Дни на острове тянулись, словно липкая патока. Солнце выжигало последние остатки здравого смысла, а голод… голод стал их постоянным спутником — назойливым, безжалостным, всё время напоминающим о себе ноющей пустотой в животе.
Бражка, некогда казавшаяся спасением, теперь выглядела как главный враг. От неё у всех вздулись животы, кожа покрылась новой порцией сыпи, а головы кружились так, что порой казалось — ещё шаг, и они просто упадут в бездну.
— Я больше не могу это пить, — простонала Альбина, держась за живот. — Оно не насыщает. Только мутит.
— Зато отвлекает, — хрипло ответил Валера, с трудом поднимаясь. — Лучше, чем просто сидеть и смотреть, как мы умираем от голода.
Людка молчала. Она сидела, прислонившись к пальме, и смотрела на океан. Её глаза были пустыми, будто она уже не здесь.
— Надо что‑то есть, — сказал Василий, оглядывая скудный ландшафт. — Иначе мы все скоро ляжем и не встанем.
— А что тут есть? — горько усмехнулась Альбина. — Ягоды, от которых мы уже чуть не сдохли? Или крабов, которые нас сами съедят?
Тишина. Только шум прибоя и хриплое дыхание.
И тут Валера вдруг произнёс:
— Давайте съедим Людку.
Слова повисли в воздухе, как ядовитый туман. Все замерли.
— Что?! — выдохнул Василий, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.
— Ну а что? — Валера говорил спокойно, почти равнодушно. — Она уже еле дышит. А мы… мы ещё можем выжить. Один из нас — точно.
Альбина побледнела, но не отвернулась. Её глаза метнулись к Людке, потом к Василию, потом снова к Валере.
— Ты с ума сошёл, — прошептала она.
— Если вам так надо… — начала Людка тихо.
— ЗАМОЛЧИ! — рявкнул Василий, вскакивая. — Никто её не тронет. Ясно?!
Он шагнул к Валере, сжав кулаки. Тот лишь усмехнулся:
— Боишься, что я прав? Боишься, что сам об этом думал?
— Я боюсь, что ты сейчас сдохнешь, если не заткнёшься!
В этот момент Альбина вдруг сказала:
— Хватит.
Её голос прозвучал так твёрдо, что оба мужчины обернулись. Она стояла, выпрямившись, с лицом, на котором читалась смесь гнева и отчаяния.
— Вы оба сошли с ума. Один предлагает убийство, другой готов драться за… за что? За принцип? За честь? Тут нет ни того, ни другого. Мы все уже мертвецы.
Василий посмотрел на неё — и вдруг понял, что больше не может молчать.
— Альбина… — начал он, и голос дрогнул. — Я люблю тебя.
Она замерла. Валера хохотнул, но звук вышел сухим, безжизненным.
— Люблю, — повторил Василий, глядя ей в глаза. — И если бы у нас был шанс… если бы мы выбрались отсюда, я бы хотел, чтобы у нас было всё. Дом. Семья. Ребёнок. Не от Людки. От тебя.
Тишина. Даже ветер будто замер.
Альбина смотрела на него долго, не моргая. Потом тихо сказала:
— Слишком поздно, Вася. Мы уже не люди. Мы — голодные тени.
Но в её глазах что‑то дрогнуло.
— Ха! — вдруг выкрикнул Валера, хлопая себя по коленям. — Вот это поворот! Любовная драма на необитаемом острове!
Он вскочил, размахивая руками:
— Ладно, раз уж тут такое дело… Василий, ты меня оскорбил. Значит, дуэль.
— Дуэль?! — удивилась Альбина. — Ты что, с ума сошёл?
— Нет, — Валера уже осматривался, выбирая «оружие». — Вот! — он схватил палку. — Это мой меч. А ты… — он указал на Василия. — Найди себе тоже.
Василий смотрел на него, как на безумца. Но Валера настаивал:
— Либо дуэль, либо я прямо сейчас пойду и… — он кивнул на Людку. — Решу вопрос с едой.
— Валера, это бред, — устало сказала Альбина.
— Это честь! — заорал он. — Или ты думаешь, я просто так буду терпеть оскорбления?!
Василий медленно поднял палку с земли.
— Хорошо. Дуэль. Но если я выиграю… ты оставишь Людку в покое. И мы все попробуем выжить. Вместе.
— Договорились! — Валера ухмыльнулся. — Ну что, начнём?
Они встали друг против друга. Альбина закрыла лицо руками. Людка смотрела без эмоций.
— Раз… — начал Валера.
— Два… — продолжил Василий.
— Три!
Палки ударились с сухим треском.
Первые удары были неловкими, почти смешными. Но постепенно азарт брал верх. Они кружили, отбивались, наступали — два человека, потерявшие всё, кроме последнего остатка гордости.
Альбина стояла в стороне, сжимая кулаки. В её голове билась одна мысль: «Если они убьют друг друга, я останусь одна. С Людкой. И с этим безумием».
А Людка… она просто смотрела. Ей было всё равно.
Ветер шумел в пальмах. Волны бились о берег. А двое мужчин сражались за то, чего уже не существовало — за честь, за любовь, за право сказать: «Я ещё жив».
И в этой битве не было победителей. Потому что даже если кто‑то из них выиграет, они всё равно останутся на острове. Голодными. Грязными. Безумными.
Но пока они дрались, пока они чувствовали боль, гнев, страсть — они ещё были людьми.
Вся история Василия в хронологической последовательности здесь.