ЧАСТЬ 1. КРАСНОЕ И ЧЕРНОЕ
Итак, Александр Сергеевич Пушкин и его повесть «Пиковая дама», самое, пожалуй, загадочное и мистическое из всех произведений писателя. Ее интерпретировали неоднократно и с разных ракурсов – но добрались ли до главного?
Первое, о чем следует сказать – данный текст имеет сверхчетко выстроенную структуру, он сравним с кристаллической решеткой, и случайных слов там примерно ни одного. Для анализа произведений такого рода в первую очередь следует применять методы интертекстуального и мотивного анализа.
Ну и раз речь зашла про интертексты, то в «Пиковой даме» особенно бросаются в глаза отсылки к Данте и Гете. А значит, будет мрачно. Что до мотива, то это повторяющийся элемент текста, несущий определенный смысловой заряд – об этом можно почитать, в частности, у М. Гаспарова. В данной повести мотивная структура плотнейшая, можно сказать, лабиринт отражений – и выход из этого лабиринта проще, чем кажется. Как и сложнее. Выявленные цепочки мотивов не только покажут скрытый от поверхностного взгляда смысловой рисунок, но и помогут разгадать значение пресловутых трех карт. Да, там есть, что разгадывать.
С них и начнем. Зайдем, как говорится, с козырей.
Ай, молодой-красивый, позолоти ручку, всю правду расскажу – что было, что будет, чем сердце успокоится! Ну или наоборот, поплохеет с ним. Тут уж на всех не угодишь.
«Карты-картишки брошены веером…»
«Дорога дальняя, казенный дом…» (А здесь не шучу – достаточно вспомнить финал Германна).
Итак, что известно о картах? Во-первых, их три. Точнее, четыре, но дама пик семантически идентична тузу, поэтому они в одной связке. Во-вторых, расклад неизменен – карты всякий раз одни и те же, сколько бы ни упоминались. Тут можно было бы сказать, что пиковая дама выскакивает лишь в конце, но нет, с нее всё начинается – достаточно посмотреть на обложку. И вспомнить первый эпиграф: «Пиковая дама означает тайную недоброжелательность. Новейшая гадательная книга». При этом карты не только одни и те же, но и располагаются в жесткой последовательности. Более того – они маркируют временные отрезки и/или этапы: требовалось ставить строго одну карту в сутки. Про временные отрезки – это надо запомнить.
Также доподлинно известно, что это за карты: тройка-семерка-туз либо тройка-семерка-дама – и появление в финале дамы пик не стало большой неожиданностью: выше было сказано про название повести и эпиграф. Кстати, эпиграф. Какую информацию следует почерпнуть из него? Во-первых, данная карта несет определенный смысл, ее можно истолковать. А значит, остальные карты из одного с ней расклада – тоже. Во-вторых, значение пиковой дамы негативное – тайная недоброжелательность, оно же скрытое пожелание зла (отметим факт скрытости, затаенности). Кто бы это мог быть? И почему свои злобные интенции вынужден скрывать?.. И наконец, в-третьих, автор указал ключ для толкования – новейшую гадательную книгу. Что это за книга? Я знаю, но не скажу. Ну ладно, скажу, но попозже.
Что до расклада в целом, то Пушкин раскрывает карты (сорри за дурацкий каламбур, хотя, пожалуй, это и не каламбур вовсе) в предпоследней, шестой главе. Почему я назвала ее предпоследней? Потому что последней является та, что зовется Заключением (об этом будет отдельный разговор). Итак, в повести сказано: «Тройка, семерка, туз – скоро заслонили в воображении Германна образ мертвой старухи. Тройка, семерка, туз – не выходили из его головы и шевелились на его губах. Увидев молодую девушку, он говорил: “Как она стройна!.. Настоящая тройка червонная”. У него спрашивали: “который час”, он отвечал: “без пяти минут семерка”. Всякий пузастый мужчина напоминал ему туза. Тройка, семерка, туз – преследовали его во сне, принимая все возможные виды: тройка цвела перед ним в образе пышного грандифлора, семерка представлялась готическими воротами, туз огромным пауком».
Что же карты говорят? Для начала посмотрим на масти. В повести упомянуты только две: пики и вот еще черви. Такая избирательность не случайна, но об этом ниже. Пока отметим, что по принципу силлогизма тут надо говорить о даме червей в довесок (или в противовес) к даме пик. Далее – каково значение данных карт? Ассоциативные цепочки (которые якобы – якобы! – полубред Германна) накладываются одна на другую, образуя семантическую спектральность. Поэтому трактовать расклад можно с разных ракурсов – не в противоречие, а в усиление смыслов. Финальным слоем сюда ляжет пиковая дама с тайной недоброжелательностью.
Но обо всем по порядку.
Первая цепочка по горизонтали: стройная девушка - указание на время (без пяти минут семерка) - пузатый мужчина. Здесь карты говорят о трансформации (гендер в расчет не берем, позже объясню, почему). Показан путь от стройности и юности к полноте (оплотнению, ожирению, отяжелению) и к более старшему возрасту (слову «девушка» соответствует вариант «юноша», а случайных слов, как уже говорилось, в «Пиковой даме» нет). Важна и сверхотчетливая ассоциация «игральная карта // человек», которая предельно усилится, когда Германн, взглянув на роковую карту, воскликнет: «Старуха!». Заметьте, не «графиня» или что-нибудь в этом роде – снова будет прямое указание на возраст.
Кроме того, в рассматриваемой цепочке ассоциаций задействованы оба пола, что, согласитесь, добавляет универсальности. Кстати, дядя с пузом тоже пиковый – такой тип фигуры более чем отчетливо напоминает перевернутый туз данной масти. («Путь из червей в пики» – это тоже надо запомнить).
Еще одна ассоциация, рождаемая благодаря семерке, – «карта // время (момент времени и/или временной отрезок)». Про четкую последовательность трех карт и их связь с хроноотрезками (ставить одну в сутки) говорилось выше – а здесь проявляются новые нюансы. Как преподнесен данный хроноотрезок, «без пяти минут семерка»? Прочитать это можно и как один плюс пять плюс один (1+5+1): момент времени, плюс еще пять минут, затем семерка. Или – определенная временная точка, следом еще пять таких точек, а потом семерка/семь, финальный этап маршрута, поскольку стрелка совершает ход по направлению к ней. Вспомним структуру повести, точнее, количество частей, на которые она поделена. Нелишне тут будет вспомнить и новеллу Эдгара Аллана По «Маска Красной смерти» (1842), но что-то я забежала вперед.
Цепочка намбер ту: пышный грандифлор - готические ворота - паук. Здесь, в отличие от червонной стройной девушки, масть не указана, однако, если немного напрячь мыслительный аппарат, то возникнет предположение, что грандифлор – большой цветок – скорее красный, чем черный, а готические ворота, напротив, – скорее черные, чем красные. Вы когда-нибудь видели красные готические ворота? Я нет. Что до пауков, то красными они, конечно, бывают – но черными они бывают гораздо чаще. К тому же ассоциация паука с червонной или бубновой мастью как-то не напрашивается. Она вообще, честно говоря, не напрашивается, если говорить о картах, но туз пик более-менее сопоставим с пауком (например, спускающимся на паутине – в этом случае туз должен быть перевернутым). Хотя, возможно, Пушкин не заморачивался, и Германну привиделся представитель арахнид с тем самым рисунком на спине. Но масть там пики, отвечаю. Почему? Главная подсказка – пиковая дама в компании с пузатым мужиком и этим пауком: мы же еще не смотрели расклад по вертикали. А теперь посмотрим. Только начнем с первой триады.
Итак, стройная девушка - тройка червонная - пышный грандифлор, большой/крупный цветок (крупноцветный). Зачем-то использована лексема французского происхождения (нет, не просто так). Кстати, грандифлорой именуют группу роз (рекомендую ознакомиться с моим разбором стихотворения Пушкина «Роза», там он свое отношение к данному цветочному символу выразил явственно). Расположены вышеозначенные элементы триады / ассоциативной цепочки – сверху вниз, что напоминает спуск по ступеням некой лестницы (нет, не кажется). И всё это красное. Юность, цветение, изобилие («пышный»), чтоб не сказать царственность (ой, проговорилась), нет отягощенности плотью (плотским) / материей (материальным). Здесь же параллель «человек // растение», общекультурная, очень распространенная в Библии (включая тему Божественного Суда).
Далее – масть в виде красного сердца, в количестве трех. Три сердца. И два языка, русский и французский, – как встреча на границе миров. Кстати, первоначально масть называлась «керы» – тоже от французского слова, означающего «сердце». Сменившее его название «черви» произошло от слова «червонный», то есть, «красный». Оно, в свою очередь, этимологически восходит к «червь/червец» – речь о кошенильном черве, из которого добывают краску данного цвета. Кроме того, определением «червонный» характеризуют золото красного оттенка (возникающего из-за сплава с медью), а от него, в свою очередь, пошло понятие «червонец» (который – в большом количестве – главная мечта Германна и упоминается в «Пиковой даме» неоднократно).
Итак, красное сердце (три). Красный, среди прочего, цвет крови и огня. Оно же (они же) – червонное, от слова «червь». Может, заодно еще и червивое? Да. А где черви водятся? Много где, но, главное, что в саду – их так и называют: садовые (они же дождевые и земляные). А пышные цветы типа розы где чаще всего можно увидеть? Да там же. А в карточном раскладе еще и девушка есть. И не только девушка. Ранее говорилось про параллель «человек // растение» – она закреплена не только в культуре, но и в повседневности. Например, через антропонимы (Роза, Лилия, Виола, Хизер, Дэйзи и т.д.), равно как и через наименования растений – ромашка, анютины глазки, маргаритка, василек, венерин башмачок (кстати, в «Пиковой даме» упоминается Венера), Иван-да-Марья и т.д. Так вот, Флор/Флёр (рус. разг. Фрол), помимо прочего – мужское имя (женский вариант – Флора/Флёра). А Фрол, ой, то есть, Флор-то этот из повести – гранди, еще и пышный: намек на статусность. Статусный мэн, янг вумэн, ползучее существо, сад. Ничего не напоминает? Об еще Джонни Милтон писал.
К нему мы вернемся позже, а пока – срединная триада по вертикали: семерка - без пяти минут семь - готические ворота. Одушевленных здесь нет – ни людей, ни червей. А что есть? Стрелка проходит путь по циферблату, а ворота/дверь – тоже промежуточный этап пути. И там, и там – перемещение из пункта А в пункт В (только в первом случае это показано через хронос, во втором – через топос). Точнее будет сказать, что пунктов три, поскольку в раскладе представлены триады. Соответственно, имеем перемещение из пункта А (сад, где цветущие девушка и юноша, а также червь – сердец-то три) в пункт С через пункт В.
Что еще сказать по пункту бэ? Ну хорошего сказать нечего. Во-первых, красное сменилось черным, потемнело-почернело. Цвет траура и смерти. И греха. Масть без-пяти-минут-семерки не указана? Да тут как с готическими воротами – «догадайся сам», а может даже, тест на айкью. Красного паука легче встретить, чем часы с красным, а не черным циферблатом – особенно если речь идет о часах того времени (скорее всего, карманных). Вон у Пушкина в другом месте сказано: «Онегин едет на бульвар / И там гуляет на просторе, / Пока недремлющий брегет / Не прозвонит ему обед». Да и у самого автора имелись такие. Не факт, что экономный Германн обладал швейцарскими часами класса «люкс» (хотя он вращался в высших кругах, где тщательно скрывал свою экономность, поэтому вероятность велика) – но как минимум подобие у него имелось. Ну а про готические ворота говорилось выше. Осталось добавить, что последний образ вплетает в ткань повествования еще одну аллюзивную нить (чОрную, да): «Пиковую даму» интерпретируют, в том числе, как готический роман и находят соответствующие литературные параллели. В аспекте готичности, должна заметить, имеется еще один смысловой слой, самый неочевидный (настолько же, насколько очевидный). Но об этом позже.
Ну и, наконец, пункт С. Пузатый мужик, паук, дама пик, туз, стало быть, пик. На пункте В, как уже говорилось, масть не указана, дедуктивным методом удалось выявить только, что она черная. Во всем раскладе масть напрямую означена лишь дважды, и оба раза в связке с тетенькой: стройная девушка aka тройка червонная (она же дама червей) и дама пик, которая уже не девушка и не стройная (очень, очень настойчивая параллель «пиковая дама // старуха», а в сцене раздевания/разоблачения графини упомянуты ее тяжелые, отекшие ноги). И между двумя данными особами (чуть не выскочило «особями», и это была бы не совсем оговорка) лежит путь: временной (первая семерка расклада) и пространственный (вторая, нехорошие ворота).
Ну и все же, наверное, заметили, что участники червонной лиги и пиковой зеркалятся друг в друге? И с той, и с другой стороны – по трое одушевленных персонажей: субъекты женского и мужского пола, а также неведома зверушка. Девушка // старуха, юноша-пышный грандифлор // пузатый мужчина, червь // огромный паук. Зеркалятся, но по закону Зазеркалья – с кривизной, с тенденцией к ухудшению (и третий участник разросся во всех смыслах: флор уже не гранди, а этот – да). Таким образом, при очевидной взаимосвязи мы видим и оппозиции: молодость vs старость, красное vs черное, стройность vs полнота/отяжеление, масштабность (гранди) vs измельчание – и, наоборот, мелкость и относительная безобидность vs разрастание и большая опасность. Но это не всё. Присмотримся к мастям. Обе похожи на сердце. Только второе, более позднее – почерневшее, перевернутое и насаженное на острие / пику. Военный и / или охотничий трофей?
Пора вспомнить значение карты «пиковая дама», с которого и начинается повесть: тайная недоброжелательность. Оно же – скрытое пожелание зла. До поры скрытое – пока не пришло время почерневшее перевернутое сердце насадить на пику. Несложно догадаться, что речь идет о духовной войне, которую развязали определенные силы – и образ червя / змия, и образ паука в христианской культуре ассоциируется с инфернальным миром (особенно с учетом того, что бабочка символизирует душу).
Пушкин, конечно, не зря выбрал арахниду как пример тайной недоброжелательности – малозаметная липкая сеть и спрятавшийся терпеливый охотник, у которого даже переваривание пищи происходит вне организма: жертву, не способную вырваться из ловушки, он опутывает / «спеленывает» паутиной, впрыскивает яд и идет по своим делам, возвращаясь к сроку, когда «обед» из ее переработанных, разжиженных внутренностей готов к употреблению.
С выбором Пушкиным первого зооморфного образа – червя / змия – и так всё понятно: этот выбор сделан за него мировой историей. И да, ползучий гад в Эдеме тоже действовал не как явный воин, а как диверсант, прикинувшись друзяшкой. Небольшая деталь касаемо параллели «червь // змий»: в поэме Милтона «Потерянный рай» / “Paradise Lost” (более точный перевод: «Рай потерянный» / «Рай проигранный» (!)) змий именуется не только словом Serpent, но и словом Worm (червь). А автор «Пиковой дамы» поэму читал, инфа 100% (но об этом ниже).
Ранее было сказано про сходство паука и червя-змия. Но есть и различия. Устроили засаду они по-разному. Змий заполз на чужую территорию (когда-то и для него не чужую, но его оттудова выперли, и было за что) и вступил в прямой контакт, проявляя показную доброжелательность (кхе-кхе). Паук же охотится на своей территории (условно – и временно – своей: князь мира сего – князь, но не Царь) и до поры себя не проявляет. А когда проявит? А как третья карта ляжет.
Первая, «червивая», эдемская – что было, вторая (промежуток времени и ворота как переходный этап) – что есть, последняя – чем сердце успокоится (помрачением-почернением, перевернутостью и острием вражеской пики). Хотя насчет «успокоится» – черная (снова пардон за каламбур) ирония: вечный покой, он будет в другом месте, там же, где Царство Небесное, а в этом ожидают совсем иные, намного менее приятные ощущения.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
