Главным образом, зачем контражур?
Отвечает Алиса:
«… для акцентирования внимания на непростых аспектах продукта или услуги. Такой подход создаёт контраст, который заставляет аудиторию задуматься…».
Перед нами, вроде бы, живописная иллюстрация песни Бокова и Аверкина «На побывку едет» (1957).
Отчего у нас в поселке у девчат переполох,
Кто их поднял спозаранок, кто их так встревожить мог?
На побывку едет молодой моряк -
Грудь его в медалях, ленты в якорях.
.
За рекой над косогором встали девушки гурьбой,
«Здравствуй,- все сказали хором,- черноморский наш герой!»
Каждой руку жмёт он и глядит в глаза,
А одна смеётся: целовать нельзя!
.
Полегоньку отдыхает у родителей в дому...
Хором девушки вздыхают: мы не нравимся ему!
Ни при чём наряды, ни при чём фасон -
Ни в одну девчонку не влюбился он.
.
Шутит-ходит он со всеми, откровенно говорит:
«Как проснусь - тотчас же море у меня в ушах шумит!
Где под солнцем юга ширь безбрежная -
Ждёт меня подруга нежная».
Картина создана через два года после провозглашения, что в 80-му году будет построен коммунизм.
А принято в искусстве счастливую любовь брать образом исторического оптимизма. Скоро наступящего коммунизма в том числе. Игнорируя такое высказывание Маркса:
«Если ты любишь, не вызывая взаимности, т. е. если твоя любовь как любовь не порождает ответной любви, если ты своим жизненным проявлением в качестве любящего человека не делаешь себя человеком любимым, то твоя любовь бессильна, и она — несчастье" (http://www.uaio.ru/marx/42.htm).
Так вот создатели песни, как раз это высказывание учитывали, включив в неё несчастье той, что смеётся, которая, наверно, ещё до ухода моряка в армию его любила и ждала. Исполнители песню перевирали, выражая ею безоблачное счастье. А Овчинников – нет. Он эту девушку посадил на мотоцикл и отправил встречать любимого. И. Они стали врать друг другу. Улыбаться.
Овчинников, оказалось, не иллюстрирует песню. Он иллюстрирует совсем другое – как мы стали двуличными. На собраниях говорили одно, а среди своих – другое. Насмехались над Хрущёвым, провозгласившим скорое достижение коммунизма.
А при коммунизме, если память мне не изменяет, будет стёрто различие между городом и деревней. В частности, пассажирские поезда, понимай, будут останавливаться в посёлках, а не мчаться мимо, как на картине.
Там именно пассажирский. Был бы товарный, вагоны б хоть сколько-то были б красными, а не зелёными, как тут.
То есть, понятно, этот – идёт на юг. Парень встречным приехал, с юга. Тот останавливался где-то слева, уже проехал мимо переезда и скрылся из виду. Шлагбаум так и не подняли, ибо навстречу шёл вот этот, скорый. Девушке пришлось шлагбаум объезжать. Он тоже образ – трудного разговора. А тот – образ чрезвычайной трудности построить коммунизм в отдельно взятой стране во враждебном капиталистическом окружении.
Это литературность, и, да, плохо для живописи.
Но есть и живописная трагедийность – микеланджеловская времени Позднего Возрождения (разочарования в Высоком Возрождении) техника канджианте (тень другим цветом). Более густые тени на форменке моряка – рыжие, почти такой же тон рефлекса на левой руке девушки.
Символичны и пожелтевшие, хоть лето ещё, берёзы. – В плохих условиях такое бывает, при долгом отсутствии дождей. С сельским хозяйством были ошибка на ошибке. Вот и тут (художник, наверно, с натуры писал ж/д переезд). Смотрите. Юг – слева (там солнце). Значит, впереди – запад. Оттуда в европейской части СССР преимущественно и дуют ветры, с Атлантического океана. Так зачем было с той стороны ставить животноводческую ферму? Вонять же будет жителям посёлка. А она не иначе там, ибо на горизонте в центре картины стоит шаровая водонапорная башня. Кого она обслуживает раз так далеко от посёлка, который за нашей спиной (к железной дороге, если и примыкает, то своим краем)? – Животных. И это – образ плохого сельского хозяйства. С отсталым сельским хозяйством СССР и мечтать нельзя было о коммунизме.
Но, чтоб скрыть эту драму, картина яркая, оптимистичная. Трусливая. Как мы тогда, разноговорящие.
23 ноября 2025 г.