Остросюжетный роман по реальной жизни женщины-майора.
Остальные главы в подборке.
– Итак, дорогой, объясни мне, что это сейчас было, – спросила я мужа, как только гости покинули наш дом.
Ничего не ответив, он приобнял меня за плечи, но я вывернулась из его рук.
– Я спросила, что за цирк вы с Ледышкой устроили за столом?
– Откуда я знал, что она тоже придёт?! – возмутился полковник.
– Ты издеваешься?! Я хочу знать, при каких обстоятельствах вы познакомились и насколько глубоки твои познания её так называемых восточных танцев?
– Да что ты к этим танцам прицепилась? – отмахнулся он, не желая давать прямых ответов на мои вопросы.
– Где ты видел такое, чтобы танец живота исполняла плоская девка? У неё не то что характерного жирка на брюшной стенке нет, у неё и бёдер с грудью – кот наплакал!
– Не разбираюсь я в этом!
– Правильно, потому что услуги, что она оказывает на корпоративах и прочих мероприятиях, не танцевальные, а очень даже интимные. Вот мне и интересно, когда и где мой муж успел их получить?
– Да я случайно с ней столкнулся на офицерской вечеринке пару месяцев назад. Она была там с офицером младших чинов.
– Спал с ней? – теряла я терпение, и голос начинал дрожать от злоcти на супруга.
– Милая, может, о чём–то другом поболтаем?
– Выходит, спал. И под других подкладывал, так? Это в твоём гулящем стиле! Ты ещё в первые годы нашего сожительства внушал мне идею о том, что секс – разменная монета, и сам всё это время прекрасно ею торговал.
– Послушай, я подвёл её к министру неспроста! Пожилой мужик уже отчаялся найти себе подругу, а тут – Ледышка: молодая, симпатичная, послушная, к тому же хозяйка неплохая.
– Ты мне ещё её тут расхвали – свою шлюшку! – хлопнула я себя по бёдрам от возмущения.
– Да причём тут «моя» шлюшка?! Ты же слышала ФСБшника – он словно ожил с её появлением в его судьбе. И благодарен за это чувство – мне! А нам с тобой очень важна такая благодарность, особенно сейчас, когда мы на пороге генпрокуратуры. Поддержка министра необходима, и я позаботился о том, чтобы она у нас точно была.
– Ты всегда заботишься о будущем! – вспылила я. – О моём, о своём, кинологического центра… Только эта твоя забота вызывает у меня отвращение. Вечно стелишься под вышестоящие лица, вечно любовницы, которых вы всем МВД не брезгуете трахать! А потом ты приходишь в мою постель и гордо заявляешь, что решил проблемы.
– Значит, так, – резко сменил муж тон на отчуждённый и командный, – всю мою жизнь с тобой я то и делаю, что разгребаю грязь, которую ты оставляешь за собой, действуя безрассудно. Винить меня в этом ты права не имеешь, – прикрикнул он.
Понимая, что моя критика действует против меня и полковник вот–вот взорвётся, я попыталась прекратить излишний спор, сглотнув недовольство и ревность, вот только слюна пошла обратно:
– Пойду, со стола уберу. Я же тоже твой инструмент решения проблем. Приготовить для важного гостя и его избранницы – офицерской дешевки, – убрать за ней и промолчать о том, как больно всё это бьёт по самолюбию.
– Ты сама создаёшь ненужные сложности! – поднял он голос и ткнул пальцем мне в грудь.
– Это ты создал проблемы министру! Или ты думаешь, Ледышка будет с ним до гроба? Конечно, нет – бросит ради любовников, что будут помоложе и повеселее. Или будет таскаться по корпоративам, изменяя ему с первым встречным при бабках.
– Я не желаю это больше обсуждать! – всё сильнее срывался муж.
– Надеюсь, что ты хотя бы не с ней ребёнка пытался зачать! А то обещал, что по шлюхам пойдёшь – нашёл, среди кого мамашу искать для потомства!
– Ты закроешь свой рот, или мне необходимо выйти из себя, чтобы ты прекратила? – затрясло его от злости на правду.
– А я всё думала, с чего ты так добр ко мне стал за последнее время?! А оказалось – чувство вины. Элементарно. Имел мою армейскую подружку и, чтобы совесть не терзала, со мной помягче был. Да я из–за этой кретинки из армии уехать отказалась, сказав тебе, что не смогу отправиться вслед за тобой. И знаешь, то был знак судьбы – не стоило вообще с тобой съезжаться!
– Иди в столовую и приберись. Сейчас же! – скомандовал супруг, красный как помидор. – Ещё одно слово – и получишь!
Не ответив, я стала собирать посуду со стола, нарочно громко ею гремя, выражая тем самым своё недовольство на него. Конечно, мужу не хотелось слушать правду, а правда была в том, что он любил меня, но никогда не ценил и не заботился о моих чувствах – о том, что я переживала каждый раз, услышав о его романах, особенно с теми, кого я знала лично: майор–юрист, Отвёртка и Ледышка. А это очень неприятно, лейтенант, когда живёшь с мужчиной без принципов в постели, и все его шлюшки смотрят на тебя как на терпилу, дуру, за доверчивой спиной которой можно смеяться и изменять.
Тем не менее, развод не входил в мои планы. По–прежнему мечтая эмигрировать, оставив мужа его проституткам, я давно решила для себя терпеть – ради аджилити, о проведении которых супруг не должен был узнать, а значит, должен был оставаться спокоен за то, что я никуда от него не уйду. В противном случае он мог лишить меня поста начальницы или усилить контроль над делами в кинологическом центре. Собачьи игры были моим шансом на исполнение мечты, и подвергать их проведение риску я права не имела.
Настораживал меня и тот факт, что в генпрокуратуру вызвали всех – сноху, секретаршу, меня, мужа и силовика, – да только допрашивал нас не сам генпрокурор, а его подчинённые. Это казалось мне крайне странным, ведь он был любителем лично вести допросы, а ещё больше – опасным, словно он настолько презирал нас всех, что не вытерпел бы лицезреть напротив себя каждого, и копил злость, вынашивая месть за бывшего министра – того самого негодяя.
Но одним «прекрасным» днём нас троих – меня, супруга и ФСБшника – вызвали на красную дорожку к самому генпрокурору. Я снова сидела в его отвратительном, холодном и бездушном кабинете с тусклой лампой, угрожающе нависающей над столом. Стены давили, а воздух казался ледяным, словно место само выдавливало из людей признания. Рядом сидел министр, бледный как мел, а вот муж стоял позади меня, держа фуражку в руках. Сесть он отказался – стоял напряжённый и насупленный, точно зверь, ожидающий выстрела охотника, – и я чувствовала эту нервозность спиной.
– Так, так, так… все трое в сборе, – протянул генпрокурор, глядя на нас глазами, похожими на лёд. Всё такой же бескомпромиссный, жёсткий, властный, только уже постаревший на много лет.
– Бывшая зэчка, самоубийца и солдафон, ставший министром. Не скажу, что рад вас видеть, но преступники должны быть наказаны. Поэтому сразу к делу. К делу по фермеру, по которому подан встречный иск на нашу капитаншу, в очередной раз позорящую МВД. Я получил протоколы со всех допросов, в правдивость которых не верю. Опрошены были обе стороны – и почти все участники, кроме трёх ублюдков: третьего игрока и двух его «богатырей». Вы не расскажете, кто они, полковник?
– Я отдал жене приказ взять преступную группировку, торговавшую людьми как ставками в картах, в основном молодыми девушками, – быстро проговорил мой муж. – К ней приставил трёх людей, имена которых раскрыть не могу, ведь они информаторы под прикрытием. По нашим регламентам личности подставных людей не раскрываются. Информация об игре поступила поздно, и скоординировать что–либо с министром я не успел, поэтому приказ был издан и подписан задним числом, что, к сожалению, тоже случается в нашем деле.
– По каким таким протоколам или регламентам я – генпрокурор – не могу допросить ваших информаторов? Вы что себе позволяете? Я что, по–Вашему, последний человек в стране? – поднял он голос настолько ледяной, что у меня всё внутри похолодело.
– Со всем уважением, но Вы же знаете, как это бывает. Личности скрыты, телефоны одноразовые. Я не знаю о них практически ничего! – оправдался муж.
– Так я Вас за такой непрофессионализм с плачевными последствиями разжалую, полковник, понимаете?
– Но это частая практика! Простите… – настаивал супруг.
– Частая практика что? Подозреваемых не в участок или прокуратуру доставлять, а голыми на улицу выбрасывать? Женщин брать без обоюдного согласия? Имущество чужое переписывать на кого попало? И всё это – под давлением непонятных, уголовных личностей!
– Фермер проиграл в карты, а его жена – подсказки ему давала во время игры, – тихим голосом сказала я. – У катёжников так принято. Так что, всё по–честному.
– Вы ещё скажите – по–законному! – стукнул генпрокурор кулаком по столу. – Вся эта операция попахивает откровенным криминалом! А Вы что молчите, министр, бывший силовик? Разве это не в вашем стиле – применять насилие?!
«Кто бы говорил?!» – подумала я про себя и непроизвольно саркастически вскинула брови на такое заявление, на что получила недовольный, ледяной взгляд этого властного человека.
– Что я могу… сказать, – замялся министр. – Полковник объяснил мне срочность и написал расписку о том, что ответственность за операцию лежит исключительно на нём. Я подписал приказ задним числом, не вдаваясь в детали. Ну, а что касается самого оперативного момента, то его люди просто перестарались, исполняя задание, вот и всё! Да и чего жалеть этого фермера – он же ублюдок!
– А дело не в жалости, – вскочил генпрокурор и опёрся ладонями о стол. – Дело в том, что сотрудники, нет, офицеры МВД обвиняются в неправомерных действиях скандального характера. И потом… Вы – кинологи. Так почему вас картёжники заинтересовали? И вы, полковник, упоминали об участии собаки, но никто её не видел.
– Она была в фургоне, – выдохнула я.
– Разумеется! – с иронией ухмыльнулся генпрокурор. – А теперь правда. Этот фермер – Ваш бывший любовник. И Вы хотели отомстить. Вместо законного способа выбрали криминальный. С участием лиц более чем нечистых на руку. Так? А муж Вас прикрыл своим запоздалым приказом. Только вот министру это зачем надо – покрывать преступление – неясно!
– Послушайте, полковник принёс мне приказ. Я посчитал, что дело важное, и подписал, – подтвердил ФСБшник формальную законность операции, чем, можно сказать, отплатил моему мужу за Ледышку.
– Это я уже слышал.
– Да это они преступники, а не мы! – сорвалась я, почувствовав, как в груди вскипает злость. – Да, когда–то я жила с этим фермером, что закончилось выкидышем… по его вине. И я ждала возможности отомстить.
– Это уже ближе к правде! – снова сел он за стол. – Про Вашу мстительность я ещё по бышему министру помню.
– Я уже сказал Вам. Всё было законно, и документы имеются, – твёрдо произнёс мой супруг и незаметно толкнул меня в спину фуражкой за то, что я решила сказать правду.
– Мы разговорили секретаршу, которая утверждает, что моя версия верна, – продолжил давить генпрокурор. – Она призналась, что по личным мотивам, связанным с Вашим братом, она взяла кредит на своё имя, оставив собак вашего центра в залог. И Вы, в наказание, взяли её с собой, чтобы показать пьяного брата по видеосвязи.
– Какая ещё секретарша? – резко вступился муж, шагнув вперёд. – Не учавствовало в операции никакой секретарши! И кредита не было никакого! Я бы знал о нём! У меня все псы – чемпионы. Это должна была быть очень крупная сумма. В бухгалтерии ничего нет о расходах такого масштаба. Нет, нет, я бы знал! – испугался он, представив, что его любимых собак могли отдать за долги какой–то девки.
– О нём знали начальница центра и министр. Не так ли? – ядовито уточнил генпрокурор. – В центр приходила судебная пристав, с которой мы также пообщались. Так вот, Ваша жена, полковник, каким–то чудом достала более двух миллионов на отсрочку выплаты кредита, дабы оставить собак при центре. А Вам, министр, не могло не прийти письмо о взыскании за долг. И думаю, что Вы его и закрыли уже позже… деньгами из государственной казны.
– Я… я, да, но… я уладил вопрос, чтобы в СМИ не узнали, – пролепетал ФСБшник, опуская глаза.
Генпрокурор вновь ухмыльнулся и победно скрестил руки на груди, откинувшись на стуле. Я же побледнела пуще прежнего, а седце замерло в груди, ведь муж не должен был узнать о кредите и об истории с секретаршей. Я медленно закрыла глаза, интуитивно ощутив, какую ярость он испытал, услышав это.
– А Вы, полковник? Как Вы могли не знать о долге в вашем центре кинологии?
– Это мы выясним дома, – сквозь стиснутые зубы ответил он и вновь толкнул меня фуражкой в спину, только на этот раз гораздо заметнее. Для мужа его центр был целым миром, и он бы вряд ли закрыл глаза на такое неприятное событие, а я бы получила нагоняй за то, что допустила это, особенно учитывая его недовольство тем, что у меня была секретарша. И на брата моего он злился.
– Мне надоели вечные интриги, связанные с центром кинологии, – выговорился генпрокурор. – И я бы всех вас посадил, да только вы все офицеры. Журналисты наше МВД разнесут в клочья: кредиты, пахабный и недопустимый самосуд, подделка документов, растрата госсредств. Я не могу засадить сотрудников с погонами. К сожалению СМИ мне тоже не заткнуть, ведь фермер и его дружок вовсю справедливости требуют. Но наказание вы понесёте. Вернёте два миллиона в казну и принесёте извинения публично за то, что в ходе операции с фермером ваши, якобы, люди поступили неэтично, потому что были непрофессиональные информаторы, которые напились во время игры. Нас, конечно, обвинят в некомпетентности, но это лучше, чем признать капитана, полковника и министра – преступниками.
– Я не буду просить у подонка прощения! – вспылила я, вскочив со стула.
– Может, Вы хотите в нашей камере предварительного заключения посидеть? Подумать? Вы, наверное, уже забыли, как там комфортно?! Вас сейчас туда сопроводят, а остальные – свободны.
– Да лучше в камере! Он моего ребёнка убил, а я извиняться должна, что пару часов голозадый повалялся?! Да я ни о чём не жалею! Могла бы снова поступила так же!
– Ваши сентименты при себе оставьте! Мне на них плевать. Вы признаёте, что сотворили самосуд, и никакого приказа не было?
– Заткнись сию же минуту! – рявкнул на меня супруг, хватая за локоть. – Дома обсудим всё!
– Приказано исполнить! – с вредной усмешкой бросила я ему, позабыв про страх, в котором сидела ещё минуту назад.
***
Спасибо за внимание к роману!
Цикл книг "Начальница-майор":
Остальные главы "Приказано исполнить: Вторая грань" (пятая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить: Под прицелом" (четвёртая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 2)" (третья книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 1)" (вторая книга из цикла)
Все главы - "Личный секретарь" (первая книга из цикла)
Галеб (страничка автора)