— Слушай, а давай съездим на выходных к твоей маме на дачу? — Антон откинулся на спинку дивана и потянулся, задев локтем мою чашку с кофе.
Я еле успела перехватить её, прежде чем содержимое пролилось на новый ковёр.
— Зачем? — спросила я, вытирая капли салфеткой. — Там сейчас делать нечего, октябрь уже.
— Ну не знаю, яблоки собрать, в бане попариться... — он зевнул. — Или ты меня родне не хочешь показывать?
Я посмотрела на него внимательно. Антон лежал в спортивных штанах и майке, которую я купила ему на прошлой неделе в торговом центре. Вместе с кроссовками за двенадцать тысяч, курткой и ещё кучей вещей, без которых он, оказывается, жить не мог.
— Мама сейчас у сестры, в Новосибирске, — соврала я. — Дачу закрыли ещё в сентябре.
Правда была в том, что при одной мысли об этой встрече внутри всё сжималось.. Потому что мама сразу поймёт. Она всегда понимала.
Мы встретились три месяца назад на корпоративе у Инессы, моей коллеги. Я пришла туда нехотя — день рождения начальницы, надо поддержать коллектив, всё такое. Сидела в углу с бокалом вина, отвечала на рабочие письма и думала о том, что скоро сорок пять, а жизнь так и не наладилась после развода.
Антон появился вместе с толпой друзей Инессы. Высокий, спортивный, с этой дурацкой уверенной улыбкой, которая сводит с ума. Я заметила его сразу, но отмахнулась от мысли — таким, как он, нужны двадцатилетние модели, а не бухгалтер с лишним весом и сединой в волосах.
Но он подсел ко мне. Сам.
— Вы тоже не любите корпоративы? — спросил он и налил себе немного виски.
— Терпеть не могу, — призналась я.
— Тогда давайте вместе страдать, — он чокнулся со мной, и его глаза засветились так, будто я была единственной женщиной в комнате.
Дальше всё закружилось. Он провожал меня до дома, мы болтали о кино и музыке. Он писал каждый день, присылал смешные мемы, звал на свидания. Я не верила, что это всерьёз. Думала — ещё неделя, и он пропадёт. Но он не пропадал.
— Сколько тебе лет? — спросила я как-то вечером, когда мы сидели в кафе на Тверской.
— Тридцать два, — ответил он спокойно. — А тебе?
— Сорок четыре.
— И что?
— Разница в двенадцать лет, Антон.
— Катюш, я не за паспортом к тебе пришёл, — он взял мою руку. — Мне с тобой хорошо. Разве это не главное?
Может, и главное. Но я-то знала, что в реальной жизни такие истории заканчиваются одинаково.
Первый месяц был сказкой. Мы гуляли по вечерам, ходили в театры, ездили на велосипедах по паркам. Антон был внимателен и нежен. Он слушал меня, смеялся над моими шутками, целовал так нежно, что хотелось остановить этот момент.
Потом он переехал ко мне. Как-то само собой получилось — то ему на съёмной квартире трубу прорвало, то с соседом поругался. А потом просто остался. И я была рада. Честно. Мне нравилось просыпаться рядом с ним, готовить завтраки на двоих, слышать его голос в соседней комнате.
Но постепенно что-то начало меняться.
— Кать, у меня карта не проходит, — сказал он как-то вечером, когда мы стояли на кассе в супермаркете. — Может, ты оплатишь? Завтра верну.
Я оплатила. Он не вернул.
— Кать, мне срочно нужны деньги на зубного, — попросил он через неделю. — Старая пломба вылетела, болит жутко.
Я дала. Он ходил неделю с этой пломбой, а потом я случайно увидела чек — он покупал новые наушники.
— Слушай, а может, я пока поработаю фрилансером? — сказал он месяц назад, когда я в очередной раз намекнула, что неплохо бы ему найти постоянную работу. — Офисная рутина убивает творчество.
Творчество. Антон писал тексты для каких-то сомнительных сайтов, получал копейки и называл себя копирайтером. При этом половину дня проводил в компьютерных играх.
— Ты понимаешь, что коммунальные платежи не оплачиваются творчеством? — не выдержала я на днях.
— Катюха, ну не начинай, — он поморщился. — Я ищу нормальные заказы, просто сейчас не сезон.
— Не сезон? Уже третий месяц не сезон!
— Ты меня не понимаешь, — он встал и ушёл в комнату, хлопнув дверью.
Я стояла на кухне, смотрела на его грязную тарелку в раковине, на разбросанные по столу крошки от чипсов — и вдруг так ясно увидела себя со стороны. Сорокачетырёхлетняя женщина, которая содержит молодого любовника и боится признаться даже самой себе, что её используют.
Вчера вечером я зашла к Светке, соседке снизу. Мы дружим с университета, она меня знает насквозь.
— Ну и как твой красавец? — спросила она, наливая чай.
— Нормально, — я пожала плечами.
— Катька, брось. Я же вижу — ты похудела, под глазами синяки. Что происходит?
Я молчала, размешивая сахар в чашке.
— Он тебя использует, да? — Светка всегда была прямолинейной.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я таких видела. Моя двоюродная сестра год назад связалась с парнем моложе на пятнадцать лет. Думала — любовь, страсть, всё дела. А он просто искал спонсора. Когда она отказалась купить ему машину, слился через неделю.
— Антон не такой.
— Катюха, все они такие. Просто одни честнее, другие хитрее. Мужчине тридцать два года. Если он до сих пор не встал на ноги и ищет женщину старше себя, причём обеспеченную, — это о многом говорит.
Я допила чай и ушла, не попрощавшись. Но её слова засели занозой в мозгу.
Сегодня утром я проснулась от звонка телефона. Антон спал рядом, раскинувшись на всю кровать. Я взяла трубку и вышла на кухню.
— Катюша, привет! — голос мамы был необычно весёлым. — Слушай, я тут решила приехать на выходных. Соскучилась. Заодно посмотрю, как ты там.
У меня похолодело внутри.
— Мам, может, не надо? У меня сейчас аврал на работе, я...
— Катюша, не ври. Ты никогда не умела врать. У тебя там кто-то появился?
— Ну... Да. Его зовут Антон.
— Сколько ему лет?
— Тридцать два.
Молчание.
— Мама?
— Я приеду в субботу утром. Встретишь на вокзале.
Она повесила трубку, и я поняла, что всё. Конец игре.
Сейчас мы сидим на кухне, пьём кофе, и Антон строит планы на выходные. Он хочет в кино, потом в ресторан, потом к его другу на день рождения. Я слушаю и думаю о том, что послезавтра приедет мама. И она увидит его таким, какой он есть — без моих розовых очков, без моего желания верить в сказку.
— О чём задумалась? — спрашивает он, целуя меня в висок.
— Так, ерунда.
Я смотрю на его красивое лицо, на эту уверенную улыбку — и вдруг понимаю, что Светка была права. Он никогда меня не любил. Просто нашёл удобную гавань, где тепло, сытно и не надо напрягаться.
А я... Я просто боялась снова остаться одна. Боялась признать, что после развода так и не смогла наладить жизнь. И когда появился Антон — молодой, красивый, внимательный, — я решила, что это шанс. Последний шанс.
Но разве это любовь? Когда ты платишь за внимание, за нежность, за иллюзию близости?
— Кать, ты чего такая грустная? — Антон наклоняет голову, разглядывая меня.
— Устала просто.
— Давай я сделаю тебе массаж вечером?
— Давай.
Он улыбается и уходит в комнату. Я слышу, как включается компьютер, потом звуки стрельбы из игры.
Я достаю телефон и пишу маме: "Не приезжай. Я сама разберусь".
Она отвечает сразу: "Уже еду. Увидимся в субботу".
Я усмехаюсь. Конечно, она не послушает.
И, наверное, мама всё делает по-своему правильно. Иногда просто нужен кто-то свой — чтобы прийти, сварить кофе, вытереть слёзы, помолчать рядом на кухне. Не объясняя и не ругая. Я думаю об этом и чувствую, как в сердце становится чуть легче.
Я подхожу к окну и смотрю во двор: как листья медленно кружатся и ложатся ковром на асфальт. Впереди зима, потом, как обычно, весна. Как бы там ни было, всё идёт своим чередом.
Сегодня я наконец позволю себе просто выдохнуть.
Может, этого и достаточно, чтобы всё постепенно стало на свои места.