторону Капотню и Борисовских прудов он не любил подниматься, да и его самого там не особо жаловали, ибо не осталось ни одной даже самой терпеливой бабы, что не имела бы несчастья, прогуливаясь с собачкой, встретить этого персонажа, с которым бы поругалась. Его пылкая, дотошная натура, которую можно отнести лишь к плюсам рыболовного характера, порой играла с ним и злую шутку, когда, побросав удилища и войдя в азарт, он начинал собачиться со всеми, кто подвернется, регулируя парковки, вывоз мусора, благоустройства территории и т.д., грозя при этом пухлым пальчиком и вскрикивая что-то про прокуратуру.
Не повезло и одному известному питерскому блогеру оказаться в Московском рыболовном магазине, когда туда заглянул сам Аким Ильич. Узнав кумира из Ютуба, доктор сначала принялся хвастаться своими возможностями и связями (он это делал всегда и везде, а для пущей убедительности носил в кармане халата коллаж из фотографий), а потом насел на несчастного с мольбами о совместной рыбалке. Последний был парень добродушный и достаточно открытый, хотя не исключаю, что имел место быть и гипноз, после которого медийная личность, никогда не ловившая спиннингом на Зимней Нижней Москва-реке, согласилась.
Утро, холод, алый восход, замерзшие кольца спиннинга. Спиннингисты тянутся цепочкой по козьей тропе на оголившийся берег Москва-реки. Создается ажиотаж, многие узнают улыбчивое лицо с экрана, которое в сопровождении товарища и под бдительным присмотром Акакия, также оказывается на берегу. Прошу прощение, конечно же Акима. Все, традиционно встают на яму, но провожатый тащит «гостей» дальше. Небольшой лесистый участок, с очень ограниченной полосой берега, но с интересным рельефом.
- Вот, прошу, располагайтесь. – Он как заправский официант, замахал платочком. – Нет-нет, не сюда, вот тут хорошее местечко. Не подскользнитесь. Вставайте на валун, кидать вон на то дерево.
Народ тоже не отставал, камеры и суета привлекали внимание новых и новых рыболовов, которые незаметно подтягивались к героям рассказа. Тем временем распогодилось, небо очистилось, ушли тяжелые низкие облака, начало проглядываться солнце.
- А тут как клюет, активно или выходами?
- О-о-о, тут прекрасно клюет, я Вам сейчас покажу… - И доктор астрономических наук полез в карман за фотографиями.
- Да мы верим. – Товарищ блогера уже успел потерять энтузиазм, спустя пару часов полоскания приманок на одной точке.
- Нет-нет. Тут стоит подождать, я Вам дельную вещь говорю.
Солнце уже начало припекать, когда и без того небольшой участок набился рыболовами. Блогер продолжал ютиться на отведенном ему участке, дело в том, что влево от него был скользкий и опасный уступ, за которым начиналась глубина, правее напирал Аким Ильич, который прям таки норовил взять своего кумира за руку.
- Господа, а в речку ничего не сливают, что за запах? – По берегу заметно потянуло тухлятиной.
- Ой, как я Вас понимаю, но что ж поделать, город рядом, приходится мириться, вот если бы мы поехали на дикий водоем, скажем куда-то загород, то да, такого бы не было, ну а сейчас… Общество, мы ведь не можем пойти против общества и запретить им гадить? – Затараторил доктор аутических наук.
- Да причем тут город… Дружище, ты на дохлом кабане топчешься!
Валун, камень, кочка, на которую с утра по морозцу поставили гостя, подтаяла, превратившись в смердящую тушу дохлого животного.
- Вы смеетесь?! Какого черта Вы меня сюда притащили, никогда не ловил и не хочу ловить в этом сливе! Кругом бараки, мусор, помои по воде плавают, еще на трупе все утро простоял… Это что, рыбалка?! Я ловлю только в диких местах, зачем Вы ко мне прилепились в магазине, зачем взорвали мне мозг в уговорах приехать сюда… Да уберите Ваши фотографии, Вы их всем показываете!
Берег разрядился дружелюбным громким смехом, в котором утонул долгожданный оклик «всек, сидит!».
Не трамвай, объедет.
Широкий разлив реки сжимался в горлышко на повороте, который, завернув под девяносто градусов, тянулся по каскаду ям, а дальше вновь река вырывалась на просторы, где другой берег уже не сильно и просматривался. В этом коридоре ям было несколько, пара не сильно глубоких, а потом дырень как… как… ну пусть будет как домой к Сатане, 35г до дна падала на счет 48. Естественно, что грешников у нас хоть отбавляй, берега подверглись засилью доночников, ряды колокольчиков, раздражающее позвякивание, утреннее бормотания, где-то потрескивание костра… И тут…
Квок-квок-квок. А потом хриплым басом: «Подрули, да-да, здесь, бросай якорь». На середине этого коридора, а река тут были навряд ли шире и шестидесяти метров, якорится лодка с двумя сомятниками: один увлеченно пялится в эхолот, другой квочет.
Не прошло и двадцати минут, как из-за деревьев начинает появляться капитанский мостик буксирчика, который толкает перед собой баржу.
- Эй, Чудак! Баржа плывет! – Но тот, что с квоком, лишь отмахнулся.
Судно уже полностью показалось из-за поворота, заметно, как капитан, подавшись вперед, дает сигнал. На что получает жест рукой из лодки, раскоряченной у него на пути, а потом еще и словесное уточнение «Обплывай!». Не могу сказать, услышал ли капитан слова или понял по махнувшей руке, но было хорошо видно, что фуражка у него поднялась. Еще один настойчивый гудок. Рыболов в лодке нервно открывается от занятия и снова показывает рукой, крича: «Да обплывай, место же есть!».
Тут и на берегу поднялся шум, словно кто-то разворотил улей, и теперь эта полосатая орава жаждет месте, задыхаясь от возмущения. Пока общество пыталось вразумить идейного, второй в лодке (собака благоразумно осталась на берегу) принялся поднимать якорь. Баржу тем временем перекосило, и, уходя от столкновения, она уперлась в наш берег. Тут уже капитан, ловко перепрыгнув с буксирчика на саму баржу, бежал к борту, под которым плавало то самое чудо… . Его речь бы прозаична, не лишена аллегорий и метафор, а главное, очень понятна: «Собачий сын, *** *** ***, да ты знаешь, *** *** *** ***, если бы *** *** *** вставил *** *** *** тебе и *** ***». Ну примерно, как – то так.
К сожалению, после того инцидента, оба подъезда к этому коридору были перекопаны, а на единственной дороге еще и шлагбаум в деревню установили. Лучше бы баржа не тормозила…
Лелек и Болек.
Спиннинговая москворечкая тусовка – клуб небольшой, все друг друга в лицо или через руку, но знают. Вот так, однажды, я и познакомился с одной удивительной парой товарищей. Они, почему-то вызвали очень яркую и прямую параллель с героями детского мультфильма «Приключения Лелека и Болека». Болек уже в моем варианте повествования был среднего возраста мужчина, высокий и долговязый, с большими живыми глазами и активной мимикой, имеющий титанический опыт в спиннинговой ловле, в частности именно этого водоема. Лелек был его, как бы сказать корректно, Санчо Панса, невысокий, толстенький и значительно моложе, при этом полный профан в спиннинге.
Помните, я говорил, что страшно, когда уже попал под влияние идейного рыболова? А ведь все может начинаться совсем невинно, скажем вечерний звонок: «Так-с, завтра будет клевать щуки и судаки, строго с 4-00 до 5-17 (почему именно до 17 минут – вопрос, который останется открытым), я выезжаю уже в час, нужно быть заранее. Откуда знаю? Если рассчитать, исходя из теории вероятности, число благоприятных исходов разделенное на количество возможных событий, которые я высчитал благодаря сумме корней многочлена (возможно, тут начинает монолог про доказательство теоремы Виеты)… В итоге, ты едешь?». Подобное планирование вариантов рыбалки я слышал, как с точки зрения математический решений, так и по раскладам таро, рунам и гаданиям на кофейные гущи. Во сколько бы я ни приезжал, Лелек и Болек были на месте, первый всегда что-то жевал, второй курил морскую трубку.
В процессе общения выяснился очень любопытный факт, Лелек попал под влияние неформального лидера в попытках приобщения к рыбалке. Тут есть интересный момент, что более опытный рыболов проповедовал путь «нет предела совершенству» и находился в постоянном поиске снастей, приманок, экипировки, то количество удилищ и катушек, которые он умудрился пропустить через себя вызывало восхищение. При этом Болек имел еще и страсть ко всему новому и необычному, так в его арсенале появлялись самого необычного вида приманки. Он считал подобного рода философию верной, и по мере общения, старался привить ее всем окружающим не особо вникания в аргументы против, точнее вообще их не принимая.
Лелек столкнулся с этим напрямую и, имея малодушие, достаточно быстро проникся самой идей, а позже вообще открыл в себе самый настоящий шопоголизм. Болек же любил пиарить все свои покупки, в первую очередь оправдывая приобретения перед самим собой, Лелек любил слушать, а потом тайком заказывать. О здравом смысле здесь уже не было и речи.
Когда мы пересекались на водоеме, зачастую их тандем можно было описать просто: «я и моя тень». Полное повторение всего, от удилища до последнего крючка, ибо не было у второго того, чего не было бы у первого.
Рыбалка в этой компании была особенно увлекательной, каждый старался изловить больше чем другой, PAL-у такая конкуренция даже не снилась. Зачастую, в процессе ловли происходили и психологические манипуляции, давление, которое оказывалось на остальных участников ловли.
Стоило кому-то перестать следить за другим, как слышалось «Есть! Сидит!». Со временем, я перестал на подобные выкрики реагировать, к тому же и сама компания подросла, за Дон Кихотом потянулись его последователи.
- Не клюет, обед у рыбы. – Лелек устало выдохнул, а после вытащил и рюкзака увесистый бутерброд. – Наверно, еще часик, и можно домой, да?
Моросил мелкий осенний дождик.
- Ты что?! Сейчас рыба весь день клюет. Я предлагаю сейчас сделать марш-бросок, и встать на втором мысу, если там клевать не будет, то до третьего потопать. Ты с нами? – Мнение Лелека никого не интересовало.
- Побойся Бога, до первого мыса топать почти три километра, а если до третьего, то почти все пять будет.
- Это же хорошо, как раз нужно будет выход поймать, в час волка попасть. Я всегда там по вечеру судаков ловил, таких, кило по пять.
- Да накой они мне нужны, я с вами с шести утра шляюсь, уже полдень. Завтра на работу, хоть немного выспаться.
- Ну ладно тебе, пойдем! – Они оба смотрели на меня, оба с одинаковым взглядом, полным надежды, один – что я отправлюсь с ними, и мы до вечера будем вместе; другой – что я откажусь, и у него появится шанс оказаться дома.
Мы двигались в сторону машин, ветер усилился, ловить с обрывистого берега, в который уже начала биться волна, было совсем некомфортно. Не клевало от слова совсем.
- Есть! – Болек выгнулся в подсечке и лихорадочно закрутил ручку катушки. – Лелек, быстро спускайся! Рыбу будешь принимать! Ох, трофей, чувствую, килограмм на пять! – Санчо Панса растерянно смотрел то на друга, то на обрывистый берег, с тонкой полосой песка под обрывом. – Что сморишь, лезь давай!
Он полез, скрывшись за полосой пожухлой травы, метавшейся в порывах ветра.
- Это… Давай, вылезай! – Он вымотал приманку. – Трофей сошел. Давай-давай, нечего там пачкаться, вылезай! – За шкирку он вытащил товарища. – Ну что, все видели, как фрикцион трещал, и палка гнулась? Рыба клевать начала, уезжать никак нельзя, давайте до третьего мыса? А? Ну пожалуйста!
Мы стояли у машин и собирались.
- Эх, хоть бы раз сегодня кто клюнул. – Болек убрал спиннинг в чехол и собирал катушку. – Ни контакта. – Лелек перевел на меня непонимающий взгляд. – Надо было бы все-таки добраться до мыса, может там хищник активный был…
- Так у тебя тут кто-то был, когда ты меня с косогора к воде отправлял!
- Да не было там никого, показалось. Да и если бы был, то ты все равно долго спускался, сошел бы.
Я, прикусив стойку куртки, отвернулся, давясь смехом. Подобные психологические моменты, попытки взбодрить, стимулировать, повести за собой порой может и действенны, но … но… но… .
Мы собирались по домам, вещи были уложены, Болек уже сидел за рулем, агрессивно прогазовывая свой «Примус» (так прозвали его в народе), Лелек, засунув к нему в багажник свой рюкзак, подошел и протянул руку: «Спасибо, что хотя бы сегодня я вернусь с рыбалки домой не к полуночи».
Нужно заканчивать. А как, сказать в очередной раз, что нужно себя беречь и всему должна быть мера? А Вы сами верите, а может быть пробовали достучаться до рыболова? Скажу проще, мы, рыболовы, не чуднее филателистов, рыбалка не опаснее альпинизма, соблазны не слабее чем в клубах, а наслаждения не меньше чем в брачную ночь. Потому, вкушайте и наслаждайтесь этим необыкновенным увлечением, сочетающим в себе охоту, романтику, философию и точные науки. Даже идейным стать не страшно.
С Уважением, Plakha